Это был простой день в простом отделении, простой врач-психиатр как всегда начинал утро с пятиминутки. Смена сдавалась, смена принималась: кто-то что-то сделал не так, кто-то сделал хорошо, какие-то пациенты пошли на поправку, а какие-то оставались в том же самом состоянии. Простые, обыденные, тривиальные, банальные вещи, которые происходят в любой стране, в любом нормальном отделении психиатрической больницы, где лечат острые психиатрические состояния.
Но тут раздался телефон главного врача, и сразу все притихли. Когда он поднял трубку, сказал: «Слушай, есть такая тема: попал в больницу у нас один очень богатый человек, банкир с крупным состоянием. У него маниакальный эпизод, и так как ты знаешь английский и можешь хорошо говорить, у тебя есть опыт работы в мире, особенно в Лондоне, то он тебя признает и будет более спокойно чувствовать себя в больнице. Ну ты сам знаешь, богатые люди имеют связи, откуда-то позвонили с правительства. Ты сам знаешь, а так что сделаешь всё, что можешь, и чуть-чуть больше».
Я понял, и через буквально полтора часа двери отделения открылись. Двери острых отделений обычные, как в банках сейфы, с железным замком, и привезли нашего банкира. Рост 160 см, вес 140 кг – как полагается хорошему нормальному богатому человеку. Он был в этот момент в остром маниакальном состоянии, сняли его с трассы, как говорят на нашем жаргоне, из аэропорта. Он начал летать из страны в страну, от континента к континенту, был счастлив, в один день открывал по 15 бизнесов, летел бизнес-классом, дарил стюардессам часы по 35 000 долларов. Жена с трудом нашла его и скорректировала международную помощь, и, можно сказать, в аэропорту его задержали.
Когда человек находится в маниакальном состоянии, он летит, у него энергия, сила, ему море по колено, горы по плечу. В таких состояниях это самое то: энергия, сила, сексуальная активность лучше, чем в молодости. Разве это плохо? И вот в таком счастливом моменте жизни, когда у тебя мульти-шести-нулевые состояния, тебя снимают и оказываешься в остром отделении, лежишь в надзорной палате с закрытыми специальными дверями для особо буйных. Это палата для людей, которые находятся в остром психиатрическом состоянии, у которых отсутствует критика, и которые могут принести вред себе и окружающим.
Для простого доктора в отделении это, конечно, особенный случай. Привезли богатого человека, и на обходе было видно, как он рассказывал, как его нельзя было перебить. Он махал руками – классическое маниакальное состояние с психотическими компонентами. Чувствовал себя он так, как будто был Мидасом, к чему бы ни дотронулся – все превращалось в золото. Конечно, пришлось фиксировать, привязали его ремнями, и он наконец-то пришел в себя, и можно было лечить его состояние.
После обеда пришла его жена – прекрасная красавица 30 лет, цветущая, как полагается богатому человеку. Жена-модель, вся в украшениях, но, казалось, что личность её отсутствовала, как мумия из египетского музея. Она молчала, а я сидел, понимая, что главные деньги – это знания. Его компании успешны, у него хорошие связи, и он может получить финансовые средства, где нужно. Но вот такие эпизоды случаются.
Жена рассказывала, что такие эпизоды происходили впервые. Я ей сказал, что первые разы всегда самые трудные. Взяток никаких не было, все было решено наверху. Я работал в остром отделении и не думал о деньгах, у меня была успешная частная практика, и многие пациенты из отделения приходили ко мне в частную практику, что помогало наращивать базу клиентов.
Психотическая мания обычно длится три недели. Конечно, через полторы-две недели меня бомбили вопросами главный врач и другие врачи, мол, почему лечение затягивается. Я говорил: «Если вы все такие умные, берите и лечите его сами». Знания и опыт давали уверенность, и где-то в середине третьей недели мания ушла, все радовались. Но я знал, что после мании будет тяжелая депрессия. Когда выписывал пациента, говорил жене, что он будет в состоянии депрессии. И действительно, через три-четыре дня началась депрессия, и они пришли ко мне в в частную практику.
Я лечил его, и хотя он не платил больше, чем полагалось, иногда делал небольшие подарки. Я понял, что такие пациенты как хлеб в магазине: приходят и платят за услуги. В итоге удалось стабилизировать его состояние. Конечно, были проблемы с сердцем, весом и сном, но удалось их решить.
Пациент потом прилетал раз-два в три месяца для консультаций. Он удивлялся, как люди не понимают, что их действия определяют будущее. После мании всегда идет депрессия, и это важно понимать. Есть примеры, когда люди в депрессии совершают самоубийства, как это было в Германии с одним миллиардером.
В моем случае удалось стабилизировать пациента, и он продолжил жить и работать. Новый подход к питанию помог снизить вес и стабилизировать диабет. Это улучшило его здоровье и качество жизни.
Эта история показывает, что реальность каждого человека определяется тем, насколько хорошо работает его мозг. Если мозг болен, реальность изменяется. Понимание этих процессов изменило и мое отношение к себе, я стал лучше видеть факты и причинно-следственные связи.
Я продолжаю консультировать по всему миру, у меня хорошие отношения с пациентами. Мой опыт показывает, что если работать честно и профессионально, то пациенты всегда будут благодарны и рассчитаться по заслугам.
Психиатр Андрис Саулитис