Удивительный по силе и набору качеств текст. Текст с достоинствами. Логичный, системный. Слова находятся там, где и должны, при этом каждый раз это неожиданные решения.
В тексте есть понятная трехсоставная структура: введение, основная часть и заключение; это не рубленая капуста, не топорное АБВ, а какое надо АБВ; в рамках которой автор рассуждает, автор ищет - что же такое Август?
В первой строфе мы читаем: Август -астры. Вторым тезисом появляются звезды. Думаю, в черновике стихотворения они были в первой строчке, а при работе перенесены. Это так по-женски М. Цветаева чуть-чуть прикрыла мысль.
Впрочем астры – те же звезды в дословном переводе с европейского. Почти тавтология, или была бы тавтология, но нет. Далее по тексту, в каждой его части слова и/или словосочетания используются непозволительной для других авторов близости. Позже об этом.
Позже, потому что в текст врывается слово «ржавый». Как же оно тут уместно! Обычно это слово скорее тяжелое и не приятное, но в стихотворении – звучит как вызов, как агрессия, совсем без скучной простоты и увядания, чему это слово само по себя служит.
И вот в 5 строфах 7 словах сформирован прекрасный и глубокий конфликт, явлен герой, герой описан в начальной стадии своего путешествия. Это история Августа. Конфликт – звёзды над головой или виноград в корзине? Мирской избыток или величие звезд?
Так же замечу, что этот текст сильно похож на музыку, он звучит.
Замечательное начало.
Во второй части, по логике должной быть основной, логика требует раскрытия качеств героя, он должен действовать, и если бы это был сценарий блокбастера, то там должна быть ложная кульминация.
Марина Цветаева ни в чем не обманула ожиданий – всё есть!
Полновесным, благосклонным
Яблоком своим имперским,
Как дитя играешь, август
Я со всех сил стараюсь избежать оценочных суждений, но как же красиво.
Играешь! Что может быть деятельнее игры! Играют дети, играя становятся взрослыми, потому что так приходит опыт. Если взрослый хочет новый опыт – ему нужно сыграть. Август совсем не ребёнок, но играет он как дитя. Август имперский, яблоко его полновесно, но он не застыл в своем величии, он продолжает играть.
Имперский!
Мощное, большое, значительное слово. Оно одно – целое произведение. Даже к чему-то легкому прибавляясь делает сущность весомой. Например: одуванчик – сорняк и детская забава; имперский одуванчик – колонны войск и дворцов колонны.
И тем не менее слово имперский звучит дважды. Первое его появление можно отнести к значительности Августовских игр, второе его появление воскрешает в воображении Цезаря, Брута, Октавиана, Помпея, легионы и Триумфы. Цвет пурпурный.
Я вот даже черновик этой записи инстинктивно нумерую римскими цифрами. Даже в моем всецело провинциальном сознании возникает что-то величественное. В моем случае это, конечно, Москва. Впрочем, возможно, и не было достижений у человечества значительнее Москвы, и моя провинциальности тут второстепенна.
Кроме своей Имперскости Август продолжает быть сверхдеятельным – он гладит сердце прекрасной Дамы. Это добавляет Августу великолепия.
Август -Сердце! – и это ложная кульминация. Остановлюсь, потому что накал повествования плавит звёзды.
Сердце, как только лишь иллюстрация для настоящей кульминации.
Поздние поцелуи, поздние розы, молнии – тут уместно вспомнить исполнение Аиды Гарифуллиной «Подмосковные вечера» – где-то в этом идеальном мире, где серебряные реки, находится секрет Августа.
Август перестает быть противоречием высоких звезд и прозаического урожая. Август – звёздные ливни. Август – изобилие высоких смыслов.
Спасибо Август. Спасибо Марина Ивановна Цветаева.
