Ко мне часто приходят люди, чтобы я уняла их страдание. И я думаю о себе как о человеке, способном на это. Я очень стараюсь. И по крайней мере ищу все эффективные в психологии пути для того, чтобы страдание вывернуть обратно в душевную боль и уж эту боль трансформировать по этапам в другие чувства.
Но иногда у меня этого не выходит. Люди выстаивают вокруг своей боли столько вторичных выгод, сколько я, обычный психолог, не являющийся ни королевой страны, ни их матерью, не могу им окупить. Да, это иногда становится похоже на выкуп боли. Я спрашиваю «за сколько вы мне ее отдадите», и в ответ понимаю, что ни за сколько.
Склонность попадать в ситуации и отношения, где человек становится униженным, уязвленным, получает страдание - называется мозахистичностью. Также ее называют моральным мазохизмом, который в отличие от мазохизма как сексуальной перверсии заключатся в том, что вы НЕ ХОТИТЕ, чтобы вас терзали, а вас все равно терзают.
Ни один человек не ставит страдание самоцелью, поэтому я и написала, что вы осознанно не хотите, чтобы над вами издевались. Однако та часть вас, которая продолжает идти в подобные ситуации и отношения, – идет не за страданием. А за возможностью, которая открывается за этим.
За повторением страдания скрывается возможность 1) его переписать, в смысле изменить финал у события; 2) продемонстрировать кому-то свою доблесть, силу и праведность (причем не только продемонстрировать, но и утереть нос); 3) отомстить обидчику в самый болезненный ему момент; 4) самое противоречивое: провалиться уже до конца, чтобы перестать биться за то, что хочется, и отдохнуть.
Мазохист ВСЕГДА испытывает страдание двойной природы: страдание наличия и страдание отсутствия. Когда с мужчиной плохо, и без него тоже плохо. Когда на работе плохо, но дома тоже плохо, потому что нельзя не работать. Когда быть в черной полосе жизни плохо, и в белой тоже плохо, потому что скоро будет черная. Так человек вертится вокруг мысли: «жизнь и судьба не дает мне желаемого, как ни крути».
Мазохизм может быть скрыт в само-саботаже. Тогда человек искренне верит, что на самом деле идет в свою мечту, но каждый раз либо сам останавливается, либо выбирает не тот способ, чтобы вообще было возможно дойти.
Иногда яркий, эффективный, успешный человек не испытывает страдания сам, но НЕ может НЕ вляпываться в страдание других. Ему буквально по жизни попадаются вечно-страдающие люди, которым он не может отказать. И тогда он как бы потакает своему собственному мазохизму, размещая его в других людях.
Так что страдание может быть размещено внутри человека (что делает его непутевым) или вне человека (что позволяет ему не соединяться со своим страданием).
Еще иногда в человеке мазохизм может сочетаться с нарциссизмом. И тогда это будет самый страдающий индивид на свете. Самый непонятый гений, самые сильные чувства и т.д. Человек в своем страдании доходит до крайностей. Но причиной страдания будет не то, что он так и не получает желаемое, а непереносимое для нарцисса бессилие.
Нарцисс склонен многое ставить на кон. Но вот если он многое делает, а у него не получается, то он теряет ощущение своей потенциальности (способности влиять на ситуацию), которая для него жизненно-важна.
Нарцисс может быть мазохистом, а может и не быть. Мазохизм же реже встречается отдельно. Мы разносим их в раздельные категории травм, потому что они приобретаются последовательно. В онтогенезе сначала человек может получить нарциссическую рану, а потом садистически-мазохистическую. Как эти раны наносятся – сейчас говорить не буду. Обо этом можно почитать раздел «травмы». Скажу только, что нарциссическая рана может являться продуктом травмы покинутости, а мазохистическая рана напрямую связана с травмой унижения.
Для нарцисса не существует другого человека, для него все – объекты. А для мазохиста чрезвычайно важно иметь прочные связи с кем-то. И этот «кто-то» для мазохиста еще не человек, но уже и не объект. Так что тревоги мазохист испытывает намного больше нарцисса, ведь он понимает, что не может контролировать другого. И тогда для него единственная возможность уменьшить тревогу – подчиниться.
Его беда, как вы понимаете, в том, что мазохист устанавливает прочную связь с садистическим человеком. Такая связь дает ему спокойствие. Во-первых, он подчиняется и ничего не решает. А во-вторых, он уже может СЕБЯ не унижать внутренне, потому что делегировал эту функцию партнеру и ему легче.
Мазохист носит боль в себе, чтобы продолжать быть связанным с другим человеком. Мазохист никогда не существует отдельно от своего садиста, хотя последний может меняться. А быть связанным с другим для него значит не просто не-одиночество, но еще и бесконечную дотационность, т.е. он ожидает, что в него будут вкладываться и вкладываться. Он не готов помыслить, что никто не будет ему давать внимания и любви априори.
Для этого он носит своего садиста с собой (будучи связанным с ним через страдание), чтобы ни в коем случае не ощутить свою свободу и потентность.
Идея вечной связки двух людей, которая неподвластна ни времени, ни желаниям другого, как наказание ему за причиненный ущерб, и является двигателем мазохистического характера.
Конечно, на самом деле мазохист хочет быть связанным с тем, кто там еще в раннем детстве уничтожил любовь. Чаще всего, с мамой. Вечность связки двух людей для мазохиста означает, что мама где-то там все-таки передумает, извинится, признает поражение и додаст любовь.
Чем старше родитель, тем крепче мазохизм. Особо стойкий мазохизм проявляет человек тогда, когда мамы уже нет в живых, либо с ней нет никаких отношений. Тогда боль собственного унижения – это как будто единственная возможность оставаться маминым ребенком. Т.е. отказ от собственного потенциала является ценой надежды на бессмертие.
Самое зрелищное отречение от своего потенциала, как я уже сказала, обнаруживается у нарциссов-мазохистов. Оно же самое поверхностное. Стоит их напрямую попросить отдать их ресурсы, так они не только откажутся, но с легкостью садистически по вам проедутся. А мазохисты без нарциссического радикала (коих намного меньше), скрепя зубы, согласятся.
Все потому что нарцисс непременно должен САМО-отречься, САМО-уничтожиться, как будто доказав миру свою силу и мощь. А мазохист будет ждать садиста…
Нарцисс боится соприкоснуться со своей не-потентностью. Мазохист боится, наоборот, соприкоснуться с тем, что он влияет и способен многое поменять. Можно было бы сказать, что мазохист уже и сам воспринимает себя больше, как объект, а не как человека. Но ему не дает это сделать противоположная черта – садист в нем. Мазохист бы с удовольствием и признал себя объектом, если бы не было от этого пробочки в виде желания уничтожать других, как способа удержать воедино распадающуюся личность.
Просуммировать сказанное хочу психоаналитическими словами. Именно эти слова я считаю наиболее емкими в данном контексте. Нарцисс постулирует свою фалличность (свой потенциал, возможность влиять на все и вся, свою грандиозность), а мазохист с не меньшим рвением постулирует свою кастрированность (отсутствие своей значимости, возможностей, потенциала и своей способности влиять).
Тяжелее всего нарциссу-мазохисту, потому что он постоянно находится в ощущении, что у него что-то отнимают, забирают. То его потенциал отнимают, то его возможность отдаться в руки судьбе тоже отнимают.
И нарцисс, и мазохист склонны нападать на потенциал, возможности и силу личности других людей. В случае нарцисса – когда тот хочет себе присвоить фалличность интересного ему человека. В случае мазохиста – если у него начнут отбирает его кастрированность.
Поэтому устанавливать близкие отношения трудно и с одним, и с другим.
Мазохист, в частности, не даст вам просто так стать его садистом, а проведет для вас моральные испытания, в которых вы должны будете ему доказать, что вы такой же садист, как он и сам хотел бы быть. Но если вы становитесь ему садистом и вас пропускают в близкий круг, как вы понимаете, вступает в силу основная динамика отношений между садистом и мазохистом. В общем, ему с вами будет плохо и ему это нужно, хотя вас будут каждый день обвинять в загубленной судьбе…
Подборки всех статей по тематикам:
Работа с чувствами (кроме боли)