В наше время суровые дикие животные, которые могут нападать на людей, не представляют такой серьёзной опасности, как раньше. Промышленное и технологическое развитие, вырубка лесов и превращение деревень в города устранили угрозу со стороны опасных лесных хищников, так как выдавили их далеко за пределы обитания людей.
Однако раньше, даже одна тигрица могла вызвать повальную панику и парализовать жизнь целого региона.
В начале XX века в Индии (примерно с 1907 по 1938 год) нападения крупных кошек на людей были обычным явлением. Одна из этих кошек стала особенно известна. Эта тигрица-одиночка лишила жизни больше людей, чем любой другой серийный убийца в современной истории.
Именно об этой кошке-убийце я хотел бы рассказать в этой статье.
Чампаватская тигрица
В начале XX века в деревне Рупал, которая находится на западе Непала в Гималаях, появилась тигрица, которую впоследствии, из-за очень частых нападений на людей, прозвали Чампаватским людоедом или Демоном Чампавата.
Обеспокоенные, этими нападениями и увеличивающимся количеством жертв, власти региона обратились за помощью к охотникам, которые должны были за вознаграждение избавиться от этого дикого зверя. Из непальских деревень были выделены отряды добровольцев, которые помогали местным шикари(профессиональные охотники) выслеживать хищника. Вот только несмотря на все попытки выследить тигрицу, охотники так и не смогли её поймать. В течении четырех лет тигрица продолжала доставлять хлопоты жителям региона, убив около 200 человек.
После этого власти обратились за помощью к армии, чтобы поймать или убить этого опасного зверя. Однако и военные не смогли справиться с задачей. Единственное, чего им удалось добиться — прогнать тигрицу за границу, в Индию.
И вот, в Индию прибывает «идеальный» хищник, который охотится исключительно на людей. Список жертв хищника увеличился на 235 человек и составил 435.
Джим Корбетт
Охотник Джим Корбетт впервые услышал о Чампаватской тигрице за четыре года до своего приезда в индийский регион Кумаон. Он и предположить не мог, что хищник проживет так долго, так как в одной из охотничьих групп, выслеживавших хищника, был его знакомый — лучший стрелок, которого ему доводилось знать.
Пообщавшись с комиссаром региона и узнав, что хищник парализовал жизнь всего округа, Джим вызвался изловить тигра. Только перед этим он поставил два важных условия: отмену премии и удаление шикари и местных солдат.
«Мотивы этих условий в сущности не требуют объяснения, так как всякий охотник поймет мое нежелание быть причисленным к категории охотников за премией и, так же как и я, не хочет быть случайно застреленным. Условия мои были приняты»
Тут и далее цитаты из книги Джима Корбетта — «Кумаонские людоеды»
Прибыв в деревню, в которой пять дней назад хищник задрал женщину, Джим увидел, что все дома были запреты. Скованные страхом люди боялись выходить за порог. Собственно говоря, именно по запущенному состоянию дворов Джим и понял, что люди не высовывались даже во двор.
Только когда Джим, находившийся в сопровождении своих шестерых помощников, развел огонь, крестьяне стали высовываться из своих убежищ.
Все как один стали жаловаться на нехватку продовольствия и рассказывать о своем страхе возделывать поля.
«Люди говорили, что продовольствия не стало хватать и что им грозит голодная смерть, если тигр не будет уничтожен или удален из этого района.
То, что тигр все еще находился где-то по соседству, было очевидным. Последние три ночи рев слышали на дороге, ярдах в ста от домов, а в день моего прибытия тигра видели в нижнем конце деревни.»
Но для того, чтобы выследить тигра, Джиму нужно было чтобы местные указали места, где было совершенно последнее нападение. Но из-за страха никто не собирался идти в джунгли. Местные игнорировали даже важный обычай: после нападения диких зверей, необходимо было собрать останки жертвы чтобы предать огню. Страх буквально сковывал людей, поэтому они были готовы обречь себя на голодную смерть.
И тут очень любопытно, почему местные мужчины, у которых тоже были ружья, так панически боялись этого тигра. Наверное всё дело в том, что наличие ружья ещё не делает тебя охотником. Ни один тигр не будет поджидать человека с ружьем, прохлаждаясь на лужайке. Нужно быть охотником, чтобы уметь выслеживать свою жертву, тем более такую как тигр-людоед. А крестьянин с ружьем и сам может стать легкой добычей тигра, невзирая на наличие в руках ружья. Попробуй ещё попади в прыгающего на тебя в пяти метрах тигра.
Может быть появление Джима вселило в местных уверенность и смелость? Не сразу! Подумаешь, охотник, сколько таких уже было и не один не смог изловить тигра. Да даже вооруженные отряды солдат ничего не смогли сделать, а тут какой-то охотник.
Собственно говоря, и сам Джим не был окончательно уверен в успехе всего предприятия. Но поскольку он только взялся за дело, отступать было бы глупо.
Нужно было налаживать связи с жителями деревни. Первое, что очень сильно поразило местных крестьян, это — мастерство охотника. В свою первую вылазку он принес в деревню троих подстреленных горалов. Сопровождающие Джима никогда не видели, чтобы кто-то мог подстрелить животное на расстоянии около двухста ярдов(180 метров). Такой удачной охотой Джим приобрел авторитет среди деревенских жителей.
«Вылазка была успешной во многих отношениях. Я не только добыл продовольствие для жителей деревни, но и заслужил их доверие. Всякому известно, что охотничьи рассказы ничего не теряют при их образном изложении. Когда с горалов были сняты шкуры, а туши их разделаны, мои спутники дали полную свободу своему воображению. А потом, сидя за завтраком на свежем воздухе, я мог наблюдать удивление собравшейся толпы при рассказах о том, как горал был застрелен на расстоянии более мили и как заколдованные пули не только убили зверей, но и принесли их к ногам саиба(уважительное обращение к европейцу).»
Это дало свои результаты. Деревенские стали смелее. Под присмотром Джима они смогли собрать урожай с поля, а также показать два места нападения хищника на местных жителей. Именно в одном из указанных мест Джим смог определить по оставленным следам, что это была молодая тигрица.
А ещё Корбетт любопытно описывал состояние всеобщего сковывающего страха, которому был неподвластен человек, пришедший из другого мира.
«Подобного рода истории часто рассказываются в деревнях в долгие бессонные ночи за плотно запертыми дверями. Понятно, что в конце концов и характер, и быт людей, проводящих годы в местности, где действует тигр-людоед, изменяются. Человеку, попавшему туда со стороны, начинает казаться, что он очутился в мире далекого прошлого, в царстве зубов и когтей, когда саблезубый тигр загонял человека в укрытие глубоких пещер.
В те далекие дни Чампавата я был молод и неопытен, но полученное мною убеждение после немногих дней пребывания в Чампавате только укрепилось в результате последующего тридцатидвухлетнего опыта; нет ничего более ужасного, чем жить во власти тигра-людоеда и сознавать, что в таком же положении находятся все близкие люди.»
Джим всё никак не мог выследить тигрицу. Упоенная опытом хищница, умело избегала встречи с охотником. Возможно Корбетт пополнил бы ряды тех охотников, так и не сумевших поймать грозного хищника, если бы не трагедия, которая произошла вблизи местонахождения Джима.
В соседней деревне произошло очередное нападение на женщину, а потому охотник мог организовать поиски буквально по горячим следам.
Я не буду пересказывать всё то, что описывал в своей книги Корбетт, когда оказался на месте нападения тигрицы, так как боюсь, что Дзен посчитает это слишком уж шокирующим контентом.
Джим проследовал по окровавленным следам, понимая, что это та единственная возможность для поимки хищника, которую ни в коем случае нельзя терять. По пути к нему присоединился ещё один человек с ружьем, которого отправил местный инспектор.
Кстати, из описания поведения сопровождающего, становится прекрасно понятно, почему местные никак не могли изловить хищника. Наличие ружья в руках не гарантирует смелости его обладателю.
«Чем дальше мы шли вперед, тем более встревоженным казался мой спутник. Раз двенадцать он схватывал меня за руку и шептал слезливым голосом, что слышит тигра то с одной стороны, то с другой, то позади. Преодолев половину спуска, мы дошли до скалы футов в тридцать вышиной, и, так как моему спутнику казалось, что за ним гонятся все тигры мира, я приказал ему взобраться на эту скалу и ждать там, пока я не вернусь. Он очень охотно сделал это, осмотрелся и сообщил мне, что все в порядке.»
Чуть далее от этого места, Джим вышел к небольшому ручейку где и нашел оставленное тело жертвы. Тигрица испугалась приближающихся шагов и скрылась в зарослях, на противоположном берегу. Но оставлять свою добычу она не собиралась. Проследовав по следам зверя на противоположный берег, Джим обернулся и увидел, что лежавшее тело уже исчезло. Гонка продолжилась.
«Теперь следы — тигрица опять унесла девушку — вели в пересеченную скалистую местность площадью в несколько акров, где преследование становилось трудным и опасным. Трещины и расщелины в скалах были замаскированы папоротником и кустами ежевики. Каждый неверный шаг, результатом которого могла быть сломанная нога, привели бы тем самым к роковым последствиям. В такой обстановке мое движение вперед по необходимости было медленным, и тигрица пользовалась этим, чтобы продолжать прием пищи. Раз двенадцать я доходил до места ее остановки, и каждый раз след становился более и более заметным.
Это была четыреста тридцать шестая человеческая жертва тигрицы, и зверь привык уже к тому, что во время еды его беспокоят спасательные партии. Но, по-видимому, это был первый случай, когда его преследовали так упорно, и он выразил свое недовольство рычанием. Чтобы в полной мере представить себе, что значит рычание тигра, надо находиться в местности, подобной той, где был тогда я: кругом скалы с густыми зарослями; каждый неверный шаг может увлечь в расщелину или пропасть.»
Сложно представить, какой смелостью нужно обладать, чтобы в одиночку преследовать столь опасное животное, у которого имеется огромный опыт охоты на человека и ускользания от охотничьих отрядов.
«Я не могу рассчитывать, что мои тогдашние переживания будут вполне понятны читателю. Рев тигра и перспектива его нападения и пугали меня, и внушали надежду на успех. Если бы тигрица потеряла терпение и совершила нападение, моя задача была бы выполнена, я смог бы положить конец всем мукам и страданиям, причиняемым зверем-людоедом.»
Четыре часа Джим преследовал тигрицу, а та все это время ускользала от него. В какой-то момент Джиму стало понятно, что если он задержится, то может не успеть вернуться в деревню до темноты. Нужно было возвращаться. Помня о индийской традиции сожжения хотя бы части тела, оставшегося после нападения тигра, Джим прикопал в земле оставленную у ручья ногу женщины и вернулся к скале, на которой оставил своего случайного напарника.
Корбетт описывает свои опасения касательно наличия этого спутника.
«Спускаясь по течению родника, я думал, насколько опасно идти впереди нервного человека, державшего в руках заряженное ружье. Мне пришлось, однако, переменить мнение, когда мой спутник, шедший впереди, поскользнулся и упал назад; его ружье — калибр 450, без предохранителя — повернулось при этом дулом против меня. С этого дня я установил твердое и непреклонное правило: ходить на охоту за тиграми в одиночку, так как если спутник безоружен, его трудно охранять, а если он вооружен, трудно уберечься самому.»
Сложно с ним не согласиться.
На обратном пути Джим пришел к мнению, что для того, чтобы изловить тигрицу, нужно большое количество людей, которые будут выполнять работу загонщиков. Таким образом можно было бы направить передвижение тигрицы в одном только лишь направлении — в ущелье, где её можно было бы изловить.
На следующий день инспектор(тахсилдар) района выделил необходимое количество вооруженных людей. Расчет Джима был очень верным. Как и предполагалось, после приема пищи тигрица оставалась в том же секторе, где днём ранее Джим прекратил преследование. Распределив людей по периметру зоны Корбетт отдал команду к пальбе, чтобы тем самым спровоцировать движение тигрицы. Тигрица появилась в нужном месте, только вот нетерпеливый тахсилдар видимо захотел, чтобы смертельный выстрел оказался из его дробовика. Он безуспешно выстрелил два раза в тигрицу, тем самым спугнув её.
«Она прошла короткое расстояние, и за это время находившийся под сосной тахсилдар разрядил оба ствола своего дробовика. Тигрица круто повернула назад и побежала; когда она исчезла в кустарниках, я вскинул ружье и послал ей вдогонку безнадежный, в сущности, выстрел.
Услышав три выстрела, находившиеся на хребте люди, естественно, подумали, что тигрица убита. Они разрядили свои ружья, раздались крики торжества. Когда я с замирающим дыханьем прислушивался, не означают ли крики появления зверя на гребне горы, тигрица внезапно вышла из кустов слева от меня, перепрыгнула через ручей и двинулась прямо по ущелью.
Штуцер 500 калибра с патроном бездымного пороха, пристрелянный в нормальных условиях, в горах дает перелет. Когда тигрица внезапно остановилась, мне показалось, что выстрел дал перелет. На самом деле я целил правильно, но взял немного сзади. Опустив голову, тигрица сделала полуоборот в мою сторону, предоставив мне возможность выстрелить ей в лопатку на расстоянии менее тридцати ярдов. При втором выстреле тигрица вздрогнула, но продолжала стоять с прижатыми ушами и оскаленными зубами, а я сидел с ружьем навскидку и думал, как было бы хорошо, если бы оно было заряжено. Но штуцер был пустым, а патронов у меня больше не было: я захватил с собой только три патрона, так как не предполагал, что мне придется стрелять более двух раз, третий заряд предназначался на крайний случай.
К счастью, раненый зверь по каким-то причинам не решился на нападение.»
Счастливый исход этой охоты можно объяснить, наверное, только удачей. Оказавшись без зарядов, Джим побежал забрать ружье у тахсилдара. Не проверив ружье, он отправился преследовать раненного зверя. Только настигнув зверя и подняв на него ружье, Джим заметил что после первых выстрелов не весь порох выгорел, а значит при повторной стрельбе из ружья тахсилдара можно было лишиться зрения из-за пороховой вспышки. К счастью Корбетта, взрыва не произошло. В момент прыжка тигрицы Джим, предварительно прицелившись в её пасть, выстрелил, но попал в лапу. Но, в очередной раз удача улыбнулась Джиму — тигрица была на последнем издыхании после первых выстрелов, а потому выстрела в лапу оказалось достаточно, чтобы её остановить.
Израненный зверь, в отчаянных и бесперспективных попытках спастись, пополз по ущелью, на скалу.
«Когда тигрица встала на скалу и посмотрела на меня, я заметил, что в пасти ее что-то было не в порядке. Теперь я увидел: у зверя сломаны правые клыки на верхней и на нижней челюстях, при этом на верхней челюсти — наполовину, а на нижней — целиком до кости. Повреждение зубов — результат пулевого ранения — не позволяло ей убивать свою естественную добычу, и в этом была причина того, что тигрица стала людоедом.»
И тут можно воскликнуть, что сами люди и виноваты в том, что возродили такого сурового убийцу — тигрицу, способную охотиться только на людей — из-за пулевого ранения, нанесенного ей человеком. Отчасти, наверное это так, но настоящая правда в том, что в то время тигры и леопарды постоянно нападали на людей. И возможно, что именно при попытке спастись, кто-то и нанес это роковое увечье, приговорившее этого зверя к тому, чтобы стать людоедом. Но нельзя не подчеркнуть, что именно этой хищнице принадлежит известный рекорд в 436 жертв.
Осознавая сколько горя именно эта особь принесла местным жителям, стоит ли удивляться тому, какой праздник устроили жители местных деревень?
«После обеда, находясь во дворе тахсилдара, я увидел большое факельное шествие: процессия зигзагами спускалась по склону горы. Множество людей пело песни горцев, разносившиеся в тихом воздухе. Часом позже к моим ногам была положена тигрица.»
Описанные события принесли Корбетту славу самого известного охотника на животных-людоедов. Позже Корбетт начал беспокоиться о судьбе тигров и их среды обитания. Он стал читать лекции школьникам о природном наследии и необходимости сохранения лесов и их обитателей. Благодаря его усилиям была создана Ассоциация сохранения диких зверей в Соединённых провинциях, а также Всеиндийская конференция по сохранению дикой природы.