В шесть лет Оля нашла в доме бабушки мышку и – вот ужас-то! – с ней подружилась.
Мышку она назвала Красавкой. Почему бы и нет? Тем более что ее действительно можно было так назвать. Вся гладенькая, темно-серая и с двумя маленькими белыми пятнышками на левом боку, Красавка вовсе не казалась страшным чудищем, как подумали бы многие девочки. А уж узнай они, что Оля дружит с мышкой и иногда даже носит ее в кармане, тогда бы, пожалуй, решили, что Оля и сама чудовище.
Но ни одна душа на свете не знала об этой дружбе: Оля бережно хранила их общий секрет.
- Мы с тобой лучшие подруги, - доверительно шептала девочка маленькому серому комку в руках летним ненастным вечером, и дождь за окном, слыша это, словно бы сердился – все сильнее хлестал по стеклам маленького бабушкиного дома. И даже тучи в небе ворочались и ругались.
А неделю спустя девочка проснулась среди ночи оттого, что услышала странные тревожные звуки – словно какой-то зверь воет далеко в лесу, или где-то на улице плачет чей-то бедный ребенок.
- Красавка? – шепнула Оля в темноту, и в ответ, как всегда, услышала знакомый писк. Через миг мышь юркнула к ней на руку и села на плечо – так она всегда делала, когда Оля чего-то боялась.
Звуки звучали все громче, становились более понятными… и более страшными.
- Бабушка! – воскликнула Оля и стремглав бросилась в ее комнату – Красавка даже чуть не слетела с ее плеча, отчаянно уцепившись коготками за лямку майки.
Бабушка лежала на кровати и тяжело, надсадно дышала. Из глаз ее текли слезы, и Оле отчего-то подумалось, что от таких вот слез запросто можно обжечься.
- Оля, - просипела бабушка, и внучка только тогда заметила в кромешной тьме, что лицо у нее пунцовое, - подойди ближе!
Девочка хотела было шагнуть, но в тот же миг замерла. Потому что Красавка острыми зубками впилась в ее плечо – да так больно, что ни о чем другом думать Оля не могла.
- Подойди, внученька, - проскулила бабушка, пытаясь приподняться на своей большой тахте, - скорее, пока у нас есть время!
Но Оля застыла на месте, будто околдованная темными чарами ночи. Старые часы с кукушкой на стене пропели одно «ку-ку» и точно как Оля застыли, а затем почему-то дрогнули и покосились. Красавка вытащила из Олиного плеча свои острые зубки и проворно прыгнула на кровать, а секунду спустя оказалась на груди старой женщины.
- Нет! – бабушка истошно завопила, переходя на нечеловеческий визг. – Я на это не договаривалась!
Оля смотрела во все глаза.
- Я и так страдаю! Нет!
Красавка вгрызлась в полные губы бабушки – будто очень хотела ее до смерти зацеловать – а затем безжалостными лапками разжала старые и слабые челюсти и рухнула прямиком в черный бездонный зев бабушкиного рта.
Оля простояла недвижно почти час, до онемения в ногах, и лишь когда подруга вдоволь наелась и, значительно потяжелев, взгромоздилась на ее худенькое плечо, девочка развернулась и отправилась спать.
***
На похоронах бабушки Оля услышала очень много интересного.
Дядя Боря единственный плакал по-настоящему. Папа же, в отличие от него, думал лишь о том, что делать со старым покосившимся домиком в деревне. Их сестра, тетя Клара, с завистью прикидывала, сколько могло стоить черное платье мамы Оли. Мама же с тревогой представляла, как сильно будет переживать дочь все случившееся, и уже планировала совместный поход к психологу.
Траурные мысли остальных гостей церемонии казались не менее занимательными. Оля внимательно смотрела на лица, кажущиеся непроницаемыми, и с трудом сдерживала улыбку.
«Лица похожи на обложки книг, слова, сказанные вслух – на выхолощенные аннотации».
Оля едва заметно кивнула, хотя и не поняла двух последних слов.
«Только в головах кроется истинное содержание. Запомни это».
- Хорошо, - сказала Оля и тотчас мысленно себя обругала.
Им ведь теперь это ни к чему!
Красавка в кармане недовольно пискнула и шепнула ей так, как не мог шепнуть никто:
«Тебе еще многому предстоит научиться».
