После прихода к власти Муссолини занялся восстановлением итальянского величия, и реванш над Абиссинией стал неизбежен.
Планы о полномасштабной войне с Эфиопией появились ещё в 1925 году, когда итальянская колониальная администрация затребовала усиление экспедиционных сил в Эритрее и Сомали под предлогом, что война может начаться в любой момент, или Эфиопская империя просто рухнет, а Италия должна быть готовой к открывшемуся окну возможностей. Несмотря на это, в те годы итальянская внешняя политика была направлена скорее на усыпление эфиопской бдительности. Всё-таки Дуче ещё не успел выстроить свою военную машину, а реакция иных европейских держав не была ясна.
В начале 1930-х итальянское правительство начало активно агитировать за решение «абиссинского вопроса». Министр иностранных дел Дино Гранди, выступая перед Большим фашистским советом, акцентировал на том, что сильная Италия больше не может себе позволить цепляться за береговую линию Эритреи и Сомали. Итальянская нация имела цивилизационную миссию на Чёрном континенте, а сама Италия должна стать лидирующей державой в Африке. От про-военной риторики не отставали и многие католические священнослужители. Пока Папа Римский старательно сохранял нейтралитет, итальянские епископы заявляли, что все итальянские сердца бьются в едином ритме с сердцем Дуче, а война эта не колониальная, а священная! Чуть ли не крестовый поход против протестантов, масонов, коммунистов и антифашистов, которые жаждут уничтожения Римской католической цивилизации.
3 октября 1935 года итальянские войска без объявления войны пересекли эфиопскую границу и начали своё продвижение в глубь страны. Эритрейским фронтам командовал видный фашистский генерал Эмилио Де Боно, а со стороны Сомали войска возглавлял Родольфо Грациани. Попутно в Лондоне дипломатическую борьбу вёл Дино Гранди, чья задача была не дать Великобритании и Франции вмешаться в конфликт. Лига Наций тем временем выражала свою глубокую озабоченность и даже пыталась ввести какие-то санкции. В общем, все при деле.
Муссолини требовал от Де Боно решительных действий и быстрого продвижения вглубь Эфиопии. Для Дуче была важна политическая картинка отмщения за позор сорока лет давности. Де Боно, в свою очередь, жаловался на растянутые линии снабжения и невозможность наступать из-за погодных условий и фактически отсутствующей инфраструктуры. Всё это привело к отставке Де Боно в ноябре 1935 года и назначению Пьетро Бадольо, который быстро начал исправлять ситуацию и готовиться к наступлению. Тем временем на Сомалийском фронте дела шли куда лучше. Грациани сумел продвинуться в глубь страны и оказался всего в 600 километрах от Аддис-Абебы, но подчинился приказу Муссолини и начал движение в сторону кенийской границы. Бадольо тоже не терял времени даром и всего за несколько месяцев сумел наладить снабжение армии и начал уверенное продвижение вглубь. Итальянцы не жалели средств и использовали всю мощь итальянской военной машины. Эфиопские позиции нещадно бомбили авиацией и травили газовым оружием. Уже к концу марта император Хайле Селассие писал своей жене, что Эфиопия неспособна противостоять европейскому методу ведения войны. 5 мая Бадольо триумфально ввёл свои войска в Аддис-Абебу, а Селассие был вынужден бежать. На самом деле, колониальные войска ascari уже несколько дней занимали город, но честь триумфа должна была достаться белым итальянским войскам и лично Бадольо.
Вторая итало-эфиопская война стала несомненным военным успехом для Муссолини. Всего за несколько месяцев его армия сумела захватить страну, по своим размерам превышающую Францию или Германию, сумела наладить снабжение полумиллионной армии в тяжелейших условиях эфиопских реалий и вести современную мобильную войну. Всё это с минимальными потерями.
Фашистский режим, казалось, был на своём пике, но разделяли ли это мнение обычные итальянцы? Военная кампания стоила государственной казне 12 миллиардов лир и негативно сказалась на общественной «нервозности». Люди не верили, что новый статус Империи положительно скажется на положении дел в стране, а желание Муссолини показать, что Италия способна выиграть в войне против целой империи, не влезая в долги, привело к «размазыванию» и скрытию трат и лишь повышению долговой нагрузки в будущем. Уже к 1940 году колониальная империя стоила итальянцам 46 миллиардов лир или 21% от всех государственных трат, что неизбежно привело к увеличению стоимости жизни и без того не очень богатого итальянского населения.