Под палящими лучами солнца пожухли посевы и потрескалась земля. Борис Борисович отложил лопату и, смахнув рукавом пот со лба, посмотрел на небо. Это пекло продолжается уже третью неделю. Совсем, видать, чёртов генератор случайной погоды слетел с катушек. Старик сплюнул и шагнул в тень сарая. Не жара мучила его последние дни. Его головной болью было отсутствие связи с тем светом, и, кажется, это больше никого не волновало. Ни Мари, его супругу, ни Эдгара, старого друга семьи, ни соседей. Борис Борисович присел на край тележки, заполненной до краев сорняками, пошарил рукой в завялой траве и вытащил телефон. Ещё ни разу со дня своей смерти, – а это случилось лет семь тому назад, – не было такого, чтобы Борисыч не связался со своими детьми на выходных. А недавно – как отрезало. Час за часом на протяжении месяца он пытался дозвониться до них. В ответ лишь гробовая тишина. Покусывая седой ус, Борис Борисыч запустил на смартфоне программу транслокации. Он давно сделал бы это, если бы не одно
