Небо еще не прояснилось, когда тишину прорезали громкие трели. Нехотя поднявшись, Маша включила лампу, наспех сложила вещи в спортивную сумку, расчесала каштановые волосы, надела джинсы и любимую зеленую кофту. Дойдя до прихожей, она, натянув серебристую куртку, скользнула в подъезд. Безлюдная улица встретила холодом и умиротворением. Город словно вымер. Серые панельки растворялись во тьме, сугробы блестели под лучами редких фонарей. Машины мирно дремали у дома, до тротуара приходилось пробираться по узкой тропинке. Дворник либо спал, либо отлынивал от обязанностей. Пустые переулки и черные окна навевали на мысли о постапокалипсисе. Казалось, до сих пор царствовала ночь.
Маша поежилась, сунула руки в карманы. Зимой она будто погружалась в спячку, даже двигалась медленнее. Предновогоднее ожидание чуда исчезало с боем курантов, праздничные песни, игравшие в магазинах, начинали раздражать, хотелось грустить от осознания, что ничего не изменится, если не ухудшится. Проходя мимо детской площадки, она посмотрела на высокую снежную горку, вспомнила, как недавно возражала, но в итоге со смехом прокатилась, сидя на рваной картонке. В те минуты сердце замирало от скорости, хотелось смеяться, пока ветер дул в лицо, а любимые руки держали крепко, не позволяя упасть. Белые ресницы, алые от мороза щеки, быстрые поцелуи под хохот закутанных малышей и не одобрительные вздохи их мам — те мгновения мелькнули так ярко, что Маша запнулась. Нахмурившись, она зашагала дальше.
Путь до университета занял тридцать минут. Она преодолела два перекрестка, трижды свернула, перебежала по пешеходному переходу, миновала ворота, углубилась влево, обогнула ряд хаотично посаженных елей. Все было таким привычным. Три года назад на этом же маршруте приходилось сверяться с навигатором, сжимать в потной ладони папку с документами, мучиться от июльской духоты и волнения. Тогда мимо проносились нервные абитуриенты, огромный плакат приглашал выбрать свое будущее, а замученные практиканты в приемной комиссии передвигались со скоростью черепах. Вентиляторы лениво разгоняли жаркий воздух, кто-то из вчерашних школьников обмахивался копиями аттестатов. Маша с благоговением изучала стенд юридического факультета, представляла, какой счастливой станет, если поступит на бюджет. Рядом двое парней обсуждали отчисление. Удивляясь будничному тону, она думала, что никогда с таким не столкнется.
С самого начала учеба давалась без особых трудностей. Вскоре выяснилось, какие пары можно пропускать, как хитрить на сессиях, куда сходить, чтобы в полной мере насладиться студенчеством. Все изменилось в позапрошлом сентябре, когда Захар Владимирович, преподаватель криминалистики, сообщил ей об отчислении.
— Как? Почему? — изумилась Маша.
— Не спрашивайте, — отчеканил тот.
— Но у меня нет долгов, хорошая успеваемость. Вы не можете просто так выгонять со второго курса.
— На руководство давят, мне тоже приказали не распространяться. Похоже, вы кого-то сильно разозлили. Не переживайте, это не конец жизни, молодые люди склонны преувеличивать. Без глупостей, ладно?
Маша кивнула и растерянно побрела, гадая: «Кто это сделал? В чем я провинилась?» Ответ мелькнул сразу же, но не успокоил. С тех пор она часто размышляла, сетовала на судьбу, ждала, когда сможет восстановить справедливость. Летели месяцы, копились сомнения: «Стоит ли перепоступать? Вдруг снова откажут? Попробовать онлайн-курсы? Без настоящего диплома никуда не возьмут». Рискнув, она подала документы в тот же вуз, на ту же специальность, однако не испытала ни капли радости. Лишь сюрприз, устроенный по случаю зачисления, немного приободрил. Вино, купленное по акции, вкусная пицца и заботливые объятия позволили выдохнуть и понять: все наладилось.
Ознакомиться с полной историей героев книги «Последняя осень. Буря» (18+) Надежды Весенней и Дарьи Пырх можно по следующим ссылкам: