Она долго нащупывала онемевшей рукой засов, который показался ей невероятно тяжелым. Зашла в дом по стенке, упираясь плечом и ладонью в стылое дерево .
– Сейчас, сейчас, растоплю печку и согреюсь. Чаю напьемся, лучше станет, – утешила она сама себя и малыша, который беспокойно ворочался внутри. От холода живот застыл большим каменным мешком. Тянул так, что Оля не отнимала ладонь от тугого взъема в попытке хоть немного сдержать боль.
Она нажала на выключатель, но тут же вскрикнула в отчаянье. Люстра наверху не отозвалась ярким светом, ведь электричество отключили! Несколько раз уже почтальон приносила ей бумагу с предупреждением, только оплату она все откладывала до того времени, как пойдет продавать осенние заготовки.
Сегодня из хорошей дневной выручки Оля хотела перечислить деньги за свет, как только вернется домой. Как же теперь без телефона и электричества сделать это?
От накатившей безысходности молодая женщина рухнула на диванчик в промерзшей комнате. Хоть на секунду вытянуть ноги, дать немного отдыха ноющей пояснице. На одно мгновение! Однако едва голова коснулась подушки, как туман окутал молодую женщину плотным кокном, оплел все тело, повис тяжестью на ресницах. И Ольга провалилась в черную бездонную дремоту.
Из тяжелого марева полуобморока Олю вытянула сильная боль внизу живота. Она шевельнулась, попыталась успокоить малыша, погладив живот. И поняла, что руки и ноги ее не слушаются, тело казалось чужим – каменным и холодным. И одновременно пылало пожаром, одежда была мокрой от пота, а губы слиплись в сухую полоску.
“Вставай! Ты замерзнешь сейчас до смерти! Надо растопить печку!”, – она выкрикнула это сама себе, чтобы растормошить, выдернуть из безжизненной, стылой дремоты. И удивилась, вместо привычного мягкого голоса эхом по комнатам разнесся сдавленный хрип.
Она дернулась всем большим телом, через силу сползла с диванчика. За несколько усилий получилось встать на ноги, дрожащие от слабости. Боль внизу живота вспыхнула волной, впилась железными пальцами в неродившегося малыша.
В голове у Ольги мысли бились разорванными вихрями, словно пурга, что занялась за окном и выла на все лады.
“ К соседям пойти. Телефон, пускай скорую пришлют. Как она по вьюге доедет? Неужели умру? А ребенок? Нет, нельзя. Идти надо, пешком до станции пойти. Пускай вьюга, дойду, лес поможет. Дойду, там вещи, там телефон. Иди!” – Оля мысленно выкрикнула самой себе, не в силах пошевелить застывшими губами.
Сделала несколько неуверенных, шатких шагов. Пространство вокруг качнулось, подхватило ее неуклюжее тело и закружило будто в огромном белом вихре.
Оля прочертила пальцами по инею, облепившему дверь – пыталась удержать себя на краю обморочной трясины, куда ее стремительно засасывало. И упала без сознания в одном метре от выхода из дома.
Он толкался крохотными ручками и ножками, не давая ей навсегда остаться в небытии. Бился за свою жизнь, трепыхался слабой бабочкой в смертельной круговерти. И от этих легких толчков Оля пришла в себя. Она с удивлением почувствовала, что ей тепло, даже жарко.
Молодая женщина открыла глаза и снова прикрыла: из окна слепил яркий солнечный свет; белая печь пыхтела жаром на весь дом; а сама она лежала на диване, бережно укутанная в несколько пледов и одеял.
В голове мелькнула мысль, что вдруг это перед мираж перед смертью в холоде. Слышала, что бывает такое – чудится тепло перед тем как замерзнешь насмерть. Вот и находят потом раздетых донага людей в сугробе.
Но нет, дверь из кухни открылась и показалась вполне настоящая Таисия Ивановна с большой кружкой теплого питья в руках. Ахнула, засеменила к дивану:
– Лежи, лежи, Олечка. Тебе вставать нельзя. Как ты, болит что-нибудь? Держи вот, я тебе травок заварила. Извини, похозяйничала у тебя там на кухонке, пока ты в себя приходишь.
– А вы как здесь оказались?! – женщина сделала несколько жадных глотков, отчего по всему телу разлилось приятное тепло, а малыш в налитом животе наконец успокоился.
Старушка погрозила сухим пальчиком:
– Это все потому что ты врать ведь не умеешь. Я вчера в автобусе поняла, что не договариваешь ты что-то. Как до дома оказалась, не могла себе места найти, переживала, как ты добралась. А еще метель поднялась такая, ну прямо сердце заходилось от волнения. Вот и попросила Витеньку до работы сходить, посмотреть в твоей карточке медицинской мужа телефон. Я бы позвонила, успокоилась, что дома моя дикарочка, – Таисия Ивановна засветилась гордостью и понизив голос похвалилась. – Сын мой, Виктор, институт закончил медицинский. Врач! Приехал в нашей районной больнице работать.
Пожилая женщина повернулась в сторону другой комнаты и ласково позвала:
– Витюша, просыпайся. Очнулась Олечка, легче ей стало.
Тут же в проеме показался невысокий парень, заспанный, с торчащими вихрами на голове. Он поспешно протопал по скрипучим половицам к пациентке:
– Как себя чувствуете? Жалобы есть?
– Нет. Хорошо себя чувствую, – Оля не смогла удержать улыбку. Эти торчащие вихры были такими милыми, что ей захотелось погладить по голове молодого врача Чтобы он тоже улыбнулся в ответ на ласку.
Парень смутился:
– Я сейчас, я принесу тонометр из машины. Давление померяем.
И затопал в коридоре, а потом по обледенелым ступенькам низенького крылечка.
Таисия Ивановна с нежностью смотрела сыну вслед:
– Умаялся, ночью через вьюгу сам за рулем ехал. Как сказал мне, что беременная Ольга в Ягодном одна числится, и та незамужняя. Уж тогда я совсем обмерла, говорю ему, беда с девкой приключилась, Витюша. Он сразу предложил – поехали до Ягодного, проверим ее, как дошла, как себя чувствует. Три часа по трассе ползли, такая поземка, дальше своего носа не видно. Хорошо от больницы машина добротная, везде пройдет. Зато как в лесок заехали, так ветер сразу стих. Добрались до твоего дома, толк в калитку, в дом, а ты лежишь в сенках. Вся белая, не откликаешься. Витя сказал от переохлаждения и что давление упало. Растер тебя, печку затопил, укутал. Даже на станцию позвонил, отругал, что электричество отключили. Сейчас вылечит тебя в два счета. Он такой у меня, если за что взялся, то не бросит.
Оля слушала ее и кивала. Было молодой женщине невероятно хорошо, спокойно. Будто вдруг вернулась откуда-то ее семья, наполнив дом уютными хлопотами, разговорами и теплом. Она никак не могла скрыть улыбку, когда смотрела на Виктора. Он же строго приказал:
– Так, я вас отвезу в районную больницу. Будете у меня лежать под наблюдением до родов. И потом тоже я за вами присмотрю. Скажите, какие вещи собрать, сам все сделаю. Вам вставать пока не рекомендую, – хоть и пытался парень сохранить серьезный вид, а у самого вспыхивали искорки радости в глазах, губы теплели в радостной улыбке. Никак у него не выходило отвести взгляд от пациентки, перестать любоваться её неброской, нежной красотой.
Оля горячо поблагодарила неожиданных гостей:
– Спасибо. Вы столько для меня сделали. Не побоялись приехать в наши дикие края.
Виктор зарделся в смущении:
– Это мама подняла тревогу, ей спасибо. Мне-то нормально, работа такая. Да и понравилось у вас, красивая местность. Конца края нет лесу, как будто в другой мир попал, хорошо так тихо.
Таисия Ивановна засмеялась серебристым колокольчиком:
– Нам диких мест бояться фамилия не велит. Мы ведь Диковы по паспорту, Я – Таисия Дикова, он – Виктор Диков, - она приобняла сына, вторую руку положила на плечо Оле, будто соединяя их в единое целое. Вокруг глаз лучились лукавые морщинки. – Не случайно ты мне встретилась, Дикарочка. Может предназначены вы друг другу с Витенькой. Поэтому и опоздали мы вчера с тобой на электричку. Это судьба нас всех закружила, чтобы вы встретились наконец.
В ответ Оля с Виктором улыбнулись одновременно. Оба были согласны со словами Таисии Ивановны – кружила их судьба разными тропинками, да потом за все испытания привела наконец к родному дикому месту. ВСЕ ГЛАВЫ РАССКАЗА приношу свои извинения подписчикам, 3 часть рассказа случайно опубликована в общем доступе, на самом деле это рассказ из категории ПРЕМИУМ и предыдущие главы там. Однако технически переопубликовать там уже нельзя)
