Вы слышали о городке Киллинг Кросс? Нет, конечно, откуда вам о нём слышать — место вымерло подчистую и в одночасье. Последним мэрствовал там некто Закария. Его избрали совсем перед пандемией. Того вируса, да. Жутко был богобоязненный, этот Закария. Каждый день ходил на мессу, пожертвования делал. Закономерно, он считал, что все болезни посланы Богом, а болеют ими только люди за грехи свои.
Но вот, пандемия накрыла город. Люди стали умирать, бояться. Сомневаться. От Закарии требовали избавления, защиты — какой мэр, такие и горожане. Они верили ему, но вера их колеблелась. Говорят, Закария много бессонных ночей провёл над книгами — по религии и по праву — и, наконец, издал указ.
Утроить пожертвования. Ввести обязательные исповеди. И запретить похороны. Все умершие от пандемии, чтобы не испортиться, должны воскреснуть.
Сделал он это, вероятно, чтобы ни одна частичка грешной плоти не засорила благочестивую землю Киллинг Кросса. Сделал, и был бы разорван толпой, забит камнями за безнравственность. Если бы мёртвые не начали воскресать. Мне думается, что вера Закарии в Бога и силу закона оказалась столь сильна, что мертвецам в тот день ничего не оставалось, кроме как разлепить глаза и начать лязгать кулаками о консервные банки холодильных камер моргов, требуя единения с другими жителями городами.
Конечно, не все радовались встрече с воскресшими. Многие обитатели Киллинг Кросса всё же имели пятнышки на душе. Кто-то желал наследства, кто-то избавления от назойливых жён — все они — живые и теперь несчастные — воззвали, собственно, ко мне.
Я тогда подрабатывал в местной газете — мастерски воровал рассказы. Наивный Киллинг Кросс в тайне наслаждался кровавыми триллерами, которые я выпутывал из мировой паутины, однако маньяки не вязались с образом набожного городка и поэтому меня считали главным врагом благочестивого мэра. До пандемии это противостояние выглядело наиграно, однако оно стало вполне реальным в тот момент, когда вместо виски в местном баре мне стали наливать церковное вино. Так что, когда мне принесли пачку зелёных президентов, я тут же взялся за Закарию.
Очевидно, что именно он, а точнее его вера, являлась ключевым звеном связи между святой силой и городом. Связь следовало разорвать. Веру — разрушить. Я стал наведываться к мэру. Сначала в рабочие часы, затем стал отвлекать его от мессы, напрашиваться на обеды. Каждый раз я притворялся, будто хочу доказать ему, какой из меня хороший писатель. И когда он начинал слушать, пересказывал ему что-нибудь. В один день — Самсона и Далилу, в другой — Отверженных. Я закрыл свою колонку в газете и всё наполнял разум Закарии историями погибших героев. Наконец, он сказал мне: «Мы осуждены справедливо», — и выпустил новый указ.
Мёртвым лечь в землю. Живым лечь к мёртвым. Детям — к своим родителям.
Да, он слегка перегнул палку. Но мессы и вино кого угодно заразят верой, а жителя Киллинг Кросса и подавно. А я, как видите, был плоть от плоти этого маленького городка, хотя мы и не сошлись с ним нравами. Глупая смерть, да. Но в день, когда был издан указ я буквально ничего не мог с собой поделать - ноги сами несли меня на кладбище.
Но, поверьте, я не виню нашего мэра. Ведь мне говорили, что за прощение на страшном суде воздастся. А ещё я раскаиваюсь. Слышите? Раскаиваюсь! Раскаиваюсь! А то в котле становится жарко.