Если бы в горбачевские времена тотального дефицита нужно было организовать бесперебойную торговлю разномастным ширпотребом, то запасы моей тещи вполне могли спасти бедственное положение ГУМа, ЦУМа и Детского Мира вместе взятых, уж такая она была запасливая.
С того времени утекло немало воды, что-то из того, что составляло в брежневские времена начала восьмидесятых ауру безмерного достатка, ныне извлекается нами из родительских «сундуков» и мы невольно удивляемся: ого-го, оказывается, у нас в семье было и такое?!..
Среди ассортимента запасников «дома-музея дефицита» мы обнаружили и следующий необычный, хотя и простой, по назначению, предмет, а именно – керамическую кастрюлю, вещь сегодня не удивительную, а на тот момент – буквально космическую, ибо ничего подобного в те времена ни мне, ни супруге встречать не приходилось.
Удивительный предмет имеет свою историю, тоже удивительную. Кто помнит, в Москве существовала сеть магазинов «Березка», закрытых для обывателя, но приоткрывающих уникальную возможность прикоснуться не просто к дефициту, а к самому наидефицитнейшему дефициту – к товарам из капиталистических стран для тех, кто имел на это право (или был пошустрее).
Отовариться в «Березке» мог сотрудник предприятий, работавший за границей, или, например, дипломатический сотрудник, вернувшийся в СССР после длительной командировки. Такие люди получали свою заработную плату в местной валюте, или специальными денежными знаками, которые при возвращении на родину обменивались на другие денежные знаки, служившие как раз средством расчетов в этих самых магазинах. Назывались они «чеки». Здесь же, в «Березке», могли покупать себе товары иностранные граждане, проживавшие в те времена в СССР.
Безусловно, вокруг «Березок» сложилась своя субкультура из тех, кто хотел приобщиться к прекрасному и тех, кто мог им это позволить сделать, но, понятное дело, вовсе не бесплатно. Опять же, по моим воспоминаниям, существовал негласный курс чека к рублю: за один чек надо было заплатить дельцу два советских рубля.
Легко подсчитать, что такие наиболее интересные товары, как бытовая техника, посуда или одежда, заставляли мечтающих о капиталистическом дефиците отдавать серьезные деньги, чтобы, например, купить тот же японский телевизор, ценник которого в «Березке» равнялся тысяче чеков. Тысячу стоил и двухкамерный японский холодильник, пятьсот чеков – двухкассетный магнитофон.
Почему находились те, кто горел желанием отдать целых две тысячи рублей за какой-то холодильник, объяснить тоже просто. Мой дядя работал на Шпицбергене на предприятии «Арктикуголь» и имел возможность вполне легально обменять какие-то средства на чеки и отовариться на них в «Березке». А вот второй мой дядя, также высокооплачиваемый специалист, работавший на знаменитом БАМе, уже такого шанса не имел, рублей много, а что толку – в обычном магазине никогда не купишь ни японский магнитофон, ни холодильник, поэтому и возникала эта прослойка между дефицитом и теми, кто хотел к нему приобщиться - в виде фарцовщиков.
Не скрою, был подобный грех тяги к продукции «тлетворного Запада» и в нашей семье: друзья отца, работавшие за границей, ссуживали его несколько раз чеками и отец приобрел маме великолепные зимние австрийские сапоги (сорок чеков, или 60 рублей по "льготному курсу"), в которых она проходила несчетное количество лет и которые на момент отправки в помойку так и не развалились, дефицитные книги (того же Булгакова с его «Мастером и Маргаритой» (10 чеков), книгой, издающейся исключительно малым тиражом и в розничную торговлю не поступающей, но для форсу продающейся в «Березке», как иллюстрация иностранцам того, что партия и правительство лояльно относятся к творчеству таких спорных авторов).
Теща, у коей доступ в «Березку» был открыт свободно и широко, благодаря мужу, также окунулась в дефицит с головой и прикупила много диковин, кастрюля – одна из них.
Увы, но мы обнаружили реликвию глубоко в недрах шкафа в крайне запыленном состоянии, и я не успел оглянуться, как супруга ее отдраила, уничтожив важнейшую вещь – фирменный бумажный ярлычок, который был приклеен к дну кастрюли и на котором было отпечатано название магазина и цена, цену она не запомнила, да и я тоже. Но на другой посудине из глубин все того же шкафа ярлычок уцелел, и я его показываю, чтобы и вы видели, как это выглядело, а речь идет о первой половине восьмидесятых годов:
Надо ли говорить, что наличие такого ценника на кастрюле и других предметах означает только одно: приобретенным дефицитом за сорок, с лишним, лет так никто и не воспользовался! Удивительно, но факт: менталитет советского человека был таков: дефицитом обладали, вожделели его, а заполучив - жалели и потому в повседневной жизни пользовались совсем другими вещами, «символы достатка» так и оставались пылиться в шкафах!
Показанная кастрюля сама по себе уникальна. Во-первых, она из необычного материала (мы так и не поняли, правда, что это - фарфор, стекло или что-то иное), а во-вторых, произведена посуда не где-нибудь, а в достославной стране ГДР, о чем свидетельствует фирменный знак, нанесенный на дно емкости:
Еще одним свидетельством, что посуда новая, является бумажная инструкция, вложенная внутрь сосуда, и это пусть и маленькая, но важная бумажка, поскольку, как выясняется из текста, посуда предназначена исключительно для духовки и гриля, но ее нельзя использовать для разогрева пищи на электроплите или на газовой плите. Может быть, в этом и кроется секрет «новости» кастрюли, у нее слишком узкий круг применения, до готовки просто дело не дошло.
История саксонской фирмы «Фрайберг» достаточно интересна и желающих расширить свой кругозор, я отправляю по этой ссылке, для супруги же кастрюля стала стартером ностальгических воспоминаний о временах былых, так что посудина останется у нас на память, а вот будем ли мы готовить в ней пищу – покажет время.
Так что, как говорится в немецкой сказке, горшочек - вари!