оглавление канала, часть 1-я
Вопрос, каким путем вести этих гадов, отпал сам собой. Они сами, без наших подсказок, повели нас в комнату, которую я громко именовала «библиотекой». Ход, ведущий в подземный коридор, соединяющий усадьбу с кладбищем, был открыт, зияя черным провалом среди чуть поблескивающих изразцовых плиток печи в свете фонарей, которые были в руках Образова и его подчиненных. При виде этого провала, у меня отпадал и второй вопрос: как они оказались так незаметно в усадьбе, что им удалось застать врасплох всю нашу дружную компанию. Первым в подземелье спустился Степан, все еще хмурый и злой, после легкого словесного щелчка по носу от «бирюка». Следом шли наши мужчины под бдительным оком Суржацкого и Кузнецова. Последние, проявляя непонятную заботу, поддерживали Николая с Егором, чтобы те не упали, по причине того, что руки у них были связаны.
Пока мы с Валентиной стояли наверху, под настороженным присмотром «бирюка» (впрочем, в его надзоре совершенно не было никакой необходимости. Своих любимых мы бы не оставили ни при каких обстоятельствах), пережидая пока все спустятся вниз, мои мысли лихорадочно метались в поисках какого-либо выхода из этой безвыходной ситуации. Но, увы, ничего, напоминающего этот самый чертов выход, да что там! Не только выход, даже самой маленькой щелочки я не находила, и это доводило меня до исступленного отчаянья, граничащего с истерикой. Валентина, хмуро наблюдавшая за спуском остальных в подземелье, вдруг сделала короткий шажок ко мне и прошептала на ухо:
- Полька, прости меня…
Мне, если честно, сейчас было не до чьих-либо покаяний. Я удивленно вскинула брови.
- Ты чего?
Валька шмыгнула носом, по-видимому, собираясь разреветься:
- Если бы не эта дурацкая свечка, у нас был бы реальный шанс выкрутиться, а так…, - И она засопела, и впрямь, собираясь реветь.
Вот этого сейчас нам только и не хватало! Обняться, прильнув друг к другу, и заголосить на всю усадьбу, оплакивая нашу горькую судьбу. Я излишне сурово глянула на подругу, и строго проговорила:
- Оставь! Не время сейчас каяться! Изменить все одно, уже ничего нельзя. Так что, возьми себя в руки и приготовься к неизбежному…
Валентина, мигом забыв, что несколько секунд назад собиралась реветь, косясь на Образова, стоящего у нас за спинами, прошептала тревожно:
- Неизбежному, чему?
Я только вздохнула тяжело, закатив глаза под лоб (подруга в своем репертуаре), и, с нескрываемым раздражением, ответила ей так же шепотом:
- Ко всему…
Не знаю, обратил Образов внимание на наши перешептывания, но вид у него был отстраненный и невозмутимый, когда, шагнув к нам, светским голосом с легкой насмешкой проговорил:
- Барышни, прошу… - И указал на провал входа.
Включив фонарики, мы покорно стали спускаться вниз. А я подумала, что вместо того, чтобы пытаться найти выход из сложившейся ситуации, мне сейчас необходимо обрести спокойствие разума. Нужно отстраниться от всего произошедшего, привести мечущиеся мысли в порядок, и, возможно, решение само придет в нужное время. Подчиняюсь року, принимая свершившееся! Только так и никак иначе! Если так сталось, значит в этом тоже был какой-то смысл, была своя цель судьбы, значит, все произошедшее должно было случиться. Это некое испытание, которое мы должны пройти с честью. Как только я пришла к этой мысли, все внутри меня обрело покой и некое подобие равновесия. Мысли стали четкими и спокойными. Не стоит заглядывать далеко вперед. Как говаривал мой дед Иван, глядя вперед, можешь не заметить ямы под ногами.
Мы спустились вниз. Прохлада подземелья окутала нас, совершенно успокоив мой мятущийся разум. Пришла вдруг уверенность, что все будет, как должно. Главное, иметь силы принять это достойно, а дальше… дальше, как будет. Пройдя несколько сот метров, все остановились. Образов обратился ко мне:
- Ну что, Полина Юрьевна, ваш выход, так сказать. Открывайте вход… - Он коротко хохотнул, и добавил: - Простите за каламбур…
Я решила еще немного потянуть ситуацию. Небрежно пожав плечами, нарочито недоуменно уставилась в каменную стену, и довольно хорошо, почти искренне, изображая недоумение, проговорила:
- А с чего вы взяли, что я умею проходить сквозь стену? А главное, что сумею обучить этому фокусу еще кого-либо?
«Бирюк» нахмурился. Похоже, его запас терпения уже почти совсем истощился. Ледяным тоном, способным заморозить тушу убитой коровы, он произнес:
- Полина Юрьевна! Не советую вам испытывать мое терпение! Видит Бог, я стараюсь быть к вам лояльным, насколько позволяет наша ситуация, но если вы продолжите дергать тигра за хвост, то не обижайтесь, если почувствуете его зубы на своем горле!
Ох ты, батюшки!! И впрямь, разозлила мужика до последней степени! Если пошли в ход такие витиеватые сравнения. Но не ответить совсем ничего на такую его речь я не могла, себя бы перестала уважать. Поэтому я с преувеличенным восхищением выдала:
- Да вы, Юрий Геннадьевич, оказывается, поэт! Сравнения с тигром было довольно убедительным и красочным. Но, скажите мне на милость, с чего вы решили, что мне известна тайна ЭТОГО прохода?
Спутники Образова напряглись все, как один. Кузнецов, который «ослик», даже потянулся рукой к пистолету. Я ожидала очередной выволочки с угрозами, но «бирюк» вдруг, совсем неожиданно для всех, тихо рассмеялся. Но у меня от его смеха волосы на голове зашевелились. Умеют же некоторые произвести впечатление! Отвеселившись, он тихо, так тихо, что лучше бы уже орал, проговорил:
- А вы не очень-то и пугливы, не так ли?
У меня достало сил равнодушно пожать плечами и легко усмехнуться.
- Мне страшно до чертиков, просто, я очень умело держу свои дрожащие колени в устойчивом положении…
Образов глянул на меня остро, будто желая проникнуть в мой мозг и там же, внутри моей черепушки его поджарить. Моя защита слегка прогнулась, но выстояла. А я попеняла себе, что слишком расслабилась, и напомнила еще раз, что врага нельзя недооценивать. Меж тем, Юрий Геннадьевич, взяв себя в руки, уже почти спокойным тоном, продолжил:
- Чувствую в вас что-то… - Он не закончил своей мысли, заставив тем самым мучаться меня от любопытства. Интересно, что же он такого «что-то» во мне почувствовал? – Совершенно другим, информативно-отчужденным тоном, словно диктор, зачитывающий новости на радио, проговорил: - Степан видел вас в прошлый раз, когда вы хотели открыть вход. Правда, по своей неопытности, он предположил, что вы посягаете на клад известный более, как «Веревкинский», и поэтому, огрел вас по голове. Но, слава Богу, без особых для вас плачевных последствий. Сейчас же, если вы не перестанете валять дурака, эти последствия могут носить для вас более трагический характер. Хотя, должен заметить, что не для вас лично… - И он красочно посмотрел на замерших по стойке смирно и глядящих пустыми глазами в стену, наших мужчин. – А потом, вы уверены, что той дозы сыворотки, которую мы вам вручили, будет достаточно, чтобы пробудить спящего сторожа? – И очень нехорошо, можно сказать, гадко, усмехнулся.
Валька испуганно вскинулась, и посмотрела на меня умоляющим взглядом. А я просто, сжав плотно губы, чтобы не брякнуть еще чего-нибудь, что окончательно разозлило бы нашего врага, молча пошла медленно вдоль стены, прислушиваясь к своим ощущениям. Знакомое покалывание в пальцах заставило меня замереть возле одного участка. Больше не глядя ни на кого, я присела на корточки, лихорадочно пытаясь вспомнить, рассказывала я Валентине, как нас, точнее меня, шибануло энергией, когда в поисках подруги, я попыталась войти в подземелье здесь, или не рассказывала? Как назло, память об этом в моей голове не сохранила никакой информации. Разумеется, я не стала никого и сейчас об этом предупреждать, решив положиться на судьбу. Только вера в нее меня сейчас и держала, не давая впасть в отчаянье.
Руки сами, словно повинуясь какому-то невидимому кукловоду, потянулись к стене, чуткие пальцы буквально запорхали по шершавой поверхности, повторяя, невидимые простому глазу, надписи, начертанные древними рунами на старых камнях. В первые мгновения я еще ощущала, как напряглись люди за моей спиной. Слышала тяжелое дыхание мужчин, ощущала их настороженность. Чувствовала, как на фоне их тяжелой фиолетово-багровой энергии, билась испуганной бирюзово-красной птахой аура подруги. А в следующий момент уже все исчезло. Только сияние голубого света внутри меня и слабое удивление (если энергия вообще способна испытывать подобные эмоции) от того, что рядом со мной присутствуют эти темные сгустки чуждой силы, для которых я открывала проход. Мысленно представила всю картину произошедшего, и с отчаянной, и одновременно покаянной мольбой, обратилась невесть к кому, помочь спасти моих друзей, и одновременно, не стать предателем Рода. А еще, с бесконечной и безоговорочной готовностью отдать свою жизнь ради этого.