Как она звалась прежде, нигде не написано. Видать, так давно прозвали её новым именем, что иного и не упомнит никто.
А ведь было оно, имя это. Рассказывают, что жили здесь прежде люди как люди. Хлеб растили, рыбу ловили да репу варили. В ладу с лесом да полем жили.
Вот и думай. Может “Реповка”, может “Хлебороды”.
Так вот жила в этой деревне одна бабка. А был у бабки той сын, юродивый. Добрый такой, светлый, ходит по деревне ребячится, с козами играет, да сам ни словечка по-человечьи и не ведает. Таких, говорят, сам Боженька бережет. Вот и слонялся Дурачок этот без дела, ходил и на реку, и в лес - в самую чащу. И всегда жив-здоров возвращался. Так деревенские рукой и махнули: что с ним станется, пусть себе ходит. Чай, сам не козлик, не привяжешь к околице.
А тут пропал. Поначалу и искать-то не взялись: что, мол, дураку в голову взбрело, как угадаешь, куда отправился? А на второй день бабка народ взбаламутила, по полям, по пролеску прошлись, ни следа не нашли. Только бабка хоронить сына задумала, как вернулся. На третий день.
Вернулся дурачок и говорит: “Ступай со мной в лес, мамка, там камень сидит!”
Бабка так и крякнула! Чудо! Всю жизнь мычал да улыбался, а из лесу вернулся и заговорил!
И так складно говорит, так красиво! Только все какую-то околесицу: про кресты какие-то, про телеса небесные, про ворожбу древнюю и языки заморские.
И нет-нет, да и про камень свой скажет и в лес рукой махнет.
Собрались деревенские и ну у Дурачка спрашивать:
- Где ж ты камень свой нашел?
- Так в лесу, вона сидит! - И пальцем тычет.
- А что ж творил там три дня?
- Так слушал, что камень расскажет.
- А что с собой то его не принес?
- Так не велел никто.
Чего уж там они себе придумали всей деревней, а пошли мужики с Дурачком в лес. Больно всем камень чудодейственный увидеть захотелось.
Долго ли шли, кто знает, а таки Дурачок мужиков на поляну заветную вывел.
Глядят: в центре поляны и впрямь камень торчит. И ни деревца, ни травинки рядышком, все живое будто расползлось кругом.
- Твой что ли камень?
- Он самошний.
- А что ж за дырка в нем?
- Так ухо, рот да брюхо! У камня все одно. Он и слышит, и говорит разом.
- А чего ж мы его не слышим?
- Так в вас разума много, коли расслышите, так растеряете совсем.
А сам к камню так и ластится. На коленочки сел, в дырку каменную шепчет, а потом ушко прикладывает.
“Ты, - говорит, - к сорокам залихорадишься, коли поздно схватишься - помрешь. А ты по весне на медведя выйдешь, так беги к речке, а не к полю, может ноги и унесешь”.
Испугались мужики, охают, знаниям дурачковым дивятся. А Дурачок улыбается да всем про всех рассказывает: что было, есть да будет что.
Знать, и впрямь непростой камень!
Что тут скажешь, схватила мужиков жадоба, да за самые грудки. Схватила и трясет! Как же ж без чуда такого, камня этакого жить-то теперь?
И все разом на камень-то и кинулись: палками да корягами землю ворошат, а говорят вполкрика - а то вдруг и впрямь камень рассудок мутить станет. Да куда уж теперь, жадоба хуже беспамятства: роют мужики, как звери рычат, а подле Дурачок кружит: руки к небу вздымает, коряги из рук мужицких тягает да орет, не даром, что блаженный, мол, камень его трогать да копать не велит!
И так мужиков цеплял, и этак: кому в бороду вцепится, кого за вихры схватит. Ну вот кто-то и бухнул ему покрепче да прямо в лоб! Уполз горемыка под куст и сидит там слезы льет: “Не велит! не велит!”
А мужички, знай себе, камень шатают: кто сучьями землю гребет, а кто руками голыми.
А как обкопали весь, поднатужились, да разом камень на бок и повалили.
“Пух” - только и слышно по лесу, словно бутыль открыли, такую, будто размером с две избы.
И тишина. Глядят мужики, а камень этот дурачковый дырку затыкал. Прямо в земле. И не понять, что за нора, что за расселина.
- Это ж что там такое? - Глядят в дыру, топчутся мужики, да не видать ничего.
- Знамо что. Дно. - Так Дурак сказал да разом с обиды в дырку эту и ухнул.
И ни крика, ни писка. Как есть - сквозь землю провалился.
Так никто и не узнал, что за Дно, чего оно посреди леса-то делает.
Хотя чего гадать-то, коли с того дня в деревню из лесу всякая дрянь и полезла.
Вот тебе и на: ни хлеба не порастишь, ни репу не поваришь. Какая тут “Реповка”, какие “Хлебороды”...
Говорят, мужики те так до деревни и не добрели - тащили камень, тащили, да по дороге рассудок свой растеряли. Кто в лес убежал, кто в поле, кто в озере скрылся. А камень так и бросили. Может и сейчас там валяется, шепчет.
Много ли времени прошло, а как прочухали приезжие, что в наших краях творится, так и стали поговаривать, что все это, мол, потому как деревня прямо коло Дна стоит.
Дырки той заветной никто в лесу и по сей день не нашел. Зато есть у колоднянских привычка: как камень на тропе встретят, сразу говорят громко так, зычно, чтобы вовек каменного шепота не слыхать.
А еще говорят, что раз в год и сам Дурак со Дна выползает да по деревне с нечистью пришлой шоркается. В окна стучит, хихикает до утра, с лешутиками в салочки играет да всех коз выпускает из козлятников.
Такая вот Колодня наша. Есть окрест деревни разные: Диво, есть Авдеевки, Клесты - всяких немеренно. Слыхали, что неподалеку даже Рай есть. Там-то, небось, неплохо живется.
Но и мы, хоть в Колодне живем да трудимся, тоже не шибко ропщем! Коли науку знаешь, так и в болоте уживешься: как звать кого, как от кого уберечься, кто под рассвет круглый год приходит, а кто только на святки. Кто в лес утащит, а кто прямо в подполе придушить мастак - все это колоднянские сроду знают. А регот под окнами и потерпеть можно.
Вот и решили мы своими знаниями да ведениями поделиться. Может забредет к нам кто, так будет знать, как головушку уберечь. А может и в ваших краях наши знакомцы нехорошие водятся, так и вам польза будет.
Далеко не побредем. Все тут, рядышком. Так уж у Колоднянских повелось, что и деревня погостом заканчивается. Дальше - все! Там уж Дно, так дно. Там своя жизнь кипит - в полях, озерах, да в рощах. О них мы иной раз говорить будем.
А о тех, кто здесь, под боком колоднянским бедокурит расскажем как есть и без утайки. Так и пойдем, как всем нам положено, от порога - до погоста самого.