У многих из нас есть такая бабушка, которая даже и не родственница, но как родная. Вот и у меня такая была – Баба Нюра.
Баба Нюра была очень самодостаточной женщиной, но это не от хорошей жизни, пришлось ей. Маленькой она видела войну и голод, а как подросла, стала работать, всю жизнь пахала как проклятая. Долго не могла родить из-за тяжелого труда, а затем и вовсе овдовела. Ну и как она сама говорила: «Кому нужна вдова-старородка?» Так и осталась одна с сыном, тянула всё на себе сама, но никогда не унывала и не жаловалась.
Когда настало время сына женить, пришлось с жильём что-то думать, невестка не захотела жить со свекровью, оно и понятно – молодым своё место нужно. Решили старую двушку бабы Нюры продать и взять по однушке, сыну с невесткой в новострое, а матери хватило с оставшихся денег только на барак на окраине города. Очень дёшево там квартиру продавали, потому сын решил разузнать в чём там дело (хотя видя тот «дом» всё было и так ясно). Так вот соседи рассказали ему, что квартира просто нехорошая, все предыдущие жильцы пытались от неё избавиться, да побыстрее. Призрак девочки, говорят, в ней обитает. Дом старый, коммунальщики толком не ухаживали за ним, только обещаниями кормили, вот и произошло пару лет назад несчастье – в той квартире, которая бабе Нюре досталась, погорела проводка, а с ней и маленькая девочка Оля. «Только в школу пошла, такая умница была, и вот тебе горе» - сокрушалась пожилая соседка. Родители девочки не вынесли горя утраты и сразу же съехали оттуда, да только вот следующие жильцы тоже в той квартире надолго не задержались. И те, что после них, быстро сбежали. Все, как один, говорили, мол, кто-то ещё в квартире есть, чувствовали, что маленькая Оля так и осталась в ней.
Много странностей замечали и соседи этой квартиры: то внезапно окна запотевали, становясь серыми, то непонятный топот ночью и завывания, то внезапные поломки и стуки...
Сын бабы Нюры в нечисть не верил, как и она сама, а потому махнул на соседей рукой, да и оформили сделку.
Баба Нюра была рада хоть и маленькому, но своему уголочку. Всё обустроила себе как она любила, по-домашнему, по-уютному. Телевизоры бабушка не любила, любила душевные разговоры. А потому как в первый вечер села пить чай с мёдом, начала болтать с Олей. Всё ей рассказала, про детство своё, про молодость, да просто про всю жизнь. И наступила в том доме идиллия. Никаких скрипов, запотевших окон и внезапных поломок целых три года, до тех пор, пока сын не решил бабу Нюру в деревню перевезти, квартиру в бараке на домик обменять. Нюра спокойно выслушала сына и согласилась. «Заведу хозяйство, буду баньку топить, приезжать ко мне будете, внуков привозить на природу» - говорила баба Нюра с сыном вечером за чаем. Ей уже не терпелось все свои идеи воплотить в жизнь. Стоило сыну уехать, как у него зазвонил телефон, а на другом конце провода плакала и причитала его мать. Оказывается, трубы настолько прогнили, что их резко прорвало, сразу обе, всё было в воде: мебель, ковры – всё испортилось.
Через несколько дней ситуация усугубилась – в квартире стало ломаться абсолютно всё, без всяких на то причин. А по ночам баба Нюра начала слышать какие-то странные звуки за своим окном. И всякий раз, когда она пыталась поймать негодников, которые мешали ей спать, не обнаруживала под своим окном никого. Недели две это всё продолжалось, и баба Нюра поняла, что не хочет больше ни дня проводить в этой квартире.
С соседкой своей поделилась своими волнениями, а та ей и ляпнула, мол, Оленька привязалась к бабушке, вот и не хочет, чтобы та от неё уезжала, знаки подаёт.
Баба Нюра только в тот момент не на шутку испугалась, и не дождавшись продажи квартиры, переехала к сыну на время, а затем и в свой новый домик в деревне. Свои последние годы бабушка доживала спокойно: нянчила внуков, копошилась в огороде, ухаживала за курами. Но при каждой нашей встрече, припоминала историю о той самой квартире и задавалась вопросом: «Как там Оленька поживает?»
