ЧЁРТ! ЧЁРТ! Будь оно все проклято! Будь все прокляты! Макс предатель, Родя сволочь, Жорж мудила и… эта сумасшедшая Даяла. Фанатики гребаные, на всю голову безбашенные! Нужно сосредоточиться, необходимо срочно придумать план побега, но все в голове смешивается, в ней каша. Пустая каша из страха, паники, отчаяния и безысходности. Меня загнали в угол, как зверя, который до сих пор жил по своим правилам. Теперь мой удел — метаться по клетке и ждать смерти. Неужели это конец? Непредсказуемый финал моей судьбы, где на жертвенный алтарь положат мою душу? Бред!
Хотел бы я спросить у сумасшедшей женушки Жоржа, что происходит, но ее забрали. Правда, ответила бы она мне — вопрос. Ведь она умалишенная. Одержимая, как сказал француз. Но отрицать ее фантастическую красоту не могу, потому что она действительно восхитительна, хоть и более чем странная.
Утренний свет пробивается в узенькое окно, в которое я неоднократно всю ночь пытался безуспешно вылезти. Все это время глаз не сомкнул, а очень хотелось проснуться, перекреститься и вздохнуть от облегчения, что этот кошмар мне просто приснился. Только хрен тебе, Дан, все реальность, щипаю себя настолько сильно, что боль пронзает плечо. Наверное, пришло время переосмыслить всю ту чертову судьбу, которая выпала на мою долю. Сожалеть о том, чего не сделал, или о том, что успел натворить. Раскаяться, подсчитать количество совершенных мною грехов, которым, по правде говоря, нет числа. Вспомнить о моральных принципах или проклинать родителей, которым я на фиг никогда не был нужен, да и помнят ли они обо мне? О ребенке, которого, родив, выбросили на помойку. Зачем меня бездомная тетка спасла тогда? Сгнил бы впервые часы после рождения, и дело с концом, но почему-то кто-то сверху решил, что я должен жить.
И я жил! Как мог поднимался на ноги и не отчаивался даже тогда, когда алчное городское управление администрации забыло выделить мне полагающиеся квадратные метры. Тогда у меня был Леха, а сейчас я остался один с одержимыми вооруженными фанатиками, которые решили не только убить мое тело, но и посягнули на душу.
— Ребята, выводите его! — приказывает Жорж своим громилам, чтобы те вытащили меня из клетки.
— Ну ты и мудила, Жорж! — бросаю ему, на что получаю удар коленом в живот от одного из секьюрити француза. Резкая боль мгновенно проносится внутри, кажется, что все мои органы содрогаются. Складываюсь пополам и пытаюсь держаться, чтобы не завыть. — Вы тут что, все с ума посходили? Фанатики чертовы! — кричу сквозь свой же стон.
— Заткнись, Дан! — рявкает Жорж в тот момент, когда амбалы заламывают мне руки за спину.
— Я поимею твою сумасшедшую женушку, увидишь! — Набирая побольше слюны, плюю в морду французу в тот момент, когда проводят мимо него. Зачем я только это ляпнул? В ответ получаю еще один удар в лицо от Жоржа и чувствую привкус крови во рту. Нарочно смачно сплевываю красный сгусток ему на ноги.
— Фу, тварь! — орет Жорж и трясет ногой, будто мой кровавый плевок сам по себе отскочит от начищенного до блеска ботинка. — Ты даже не представляешь, что ждет тебя в охотничьем доме Петра!..
И что же меня ждет в охотничьем доме этого фанатичного гуцула? Расстрел? Или казнь через повешение? Или же мне все кишки выпустят, вспоров при этом живот? Что? Отдадут на съедение костлявой бабе, или же она снова меня изнасилует? О-о, нет! Только не это, пусть лучше расстреляют.
— Слушай, Жорж, ты ведь не француз, так? — начинаю разговор, чтобы разрядить обстановку, сидя на заднем сидении внедорожника между здоровенных мужланов. Не так, говорю это, потому как собираюсь выудить хоть немного информации. — Ты, наверное, Жорик, Игорек по-русски! — Тот молчит на пассажирском сидении рядом с водителем, уставившись в стекло. Наверное, взглядом свою супругу сопровождает, которая едет с Петром впереди. — Своего имени стесняешься?
— Заткнись, аферист проклятый, пока я из тебя всю душу не вытряс! — буркает в ответ.
— Хм… Душу, говоришь?! Так она же для другого предназначена, так?
— Ты даже не представляешь для чего, Данчик!
— Так посвяти меня в эту тайну, я ведь уже никому ничего не разболтаю, раз вы убить меня задумали.
— Не-ет, тогда эффект не такой получится, — ухмыляется Жорж. — А я хочу увидеть твою испуганную харю. Потерпи, совсем скоро сам все увидишь и узнаешь! Единственное могу сказать: нужно готовиться к самому худшему, Данчик, что могло произойти в твоей никчемной жизни.
Да что с этого козла Жоржа можно выудить? Гляжу в стекло в сторону заснеженного леса и думаю о том, как сбежать. Только какой толк от побега, если я здешних мест совершенно не знаю. Куда двигаться? В какую сторону? А даже если и получится, тут хищников столько, что им даже на закуску меня будет недостаточно. Тупик, ёпть! А через десять метров охотничий дом виднеется. Темный такой, жуткий. Кажется, что после нашего предыдущего визита постройка еще больше покосилась, и заколоченные окна придают ей унылости. Где-то в душе все еще надеюсь на благородство Макса, что он не бросил и вернется. Что затаился поблизости и выжидает удобного часа, только разум в это с трудом верит. Надежда умирает последней, так ведь говорят? Но, похоже, что я покину этот мир раньше, чем она — надежда — появится.
— Выходи из машины! — рявкает Жорж, только я не тороплюсь и гляжу в стекло на девушку, которую на моих глазах вытаскивает Петро из своего внедорожника. — Берите его! — приказывает двум надзирателям Жорж, и те в свою очередь буквально выносят меня из салона авто. Заламывают руки за спину и защелкивают на запястьях наручники.
— Двигай давай! — Один из мужланов толкает меня в спину, направляя к трухлявому крыльцу. Плетусь вперед по снегу, громко скрипящему, будто играющему похоронный марш. Только рано еще за упокой молитву читать, я пока жив.
Равняюсь с прекрасной, но сумасшедшей Даялой, той самой, которая является женой француза, и гляжу на ее испуганное лицо. Она снова что-то бубнит, словно тоже молится, только уже о себе. Вдруг пересекаемся взглядами, смотрим друг на друга и оторваться не можем. Ее синие глаза настолько пронзают, что в них хочется утонуть. Погрузиться и не видеть никого и ничего, кроме них. И отчего-то мне не только свою шкуру спасти необходимо, но и ее — Даялу. Что это? Я всегда только о себе забочусь и переживаю, а тут куда-то мой эгоизм пропадает без суда и следствия. Понимаю, что должен что-либо предпринять, но трезво оцениваю ситуацию, из которой нет выхода ни для меня, ни для девушки. Правда, Даяле немного больше повезло, чем мне. Она хотя бы жива останется, только что это за существование такое, когда в клетке под замком держат? И мне сейчас жаль ее больше, чем себя.
— Она не примет душу! Пусть лучше волки сожрут, чем она! — вдруг произносит Даяла что-то непонятное, из ряда вон выходящее. — Убегай… БЕГИ!!! — переходит на крик. — Все умрем!!! Нет для нас больше спасения! — верещит не своим голосом. Вижу, как ее глаза наполняются слезами. Как губы дрожат от ужаса. Эмоциональное состояние девушки перерастает в истерическое, и в этот самый момент Жорж бросается к ней. Петро рядом, ее удерживает. Русланчик пребывает в шоке, а громилы, так вообще глаза повылупили и не понимают, что дальше делать: за мной следить или за своим хозяином. — Беги!!! Убегай, говорю!
И я уже совсем не понимаю, что происходит. Паника, суета, истерика! Ловлю момент и со всего размаха ударяю коленом в пах телохранителю Жоржа. Тот скручивается пополам от боли, а я бросаюсь наутек в лес, перепрыгивая сугробы. Мчусь к заснеженному косогору, чтобы скрыться за ним, но позади вдруг слышится громкий выстрел, который останавливает меня. Я перепуган до чертиков, как и черные вороны, каркающие в небе от устрашающего звука.
— Стоять на месте, мразь, или башку прострелю! — верещит Жорж, в ответ я врастаю в снег и не могу пошевелиться от страха. Были бы руки свободны, поднял бы для пущей убедительности. Позади себя слышу хруст, а затем удар прикладом лишает сознания.
10 ЧАСТЬ
Холодно. Очень холодно и пахнет могильной, уже знакомой мне сыростью. Голова от удара раскалывается так, что с трудом получается открывать веки. Тусклый свет устремляется в глаза, я зажмуриваюсь, затем вновь распахиваю их, привыкая к свету. Лежу на ледяном полу и вижу толстые церковные свечи, что в форме пятиконечной звезды расставлены вокруг гроба. Медленно поднимаюсь и с опаской оглядываюсь по сторонам. Вижу Жоржа, Петра и Даялу, а также костяную бабу с запутанными волосами, а на ней амулет бабочки… Снежной бабочки!
Начинает трясти то ли от пробирающего холода, то ли от страха. Не знаю уже. Губы онемели, не могу говорить. Ноги стали ватными, руки за спиной отекли так, что не чувствую их. Душа и сердце сжались внутри, а сознание не верит во всю эту происходящую вокруг чушь.
— Холодная луна на небе взошла, — эхом доносится грубый голос Петра до моих ушей. — Полная она, время пришло для обмена душами.
— Ты что такое несешь, гуцул чертов? А? Какой еще обмен? — задаю вопрос, а сам закатываюсь истерическим хохотом.
— Три существа. Три души. Три времени: прошлое — Снежная бабочка, мой предок; настоящее — законченный грешник — это ты; а будущее — дочь — Даяла! Все взаимосвязанно.
И только теперь я начинаю понимать, что все это не ужасный сон. Что кошмар является пугающей реальностью, а люди, присутствующие здесь, — культ древней ведьмы, которая сейчас пока еще мирно и неподвижно лежит в своем саркофаге. Снежная бабочка плюс Данко, плюс Даяла — прошлое, настоящее и будущее.
— И… ч–что дальше, Петро? — заикаясь, задаю вопрос, потому как еще не до конца понимаю, что от нас троих требуется.
— Ваши души переплетутся и воплотятся в теле нынешней Даялы, которая станет самым могущественным существом в этом мире. Сейчас пришло время завершить тот ритуал, что мы провели во время ее крещения, и возродить Снежную бабочку! — Последнее предложение Петро произносит с явным восхищением, которого скрывать не собирается.
— Она не примет его! Не примет! Не примет! Его! Не примет! — лепечет Даяла, а я все больше удостоверяюсь, что девчонка не в себе. — У него душа… Его душа…
— Замолчи! — рявкает на дочь гуцул. — Начинаем!
Петро с Жоржем самые настоящие идиоты, если задумали оживить древнюю ведьму. Стоят напротив друг друга, а между ними гроб. В руках гуцула какая-то обшарпанная книга, в ней он читает слова на непонятном мне языке. Жорж повторяет за ним, а Даяла, укутавшись в длинную, до пола меховую дубленку, дрожит, как осенний лист на ветру, и находится у изголовья саркофага. Я в ногах, гляжу на девушку и думаю, как все это прекратить. Но мысли тут же теряются, когда на грудной клетке скелета вдруг появляется резкий свет синего цвета. Он ударяет в глаза, заставляя с силой зажмуриться, но сквозь слезы я все же стараюсь не закрывать веки, а наблюдать за происходящей мистикой. Свечение тускнеет, и я четко вижу, как тот самый амулет превращается в настоящую бабочку. Расправляет белые крылья, которые увеличиваются в размерах. Гуцул все бубнит, Жорж тоже, они, как зомбированные, продолжают ритуал, а я нахожусь в шоковом состоянии и не могу поверить своим глазам, глядя на огромное насекомое, которое материализуется из бабочки в фантом человека. Это ведьма, и она пришла за нашими душами. Белая, почти прозрачная, с горящими синем пламенем впалыми глазницами.
— О богиня — Снежная бабочка! — вдруг обращается Петро к призраку. Тот резко поворачивается в его сторону так, что порывистый ветер проносится по склепу, колыхая огонь факелов и свечей. — Пришло твое время воскреснуть и стать спасительницей нашей! Душа чистая, — тут рукой показывает на дочь, и я впервые вижу, какой ужас застывает в глазах человеческой Даялы. — И душа грешная, — второй рукой тычет в меня. — Он ни одной заповеди христианской не придерживался. Воровал, убивал и прелюбодействовал. Нет для него богов, нет имени, при крещении данного. Ни почета родителей, ни чести с совестью. — Это все обо мне?! Только вот я не убивал в своей жизни никого, разве что собаку по случайности, которая под колеса неожиданно бросилась. — Прими их, богиня, и воскресни! Луна холодная, полная в помощь тебе!
И тут фантом движется к Даяле, медленно, словно знает ее и пугать не собирается. Будто проверяет, готова ли она отдать свою душу ему на съедение. А в это время у меня в голове что–то щелкает. Наверное, наконец просыпается инстинкт самосохранения. Да и в фильме каком–то видел, что кости ведьмы сжечь нужно, чтобы она больше людям не пакостила. Только на моих руках наручники, а рядом Жорж. Вспоминаю о ногах, которые свободны, и если пну сейчас одну свечу, то она окажется рядом с трухлявым крестом, что недавно торчал в груди скелета. И пока Снежная бабочка обнюхивает Даялу, а Петро с Жоржем на все это с восхищением смотрят и на время обо мне забывают, я привожу свой план в действие. Медленно подхожу к свече и мыском ботинка отправляю маленький восковой огонек к гробу, что за века, наверное, стал таким сухим, что должен мгновенно вспыхнуть. Из искры возгорается пламя? Посмотрим!
Мой план срабатывает, деревянный крест мгновенно охватывает огнем, пламя от него тянется к гробу, и тот тут же вспыхивает, словно его до этого обильно обработали бензином. Возможно, это какой-то давний состав, но сработало.
Ведьма мгновенно бросается к своим костям, оставляя Даялу без своего внимания. Крик ее, похожий на скрежет металла, режет по ушам так, что непременно хочется закрыть их ладонями, но у меня руки за спиной закованы в кандалы. Жорж с Петром принимаются тушить пожар, и такой хаос в склепе начинается, от которого бежать без оглядки просто необходимо. Но куда?
Интуитивно бросаюсь к девушке, что стоит на месте с ужасом в глазах и не может пошевелиться. Плечом толкаю ее в направлении лестницы, которая ведет наверх. Ведьма все верещит загробным голосом, ревет и приходит в ярость. Петро, видимо, осознает, что пожар не потушить, и бросается к книге, но вижу, как он вдруг резко поднимается в воздух, к потолку склепа. Будто невидимая сила его кверху подбрасывает, а затем отпускает, и летит гуцул вниз, через мгновение впечатываясь лицом в пол. Кровь под ним быстро образует лужицу, а в это время Жорж так же быстро движется к лестнице.
— Что ты натворил, мразь? — орет не своим голосам. — Она теперь нас всех на мелкие части растерзает.
— Вы, фанатики гребаные, сами виноваты, чего вам не жилось спокойно? Давай наверх, выбираться нужно! — кричу в ответ, подгоняя Даялу впереди себя. — Как только кости сгорят, призрак исчезнет!
— Ты придурок, Дан! Дешевых фильмов насмотрелся? Только хрен тебе, ее душа в амулете бабочки закована!
— Что?
— Что слышал, идиот проклятый! И оставь жену мою в покое, чего прилепился? — Жорж толкает меня в спину, и я буквально вываливаюсь из выхода, что ведет в склеп. Оказываюсь в какой-то комнате, в которой еще не был. Видимо, тут находилась дверь в преисподнюю, но мне же повезло проникнуть туда через дыру и свалиться прямо на останки Снежной бабочки. Тут вдруг меня осеняет: я ведь тогда и амулет прихватил, так вот почему она ко мне по ночам являлась. Ее душа все время рядом со мною была, и секс с ней — реальность?! Вот черт!
Тихо. Подозрительно даже. Вот уже несколько минут, как громилы Жоржа пытаются выломать дверь из охотничьего дома, но у них не выходит. Створку будто намертво снаружи прочными балками забаррикадировали. Мы все внутри. Я, Даяла, Жорж и Русланчик, а вот Петро остался в склепе, и надеюсь, что он пал смертью храбрых от рук своей богини. Девчонка плачет, всхлипывает на плече супруга, который еще совсем недавно хотел отдать ее на растерзание гребаному привидению. Думаю, она отца оплакивает…
— Почему я? — задаю вопрос Жоржу, сидя рядом с французом на деревянном полу. — Почему ты меня выбрал для ритуала?
— Я как раз был в поисках такого афериста, как ты, и судьба улыбнулась, когда за одним игровым столом с тобою встретились. Родя тебя подослал тогда, — замолкает на миг.
— Значит, он тоже с вашим культом связан! — делаю вывод.
— Хм… скажем, да, он один из нас — посвященных! Он же тебя и подобрал для Даялы, зная твою истинную грешную эгоистичную сущность! А дальше — дело техники, заманить тебя в Карпаты никакого труда не составило. Ты повелся на мои сказки о больших деньгах, только вот воровская интуиция в этот раз тебя подвела. Заинтригованный хорошим кушем, ты даже не подумал о том, что Родя никому и никогда отсрочек не дает.
— Ясно, вы решили, что я подходящий кандидат для ведьмы! А Макс? — киваю и задаю следующий вопрос.
— А что Макс, думаешь, он тоже подстава? Догадайся с трех раз!
— Все это уже неважно! Мы обречены! — произношу тихо, потому как вижу в углу белую тень Даялы.
(ДЕРЗКИЙ РАССКАЗ, ПИСАЛСЯ НА ДАВНО НА КОНКУРС ЭРОМИСТИКУ. я ПОСТАРАЛАСЬ СДЕЛАТЬ ОТКРОВЕННЫЕ СЦЕНЫ МЕНЕЕ ОТКРОВЕННЫМИ, ЧЕМ ЕСТЬ НА САМОМ ДЕЛЕ.)
Начало https://dzen.ru/a/ZpXwtUu9KX99FzSS
Продолжение https://dzen.ru/a/Zq8GDFfnvFt7ql8_
#короткие любовные романы, остросюжетные любовные романы,#мистика