В самолёте у Кати случился конфликт с йогуртом. Она открывала баночку, и йогурт плюнул в Катю. На её любимом сарафане образовалось белое пятно.
- Я не буду его есть, - Катя обиделась на йогурт.
- Возьми мой. Он же в тебя не плевал, - я предлагаю простое решение.
- Нет, они братья. Они - заодно.
Вот как дети такое выдумывают?
Андрей, Катин друг, не может находиться в мокрой одежде, а он случайно пролил на себя яблочный сок.
- Мама! Мама! У тебя есть другие штаны?
- Есть шорты, но они в багаже.
- У меня нога мокрая! Что делать? Давай вызовем стюардессу?
- Зачем, у нее точно нет дополнительных штанов для тебя.
- Мы ей похнычем.
Это, кстати, удивительно здравая идея. Похныкать кому-то, когда нужна поддержка. Прям вызвать стюардессу, она придёт и спросит:
- Что вы хотите? Воды? Плед? Таблетку для головы?
А вы в ответ:
- Сочувствия.
Вот она удивится. Хорошо бы и в жизни был человек, которого можно вызвать, как стюардессу, и похныкать.
Спустя минуту Катя делает искусственное дыхание плюшевому фламинго. Тот плохо переносит перелёты.
- Он же птица, Кать, как птица может плохо переносить перелёты?
- Ну, птицы разные. Есть страус. Есть фламинго. Это тяжелые птицы.
Надо же. Маленький орнитолог-самоучка. То есть существуют тяжёлые птицы, которым на высоте надо делать искусственное дыхание.
Точнее искусственный массаж сердца.
Катя ритмично нажимает фламинго на мягкое пузико. Она думает, что там сердце.
Я ей ассистирую и не устаю поражаться её фантазии.
Еще немного и фламинго ей-Богу задышит. Потому что у него просто не будет выбора.
И мне придётся в отпуске следить ещё и за ним.
- Кать, мне кажется, ему лучше, - я устала.
- Он так и не пришёл в себя, - Катя грустная.
- Потому что он плюшевый.
- Это не оправдание.
Ну если даже это не оправдание, тогда я не знаю.
Детская фантазия, конечно, отдельный вид вдохновения.
На экране впереди стоящего кресла каждый пассажир самолёта видит полёт в режиме лайф-камеры. Мы летим над морем.
На экране - морская гладь под нами.
- Там дельфины! Дельфины! - радуется Катя.
- Это лодки, дочь. Корабли. Мы же очень высоко.
- Мам, ну вот откуда ты знаешь? - Катя говорит с упрёком. - Может, там, под лодками в море дельфины?
Это как в анекдоте про мужика, который сказал, что ему 32 года, и у него - возраст Христа.
- Христу было 33, - поправляют его.
- А что, 32 не было?
Там, в море, дельфины точно есть, я просто их не вижу, потому что они глубоко, а я высоко.
Так что Катя права.
Вечером, когда прилетим, мы с детьми пойдём на море во время отлива, нам к воде придётся спускаться по скользким камням, и Андрей скажет:
- Вот это да, как море унизилось)))
Были высоко, стали низко. Вверх - вниз.
Жизнь - как кардиограмма.
Засыпая, я думала, что счастье - оно как дельфин: оно точно живёт внутри и иногда выпрыгивает на поверхность, заставляя остро чувствовать восторг, а иногла его не видно под толщей других эмоций и впечатлений, и человек скучает и грустит, и ищет того, на кого можно опереться и похныкать.
Фото выбрала специально, оно не постановочное: иду я с чемоданом по аэропорту, за мной дочь с фламинго (он всё ещё игрушечный и плюшевый, хотя это не оправдание), а на заднем плане - фраза-пасхалочка из предыдущего поста, про "ремонтные работы, извините, скоро всё починим", так случайно вышло, но прикольно)))
