Выдающийся британский гитарист и композитор Джон Маклафлин — одна из наиболее значимых фигур на мировой музыкальной сцене. Многие критики считают его творчество особой вехой в развитии музыкальной культуры XX века. Он вошел в историю музыки не только как блестящий гитарист, но и как композитор, сумевший найти новый язык, который стал основой стиля fusion. В нем синтезированы достижения различных традиций и культур: классической, фольклорной, джазовой. Эксперименты Маклафлина с соединением канонов этнических гармоний, импровизации с современным электрическим звучанием стали настоящим открытием для его многочисленных поклонников во всем мире.
Джон Маклафлин родился 4 января 1942 года в Йоркшире (Великобритания). Любовь к музыке передалась ему по наследству от матери — скрипачки. В девять лет Джон начал учиться играть на фортепиано, но вскоре предпочел самостоятельно освоить гитару. Впервые он появился на сцене во второй половине 60-х — как гитарист известной ритм-энд-блюзовой группы Blues Flames. А в 1968 году собрал свой первый состав, дебютный альбом Extrapolation которого был признан британскими критиками лучшим блюзовым альбомом года. Переехав в 1969 году в США, Маклафлин записывается и концертирует с блистательным джазовым саксофонистом Вэйном Шортером и вскоре получает приглашение от легендарного трубача Майлса Дэвиса. С ним Маклафлин участвует в записи эпохальной пластинки Bitches Brew, положившей начало экспериментам по созданию нового универсального музыкального языка — предтечи fusion и джаз-рока.
В начале 70-х годов Маклафлин вместе с барабанщиком Билли Кобхэмом и скрипачом Джерри Гудманом создаёт знаменитую fusion-группу Mahavishnu Orchestra, в составе которой были исполнены поразительные по красоте и целостности произведения. Немалое значение имело и глубокое понимание Джоном индийской философии — несколько лет музыкант провел в Индии, где обрел свое второе имя — Махавишну. Проект собирал полные залы, а записи пользовались большим успехом. Группа просуществовала недолго, но время от времени возрождалась в другом составе.
В это же время Маклафлин записывает еще два альбома, ставшие классикой, — Love Devotion Surrender с гитаристом Карлосом Сантаной и Apocalypse с Лондонским симфоническим оркестром под руководством известного дирижера Майкла Тильсена Томаса. Затем Джон решает создать совместный проект с индийскими музыкантами: скрипачом Шанкаром, перкуссионистом Закиром Хусейном и Раджаваном. Так в 1975 году появляется Shakti, и группа сразу же отправляется в мировое турне. Их альбомы Shakti (1975), A Handful of Beauty (1976), Natural Elements (1976) давно причислены к классике world music.
Несмотря на колоссальный мировой успех Mahavishnu Orchestra, Маклафлин неожиданно отказывается от электрического звучания и создает акустическую группу. В конце семидесятых организует гитарное трио с испанцем Пако де Лусией и великолепным импровизатором Элом Ди Меолой, которое блистательно играет испанское фламенко, обогащенное джазовой импровизацией. На этих записях воспитано целое поколение современных гитаристов.
В 1985 году Джон триумфально исполняет Mediterranean — концерт для гитары и оркестра вместе с Лос-Анджелесским филармоническим и Лондонским симфоническим оркестрами. Второй концерт Europe был записан с одним из лучших камерных оркестров мира Deutsche Kammerphilarmonie. Параллельно Маклафлин пишет музыку для кино, снимается в одном из лучших фильмов о музыке Round Midnight французского режиссера Бертрана Тавернье.
В начале 90-х музыкант собирает новый состав Free Spirits, исполняющий современный композиционный джаз, и осуществляет свою давнюю мечту — записывает альбом Time Remembered с музыкой одного из своих кумиров, пианиста Билла Эванса. В 1996-м выходит его альбом Promise, признанный критиками альбомом года.
Без сомнения, Джон Маклафлин и по сей день остается непревзойденным гитаристом, подобной филигранной техники в роке вообще ни у кого больше нет — отдельные гитаристы, возможно, и достигли его скорости, но по лиричности исполнения и оригинальности прочтения материала ему нет равных. Но его это не успокаивает, он говорит о себе:
— Я — вечный ученик. Не думаю, что когда-нибудь перестану учиться. Это моя навязчивая идея. Я все время высматриваю в музыке всевозможные пути в смысле гармонии, мелодии и ритмики. Для меня величайшим наслаждением является играть и быть исполнителем музыки. Remember Shakti, в любом случае, похоже на интеллектуальную игру, потому что я не могу оценить эту группу с точки зрения других проектов. Это было лучшее, что я мог сделать в то время. Мы давали телевизионное интервью в Париже и первый вопрос был «Какой смысл было восстанавливать Shakti?» Я подумал: «Что за глупости!» — и ответил: «Какой смысл было приходить на интервью с нами?»
— Расскажите, с чего началось ваше увлечение индийской культурой...
— Я стал интересоваться сопоставлением религий, когда мне было 20 лет. Вступил в Общество теософов, потому что у них была превосходная библиотека. Мой аппетит разыгрался, когда я обнаружил удивительную глубину в индийской мысли и философии. Индийская музыка также стала откровением для меня, поразила ее красота и мастерство импровизации — значимость этого для моей джазовой музыки была огромной.
— Как вам удавалось находить баланс между математически выверенной индийской ритмикой и неакадемической, склонной к хао-тическому движению джазовой музыкой?
— Это правда, что чувственность ритма соединяется с математическим складом ума в Индии. Но будь то Африка, Китай, Бразилия или Бомбей — ритм остается ритмом. Если вы попытаетесь импровизировать в джазе без должного мастерства в понимании математики ритма, вы потеряете темп и собьетесь, запутаетесь.
— Альбом Remember Shakti гораздо сильнее погружен в классическую индийскую традицию, чем в какие-либо формы западной музыки...
— Да, все развивалось естественным индийским путем. Как музыканты мы играем ноты, музыку и ритм, и мы надеемся сыграть верную мелодию в правильном стиле, но это лишь часть общего процесса. Что не менее важно, так это взаимодействие музыкантов, а также игра и легкость, которые получаются из этого взаимодополнения — они так же важны, как ноты. Я хочу слышать обмен фразами между двумя людьми. Я хочу узнать, каким воображением они обладают, насколько спонтанно они умеют выразиться. Только так мы становимся открыты и можно увидеть настоящее «я». Идея сделать пластинку пришла позднее.
— Какую роль, по-вашему, сыграл Shakti в становлении и признании мировой музыки?
— Shakti сыграл объединяющую роль в музыкальных отношениях Севера и Юга. Сейчас регулярно проходят встречи Север—Юг. Мы появились очень вовремя, если говорить о нашей музыке. И в дальнейшем, в 80-х, этническая и мировая музыка стали намного популярнее. Люди стали искать новый звук. Глобализация мира — это часть того же самого процесса.
— Вы как-то сказали: «Музыка — это лицо Бога». Можно конкретизировать это высказывание?
— Как и многие другие люди, я уверен, что все мы имеем божественное происхождение и что практически все вокруг является божественным. Мы все вышли из одного, мы все остаемся объединены этим, и мы никогда не сможем отделиться друг от друга и от этого единого. Это персональное убеждение. Все это сводится к интеллектуальной игре, если рассматривать отдельно истину, благо и красоту, которые, вероятно, являются существенными атрибутами того, что мы называем Богом. Если что-то истинно, оно должно быть прекрасно. А музыка прекрасна, значит, она должна быть истинной.
Бог — самое прекрасное из всего прекрасного и источник всей красоты, поэтому музыка должна быть тайными нитями связана с Богом. Другими словами: истина без красоты — это атомная бомба. Поэтому я абсолютно и безоговорочно верю в музыку. Я чрезвычайно взволнован и возлагаю большие надежды на ее будущее.
Федор Шорыгин
«Секретные материалы 20 века» №13(140). 2004