Терапевтический рассказ по мотивам клиентских историй. Все герои и ситуации выдуманные, все совпадения случайны.
Два часа ночи. В беседке у дома всё сидел и сидел, и не мог надышаться тишиной, небрежно одетый седеющий мужчина с лицом шестилетнего ребёнка. По-детски широко открытыми глазами он посмотрел вверх - сплошная железная крыша беседки наглухо закрывала для него небо, полное сияющих звёзд, о красоте которых он и подумать не мог. Не найдя за что зацепиться наверху, взгляд его опустился вниз, в большой гранёный стакан водки, и он увидел как исказилось его лицо и стало расходиться кругами от того, что в стакан капнула слезинка. Справа на мужчину сурово смотрел из траурной рамки его отец. Слева из-за приоткрытого окна отделанного сайдингом дома доносились сладостные стоны и звуки поцелуев, сменяющиеся драматическими аккордами очередного финала очередной мыльной оперы - там была комната мамы.
Мужчина улыбнулся, отпил немного своего искаженного лица из стакана и затянулся косячком.
Тимоша, как его называла мама, мечтал. И мечтал он о том, о чём мог, о чём позволялось мечтать в его практичной семье, что не было ни “смешным”, ни “наивным”, не было и манящим куда-то в непостижимую даль, к прекрасным звёздам, подальше от железных крыш и пластиковых стен. Он мечтал о деньгах. Ничто его так не привлекало и не манило, и никакие другие мечты так не одобрялись и не поддерживались в его семье, как мечты о внезапном и халявном материальном прибытке, способном изменить в его жизни всё.
Конечно, нужен был только внезапный доход или выигрыш, ведь ни любимого дела, ни увлекательной профессии или хобби в его жизни не было. Любовь ни к чему кроме денег и мамы у Тимоши как-то не приживалась.
Несмотря на перезрелый возраст, не было у Тимоши ни жены, ни детей, не было и других близких. Теперь, после смерти отца, а впрочем, нет, на самом деле всегда - да, всегда у него была только мама.
Когда-то давно Тимоша подавал надежды, ведь он вполне прилично окончил школу. Его учёба в экономическом вузе, вместе со всеми зачётами, курсовыми и экзаменами, аккуратно оплачивались - сам Тимоша учится не хотел, не считал нужным. Позже новоиспеченный экономист устроился на свою первую работу в банк. Ах, какие надежды, какие были планы и ожидания! Он рассчитывал получать уважение, заслуги, стремительно продвигаться по карьерной лестнице, и "непременно в президенты" - не меньше. Папа всегда говорил, мол,“на меньшее ты соглашаться и не должен!”
Увы, это был удар... Никто почему-то не хотел продвигать Тимошу по карьерной лестнице и заваливать его деньгами и почестями, наоборот. Все его коллеги и сотрудники оказывались какими-то странными людьми. Тимоша перешёл на другую работу - то же самое сплошное непонимание очевидных достоинств Тимоши. Перешёл на третью работу - история повторялась. Так, ужасаясь вместе с мамой несправедливости мира и мерзости людей, и проигрывая от безысходности приличные суммы в казино, потом залезая в долги, и затем выплачивая бесконечные кредиты и закономерно каждый раз погружаясь в своё расходящееся кругами лицо в горьком стакане, Тимоша потихонечку скатился с менеджерских должностей до работы таксистом. Хорошо ещё, что мама самоотверженно помогала выплачивать его долги. "Тимоше просто ужасно не повезло, несмотря на его золотой математический ум, невероятный талант и такой покладистый характер! У меня же чистый кристалл а не ребёнок!" - так всегда говорила она соседкам высокопарно заламывая пухлые пальчики. Соседки молча переглядывались.
Но ведь правда, Тимоша был очень покладистым и всегда и во всём помогал маме. Мамочку он бы ни за что не бросил в беде, особенно теперь, после смерти отца, ведь она, добрейшая душа, так переживала, так горевала по тому, кто столько лет бил и унижал её. Она же просто святая. Да, наверняка она святая.
Такие высокопарные мысли заставили Тимошу снова отпить своего горького отражения из стакана.
Тем временем за стеной продолжали раздаваться охи и ахи - увлекательная жизнь счастливых и богатых экранных героев продолжалась...
И тут вдруг Тимоша вспомнил про ещё одно своё горе, про горе и несправедливость, свалившиеся на них с мамой, про незаслуженную кару, про свою сестру. Да, у него была сестра. Это была очень странная личность. Она никогда не была "надеждой и опорой" семьи, в отличие от Тимоши. Рано вышла замуж, бросив маму и Тимошу с отцом-пьяницей - оставила одних нести этот крест, уехала себе за тысячи километров от родных. Вместо того, чтобы самоотверженно как Тимоша отдавать жизнь самым близким и дорогим людям, она посмела устроить свою жизнь как ей вздумалось - неслыханная эгоистка - нарожать детей, разъезжать во всякую заграничную тьму-таракань, и вообще вести совершенно бесшабашную, бестолковую и никому не нужную жизнь. Вечно где-то учится, на каких-то курсах. Своего-то ума нет. Когда есть мозги, так много не учатся. “Умному достаточно” - так говорили древние. Нет, эта дурёха вечно что-то читает, пишет вечно какую-то никому не нужную чушь, да и общается с такими же непрактичными и наивными людишками.
Многие родственники и соседи отмечали, мол, "она будто не ваша дочь, вы её что, удочерили"? Да кому такое надо удочерять! Само уродилось. Тимоша с досады за непутёвую свою родню махнул рукой. В семье не без урода, вот уж точно.
Потом он оглядел участок у дома. Там, в углу росла его отрада - "весёлые посадочки", так он их называл. А что, от многих болезней, которых у Тимоши был вагон, очень даже хорошо. Вот опять же жестокая несправедливость. Кто-то скачет себе в его возрасте, как эта сестра его бесшабашная, а он уже так болен. Тимоша снова отдался сладкой жалости к себе, уронил слезинку в стакан водки, отпил немного и снова затянулся сладеньким косячком.
С любовью глядя на свои посадочки, он подумал, вот заведись не дай бог у него какая-нибудь бабёнка, наверняка была бы против, устроила бы скандал... Да какой там! Разве ж посидел бы он вот так в беседке со стаканчиком водочки и косячком спокойненько в тишине? Да ни разу. Известное ж дело, все бабы это е****тые на всю голову непроходимые дуры. А мама всегда мама. Всегда за сына родного всей душой, всегда его поддержит. Тимоша снова утёр скупую мужскую слезу.
Вот отца-то непутёвого схоронили… А всё эти врачи! Не могут вылечить человека, и только трындят почём зря: "Третья стадия алкоголизма, ему уже ничем не помочь..." Нагородили всякой чуши, идиоты. Просто потому что мозгов нет, уроды, и лечить не умеют. Толку от них ноль. Паразиты.
Да, а эта наша “иная” на похороны-то прилетела, хорошо ещё без своего армянского кабана с кабанятами, а то вечно с ними везде таскается. Плакала, ишь, иудина. Как осмелилась вообще явиться после всего, что сделала, нахалка, как от нас отвернулась. Бросила мамочку! Тварь. Семейный урод - так про неё всегда говорила мама, и получается, была права.
В детстве Тимоша этого не понимал: почему-то он всегда был хорошим и даже очень хорошим мальчиком, даже если делал хм... не очень хорошие вещи, например брал чужое, разбивал машины, а сестра - почему-то всегда была "гадкой", "вечно всё неправильно делала", за что бы ни бралась, даже если пыталась вроде что-то сделать хорошее, например, помочь по хозяйству или Тимоше с уроками.
Мама часто заставляла сестру гладить брату вещи, и сестра - подумать только! - однажды вздумала заявить, что "в таком случае и Тимоша должен ей вещи гладить". Вот дура! Это же Тимоша. Где ты и где Тимоша. Тимоша сам никогда и ничего не гладит. Ему всегда гладят. И когда Тимоше удалось в сорок лет на пост охранника устроиться, ему мама стала исправно гладить форму на каждое дежурство...
Тимоша с любовью посмотрел на окна дома, из-за которых доносились радостные вопли теле-влюблённых, нашедших друг друга после долгих лет скитаний и горестей.
Затем он встал, отворил дверь в дом, прошёл по тёмному коридору. От запертой двери мамочки понесло удушающим смрадом. Тимоша немного рефлекторно покривился, но глазки остались масляными и умиление не исчезло с его безусого лица стареющего младенца. Он приоткрыл заветную дверь...
Под звуки бесконечной теле-новеллы вот уже которую неделю спала вечным сном на своём стареньком диванчике его любимая мама, самый дорогой, единственный и близкий его человек. Святая женщина.
Тимошу вдруг осенило: а ведь если мамочка его святая, то и он, и он тоже тогда получается Святой…
Тимоша внутренне просиял от этой мысли, ласково посмотрел на мамочку, аккуратненько подоткнул шерстяное одеяльце и пошёл забить ещё один косячок и налить ещё один стакан горькой водочки, чтобы насладиться ими в благодатной для любого настоящего мужчины тишине.
Копирование материалов возможно только с обязательной ссылкой на источник и указанием авторства!
