Я девушка деревенская, к сельскому труду приучена, не понаслышке знаю, как сеять, пересаживать, копать. Это ведь только на словах «хорошо иметь домик в деревне», а на деле: утром вышел из дома, вечером заполз назад. Это так!
Слава богу, что уже десять лет, как в городе живу, замужем за городским парнем. И тут его родители купили дачу. Ну, думаю, их дело, я там точно не собираюсь ничего делать, мне овощей и зелени с магазина хватает.
Первые два года меня не трогали, свекор со свекровью сами там ковырялись. Но прошлой весной свекровь в больницу угодила, и надолго. А тут картошку сажать надо.
Муж, как назло, в командировку уехал. Делать нечего, согласилась я помочь свекру посадить картошку. Тем более там все-то две сотки под картофельное поле. Думала, максимум за час мы управимся. Но не тут-то было!
Первым делом, по дороге на дачу Степан Сергеевич долго и обстоятельно мне рассказывал о деревенской жизни.
— Я ведь сам родился и вырос в деревне, мы тогда по два гектара садили под лопату, — рассказывал он, крутя баранку автомобиля, — представляешь, сколько времени потом осенью копали?
— Представляю, — удивлялась я.
— Да, ты меня как никто понимаешь, — улыбался свекор.
По приезде на дачу он первым делом вытащил два ведра довольно крупной картошки из сарайки с хорошими ростками.
— Резать? — со знанием дела спросила я.
— Резать!— кивнул он в ответ.
Я вооружилась ножиком, и работа закипела. Увидев, как я разложила порезанные клубни на ветоши для просушки, свекор довольно крякнул и пошел за мотоблоком.
К тому времени, когда он вспахал эти несчастные две сотки, потом немного отдохнул, картошка подсохла, я ее сложила в ведра. Заняла на поле выжидательную позу кидальщицы…
— Ой, про золу забыли! — ахнул свекор и убежал к мангалу, где покоилась прошлогодняя зола от древесных углей.
Вскоре он притащил маленькое ведерко с золой и сунул мне в свободную руку.
— Макай! — скомандовал он.
— Кого? — растерялась я.
— Картошку, — он удивленно уставился на меня. — Срез же припудрить надо.
— Так подсох вроде.
— Вот именно вроде. А если где не затянулось? Сгниет же! — свекор снисходительно улыбнулся, — эх, память девичья! Забыла уже, что картошку перед посадкой золой обрабатывать надо.
Я тактично промолчала, потому что во времена моего детства в деревне мы так никогда не делали. Ладно, буду макать.
И вот Степан Сергеевич выкопал первую лунку, я ловко обмакнула картофелину и запульнула ее в землю.
— Ты что делаешь? — заорал вдруг свекор, — кто так картошку садит?
— А как надо? — вновь растерялась я.
— Надо ростками вверх! А у тебя, смотри, срез сверху.
— Так какая разница? Прорастет и так.
— Когда она прорастет? Через месяц? Картошку надо укладывать в лунку строго ростками вверх!
Он нагнулся и поправил клубень в лунке.
— И чего ты так ее швыряешь? Все ростки обломаешь.
Честно, мои родители никогда не заморачивались, как там улеглась картошка в лунке, мы, дети, швыряли ее за милую душу. И вся прорастала вовремя. Все это я попробовала объяснить Степану Сергеевичу, но он и слушать меня не хотел.
— На моем участке все должно быть по правилам! — заявил он.
Я понимала, что это, скорее всего, только его правила, но ругаться с ним не хотела. Ведь, по сути, Степан Сергеевич — хороший человек. Когда мы с мужем ругаемся, всегда на моей стороне. Ладно, думаю, всего две сотки, поклонюсь я каждой лунке.
И вот начался этот ритуал; беру клубенек, обмакиваю в золу, наклоняюсь, выпрямляюсь, дальше перехожу.
Честно, к концу работ у меня уже перед глазами темные круги пошли. Но ничего, справилась. Свекор остался доволен. Но я зареклась, что когда-то еще с ним картошку буду сажать.
Позже, когда свекровь выписали из больницы, я ее осторожно спросила, как она кладет картошку в лунку.
— А, как придется, — махнула она рукой и прищурилась, глядя на меня, — этот старый хрыч заставлял тебя вверх ростками класть?
— Угу, — уныло кивнула я.
— Вот зараза! Меня он тоже поначалу заставлял, но я его послала подальше.
— Но мне же неудобно его посылать.
— А надо было, — засмеялась свекровь, — картошке все равно, а Степану полезно.
Картошка, кстати, в том году не уродилась.