- Тётя, дайте, пожалуйста, билет в Омск!
Анна привстала, пытаясь разглядеть со своего рабочего места обладателя этого тоненького голоса. Перед окошком, задрав голову, стоял мальчик лет шести. Рыженький, в аккуратной, но не новой курточке с небольшим рюкзаком.
Стоял и смотрел с такой надеждой, что она, порядком уставшая от бестолковых и надоедливых пассажиров пятидесятилетняя женщина, мать взрослого сына, вдруг перестала видеть и плохо промытый зал железнодорожного вокзала, и раздражающую шумную толпу уезжающе-приезжающих граждан, и огромное табло на стене напротив её кассы. Всё это исчезло, растворилось за гранью сознания. Остались лишь большие доверчивые глаза и тихая щербатая дошколячья улыбка. Такая же была у её Антошки перед первым классом.
- В Омск? - Переспросила она. - А тебе туда зачем?
- К папе. - Мальчик вздохнул. - Я очень сильно соскучился по нему, а он всё не едет.
- Что же твой папа делает в Омске? Работает?
- Конечно, работает! - Радостно подтвердил мальчонка. - Вот видите, даже вы знаете! А мама говорит, что у него там другая семья. Но это же неправда? Просто работы много. И раньше моего дня рождения он приехать не сможет. Тётя, вы не бойтесь, у меня есть деньги, очень много. Хватит до самого Омска!
Он торопливо вытащил из кармана немного прежде сложенных в несколько раз, а сейчас тщательно расправленных купюр, среди которых виднелась одна тысячная бумажка, и, привстав на цыпочки, аккуратно положил на высокую стойку перед кассой. Отступил назад, чтобы женщина могла лучше видеть его.
- А если не хватает, то вот. - Мальчик деловито порылся в кармане и достал ещё немного монеток. - Было больше, но я папе купил шоколадку.
И, словно боясь, что она не поверит, стащил со спины рюкзак и вынул из него плитку в блестящей обёртке.
- Поломалась немножко. - Огорчённо заметил он, но тут же снова улыбнулся. - Зато она вкусная. Папа такую любит. Он будет рад, что я к нему в гости приехал. А в гости с пустыми руками не ездят, вы знаете?
За мальчиком начала выстраиваться очередь.
- Перейдите на другую кассу. - Сказала Анна в микрофон. - У меня технический перерыв.
Люди разошлись, недовольно переговариваясь.
- А как же билет? - Огорчился мальчик.
- Подожди меня около кассы. Я сейчас.
Она аккуратно сложила протянутые им деньги и через пару минут уже стояла рядом с необычным пассажиром в зале.
- Вот, держи.
- Всё равно не хватает, да? - Жалобно спросил он. - Потому что Омск это далеко?
- Поэтому. А ещё потому, что я не могу продать билет маленькому мальчику. Для этого паспорт нужен. А детям ещё и сопровождающий взрослый.
- Мама никогда не поедет. Я спрашивал. Она на папу здорово обиделась.
- Зовут тебя как, путешественник? И как ты сюда добрался совсем один?
- Я Павлик. Добрался на автобусе. Я знаю номер. Мы папу провожали.
- А мама твоя где?
- На работе мама. А за мной пока до школы соседка бабушка Рая присматривает. За мной, за Владиком и за Алиной. Они её внуки. Я сам всё придумал. Мы в прятки стали играть, и я ушёл незаметно.
- А ты представляешь, как теперь бабушка Рая волнуется? Ей же плохо может стать от того, что ты ушёл.
- Я сказал Владику, что хочу уехать к папе. Он передаст. - Машинально ответил Павлик. - А без взрослых совсем-совсем никак?
- Никак, малыш.
Мальчик вздохнул и вдруг, словно чему-то обрадовавшись, заглянул Анне прямо в глаза.
- А вы не могли бы поехать со мной? Мы быстро. Я только обниму папу, скажу, что скучаю, поговорю с ним недолго, хотя бы минут пять, нет, десять, и мы сразу поедем обратно.
- Не получится. - Ей не хотелось отчитывать ребёнка, говорить ему кучу правильных, но сейчас бесполезных вещей. - Я же работаю, а ехать надо долго и далеко.
- Да. - Спохватился он. - Я забыл.
- Павлик. - Анна присела и взяла его руки в свои, как всегда делала раньше, когда говорила с маленьким Антоном о серьёзных вещах. - Знаешь, тебе сейчас надо будет вернуться домой, к маме. И ещё раз поговорить с ней так, как ты говорил со мной. Рассказать, что тебе очень надо встретиться с папой, но детям одним ездить нельзя.
Он слушал и кивал, соглашаясь, но как-то уж совсем безнадёжно.
- Костя! - Окликнула Анна проходящего мимо дежурного полицейского. - Костя, у нас бегунок.
"Бегунками" они называли юных путешественников, в изобилии появляющихся в стенах здания вокзала. Взрослеющие люди, не умея справиться с эмоциями и перепадами настроения, после скандалов с родителями порой считали уход из дома единственным выходом. В последнее время случаи появления ребят на железнодорожных станциях участились.
Полицейские рассказывали, что популярная в сети игра "Исчезни на сутки" захватила не только подростков, но и совсем маленьких ребят. Как-то у них же в зале ожидания нашли девочку, второклассницу, подсаживающуюся к задремавшим взрослым. Никому и в голову не приходило, что прилично одетый ребёнок, сидящий рядом со взрослым, находится на вокзале один. Рассекретили беглянку, когда она сама, обессилев, уснула, привалившись к руке незнакомой женщины. Опросив находящихся рядом пассажиров, та позвала полицию...
- Этот? - Костя внимательно посмотрел на ребёнка. - Вот ведь, Анна Викторовна, они скоро из яслей сюда бегать начнут.
- Не совсем тот случай, Костя. Мальчику в Омск надо было, повидаться с папой. Но он не знал, что детям одним билеты не продают. - Она старалась не напугать и ещё больше не расстроить Павлика, поэтому говорила мягко, словно рассказывала о своём хорошем знакомом.
- Не знал. - Горестно вздохнул мальчик. - Думал, съезжу быстренько.
Полицейский понимающе кивнул.
- Адрес свой знаешь, герой?
- Конечно. - Удивлённо поднял глаза Павлик. - Я скоро в школу пойду. Такие вещи надо знать, мама говорит. Уфимцев Павел Васильевич, шесть лет, улица Некрасова, квартира сорок. Ой, дом ещё. Дом пятнадцатый.
- Да ты молодец, Паша Уфимцев. - Похвалил Костя. - Всё чётко, без запиночки. Может быть, и телефон мамин знаешь?
- Нет. - Павлик покачал головой. - Там цифр много подряд и без слов. Я так плохо запоминаю. Папа говорит, я гамантарий. А своего телефона у меня ещё нет.
- Может быть, гуманитарий? - Улыбнулась Анна.
- Может быть. - Легко согласился Павлик и посмотрел на Костю. Мол, что ты будешь делать со мной?
- Костенька, не надо его в отделение. - Попросила Анна. Пока сводку запросишь, пока свяжешься со своими. Не дай Бог ещё до каких-нибудь проверяющих органов информация дойдёт. Представляешь, его маме каково будет. Скажут, за ребёнком не следит. Отвези его сразу домой. Адрес же знаем.
- Домой? Ладно, Борису я скажу, на часок прикроет. А если матери дома нет?
- Павлик, а ты знаешь, где квартира бабушки Раи? - Спросила она у мальчика.
- Конечно. - Кивнул головой Павлик. - Она же со мной сидит. На втором этаже.
- Оставишь бабушке. Он от неё и удрал. Костенька, милый, пожалуйста, мне кассу открывать пора.
- Да ладно, ладно. - Молодой человек улыбнулся. - Давай руку, Павел Васильевич, идём у начальника моего отпрашиваться.
Паша грустно улыбнулся Анне своей трогательной беззубой улыбкой и помахал рукой.
* * * * *
В машине Павлик всю дорогу поглядывал на Костю, а когда остановились у нужного подъезда, достал из рюкзака и протянул мужчине слегка помятую шоколадку.
- Дядя полицейский, это вам.
- Что ты, Павел Васильевич, не надо. - Смутился Костя. - Ешь сам.
- Да мне нельзя. - Мальчик тяжело вздохнул. - Аллергия. Я папе вёз.
- А взял где?
- Купил. Вот деньги. Мне ваша тётя кассир обратно отдала. Это из копилки на машинку с радиоуправлением.
Костя сидел озадаченный. Маленький ребёнок сам зашёл в магазин, сделал покупку, доехал на автобусе до вокзала. А ещё он всё это время шёл по улице, стоял на остановке, и никто, абсолютно никто не спросил, почему он один... Что происходит с нами, с людьми?
- А папа, значит, шоколад любит? - Спросил он, прерывая собственные мысли.
- Очень! - Глаза у Павлика заблестели. - Он мне говорил: "Ты не против, братишка, если я угощусь?"
Хорош батя. Есть шоколад на глазах у ребёнка, которому нельзя сладости, - высший пилотаж. Костя покачал головой.
- А ты?
- Я радовался. - Просто ответил мальчик. - Папе же было вкусно.
- Понятно. Хороший ты человек, Павел Васильевич. Ну, идём искать твою сороковую квартиру.
- А зачем её искать? Я покажу.
Не успели они выйти из машины, как из глубины двора бросилась им навстречу заплаканная молодая женщина.
- Павлик, Пашка! Живой! Где ты был? Ну, говори! Мы с Раисой Семёновной чуть с ума не сошли! Господи, а ещё говорят, что наша полиция плохо работает! Спасибо вам!
- Не за что. Работа такая. - Костя разглядывал женщину. Она совсем не напоминала мать-кукушку. Худенькая, как его жена, симпатичная, только измотанная какая-то с синеватыми тенями под глазами. - Паша, пойди на качельке покачайся. Мне с твоей мамой поговорить надо.
Павлик послушно направился к качелям.
- Вы что-то страшное хотите мне сказать? - Мать мальчика с тревогой смотрела на полицейского.
- Пока нет. Но может случиться. - Костя снял фуражку и снова надел. - Если Паша снова будет пытаться уехать к отцу в Омск. Что ваш муж порядочный эгоист, я уже понял...
- Бывший муж. Гражданский.
Он не стал говорить, что вообще-то это называется иначе.
- Бывший... Но вы куда смотрите? Почему не объясняете ему, что папа не будет больше с вами жить? Или надеетесь, что вернётся?
- Не вернётся. У него там другая семья. Всегда была. И дети. Две дочки. Он говорил про командировки. Далеко, надолго. А потом, наконец, выбрал. Не нас.
- Так и скажите Паше об этом.
- Я говорила. Не верит. Твердит, что папа уехал на работу.
- Значит, отвезите его в Омск. Пусть сам увидит.
- Это жестоко.
- А рисковать сыном не жестоко? Хорошо, что сегодня с ним ничего не случилось. А если он снова решит ехать к отцу? Знаете, чтобы вылечить болезнь, иногда приходится уколы колоть. Больно, между прочим. Но потом выздоравливаешь.
- Хорошо, я подумаю.
- Подумайте. Павлик, до свидания!
Мальчик спрыгнул с качелей, подбежал к Косте и, как взрослый, протянул ладошку для рукопожатия.
- До свидания!
- Я, Паша, тебя попросить хотел: ты, пожалуйста, один в Омск не уезжай больше. Если вот с мамой только. А так нам серьёзные и самостоятельные люди и в нашем городе нужны. Помогать за порядком следить. Хочешь, я тебе даже настоящую полицейскую фуражку подарю? Эту, прости, отдать не могу. Мне на службу возвращаться надо. А другую привезу.
- А вы когда ещё приедете?
- Скоро. - Он повернулся к женщине. - Вы дайте мне свой номер. Я позвоню и заеду, когда вы дома будете. Записал и, пожав руку мальчику, отправился обратно.
- Отвёз, Костя?
- Отвёз, Анна Викторовна, не волнуйтесь.
- Да как не волноваться, аж сердце сжалось. Стоит маленький, жалкий, на Антошку моего похож. К отцу ехать собрался. А тому до него, видать, и дела нет.
Костя хмуро слушал. Когда-то и он так же рвался к отцу и обижался на мать, пока не понял своим тогда детским умишком, что не больно-то папе и нужен. После этого твёрдо решил, что своего сына никогда не бросит, что бы ни случилось. Но сына пока не было. Зато была годовалая дочь. Настя. Анастасия Константиновна.
И был теперь Пашка. Уфимцев Павел Васильевич шести лет, за которого он, Костя, оказался вроде как и в ответе. Казалось, отвёз и забыл. Но не шёл у него из головы мальчишка.
- Ты чего хмурый такой? - Спросила его Вера, когда он сменился с дежурства.
- Не хмурый. Думаю, ну вот как так получается...
Он незаметно рассказал ей про Павлика. Вера смотрела тревожно.
-Ты сейчас выдумал это? И историю про его отца тоже? Это твой сын, Костя?
- Верочка, что ты придумала? - Изумился он. - Да нет же, Вера. Просто чужие дети, они чужие ровно до того момента, пока их жизнь тебя не касается...
* * * * *
Он отвезёт Паше фуражку. Заедет к нему вместе с Верой и маленькой дочерью. Узнает, что поездка в Омск состоялась и что Павлик теперь гораздо меньше верит людям. Костя на долгие годы останется этому мальчику старшим другом, наставником и опорой, даже когда мать Паши повторно выйдет замуж за хорошего человека.
- Дядя Костя, я в институт МВД поступать буду. - Скажет однажды Павел. - А вы помните, как я тогда хотел уехать в Омск?
- Помню, Павел Васильевич. - Улыбнётся Костя. - С этого ведь всё и началось.
- Значит, правильно хотел?
- Ты, Паша, вообще человек правильный. Хороший человек. Такие всегда будут нужны в этом мире.
- А на отца я больше не злюсь. - Павел бросит на него быстрый взгляд. - Он сам решил, как ему жить. Зато я точно знаю, чего хочу сам. И на кого быть похожим, тоже. Может быть, даже когда-нибудь снова соберусь к нему, чтобы сказать об этом. Теперь-то билет продадут?
- Теперь продадут. Только прежде чем ехать, подумай, надо ли.
- Хорошо, я подумаю. - Серьёзно кивнёт Павел Васильевич Уфимцев шестнадцати лет от роду. - Ладно, дядя Костя, побегу. Маме обещал не задерживаться. Тёте Вере и Настюхе привет.
- Беги, беги. - Костя крепко пожмёт ему руку и добродушно улыбнётся вслед. - Бегунок. Гамантарий...