Ромео и Джульетта умирают, но их история любви известна на весь мир, прекрасная царевна Саломея из пьесы Уайльда несет смерть всем, кто смотрит на нее и желает ее, любовь в романах Достоевского предстает наваждением, которое сводит с ума и ведет к смерти, как, например, у Парфена Рогожина и Настасьи Филипповны. Связка “любовь и смерть” или “эрос и смерть” встречается в нашей культуре повсеместно - вы и без меня сможете найти много примеров этому.
Сегодня я немного поразмышляю о том, как эта связь появилась, как она нашла себя в культуре и философии и при чем вообще смерть там, где есть любовь и желание.
А прежде чем я начну, приглашаю вас в мой литературный телеграм-канал, где я рассказываю о прочитанном, делюсь интересными находками и показываю свои читательские будни. Заходите, всем буду рада!
Несколько месяцев назад, читая “Исторические корни русской сказки” Владимира Проппа, я наткнулась на замечание, которое засело в моей голове на долгое время. Так, Пропп говорит о том, что смерть воплощала в себе сначала физический голод, а позже, с развитием человечества, включила в себя и половой голод. Поэтому, например, когда змей уносит куда-то девушку, он может не съесть ее, а сделать своей женой. Получается, смерть приобретает эротическую окраску. Или, говоря иначе, умирание - это брак со смертью. Эта мысль показалась мне очень интересной и красивой, но у Проппа дальнейшего ее развития я не нашла. Любопытство возобладало, поэтому я пошла разбираться с тем, как испокон веков люди связывали брак и смерть.
Свадьба и загробный мир
Центральными событиями человеческой жизни, особенно для человека древности, является триада рождение-брак-смерть. Начав изучение, я довольно быстро наткнулась на факт, что свадебные обряды были очень похожи на погребальные, а свадьба сопровождалась в некоторых случаях имитацией смерти. Например, до свадьбы невеста одевается в траурные одежды, поет песни о смерти, о скорой разлуке с близкими и вообще находится в крайне удрученном настроении. Это достаточно известный факт, много где можно о нем услышать.
Интересна тесная связь свадьбы с потусторонним миром. Существовал свадебный обычай, где жениху нужно узнать свою невесту среди множества девушек. Часто такое испытание встречается в сказках, где герой в ином мире (который, конечно, является царством смерти) проходит похожее испытание (из широко известного можно вспомнить советский фильм “Варвара-краса, длинная коса”, где подобное задание царевич проходит в подводном царстве). Этот пример кажется мне очень красноречивым для описания того, что свадьба и смерть являются очень похожими явлениями в ритуальном плане.
Важным будет сказать и про невесту, которой в свадебных обрядах приписывается особая роль лиминального существа. Девушка находится в промежуточном, пороговом состоянии, а свадьба будет для нее инициацией. Во время нее невеста переживает символическое перерождение, поэтому досвадебный период должен стать умиранием, чтобы свадьба стала возрождением уже в новом качестве. Кроме того, лиминальность само по себе пугающее явление, поэтому невеста не только сама находится в уязвимом состоянии (подвержена сглазу), но и сама является источником опасности. Это перекликается с такими обычаями, как запрет на покидание дома и на зрительный контакт с другими людьми (поэтому лицо девушки было скрыто фатой).
Историческую часть вопроса я изучала вместе с философской и знаете, что интересно? Если Пропп говорит об эротическом в смерти, то в материалах по философии я увидела скорее смертоносные мотивы эроса. Для себя я связала такой переворот с устоявшимся женским образом смерти и двойственностью облика невесты, одновременно уязвимым и пугающим.
Что вы думаете об этой связке? Может, вам здесь видится что-то другое? Если у вас есть культурные “зацепки”, которые могли бы пролить свет на тему эротизма в смерти или же смертоносного в любви, я буду очень рада их прочитать!
Прощаюсь ненадолго - в следующий раз расскажу о философской стороне вопроса: как некоторые философы видели эрос и почему связывали его со смертью.