Глава 28 / Начало
Пробуждение было таким же тяжелым, как и отбой. Всю ночь меня преследовали неясные образы. Во сне кто-то кричал, звал меня по имени. В память врезался образ молодой девушки. Смутно знакомой. Но я никак не мог вспомнить откуда я ее знаю.
Перед тем, как раздался противный писк, который и вывел меня из состояния сна, эта девушка указывала мне путь. Вот только я не мог его разглядеть. Монотонный писк, заставил проснуться. Хотелось зажать уши. Я осмотрелся, Микаэля этот звук совершенно не раздражал. Завладев телом, пошёл на звук. Писк раздавался от входной двери. Это что? У них такой звонок? Решил открыть дверь и увидел над входной дверью табло, с мигающими красными буквами. Мне, вернее Микаэлю, предписывалось покинуть квартиру в течение двадцати минут.
- Мик, - сев на подобие кровати, обратился я к хозяину тела, - Ну, неужели тебя не раздражает этот писк?
- Надо же, какой ты чувствительный. Сейчас он запищит громче. Я обычно просыпаюсь, когда соседи в стенку начинают стучать. - Микаэль кинул взгляд на табло, усмехнулся, - никогда не думал, что увижу эту надпись.
Слушай. - Обратился ко мне Мик, когда мы уже катились на самокате по серым, однообразным улицам города. - Что за чувство? Хочу чаю? Это исходит от тебя?
- Нормальное чувство голода. - Пробурчал я. - Проснулся, надо завтракать.
- Завтракать? - Мик весело рассмеялся, - завтра? Это понятно. А кать? Что означает?
- Нет такого слова, кать, - пробурчал я совершенно не понимая, что смешного в слове завтракать. Блин, как же меня раздражает эта серость. Ну, хоть за что-то бы зацепиться взглядом! - Завтракать, это значит кушать. Есть пищу утром. Потом есть обед и ужин.
- Понято. Утоление голода. А зачем три раза? А впрочем, какая разница. Мне эта опция уже не доступна. Поэтому ты уж, как-нибудь без своего чаю. Придумают же словечко. - Усмехнулся Микаэль. И ещё повторил это слово два раза, словно пытался понять вкус чая.
Команда, из так называемых, штрафников, состояла всего из двух человек. Микаэля и ещё одного худого бледного, не совсем молодого мужчины. Впрочем, его возраст не возможно было понять. Серая сморщенная кожа, дёрганные движения подростка, затравленный взгляд.
- Ну, а ты чем провинился? - Поинтересовался у него Мик.
- Так, мелочь, - Буркнул осужденный, - Питер моё имя.
- Да, что за имена у вас?! - Возмутился я. - Ни одного русского!
- Нормальные имена. - Удивился Микаэль. - Международные. Вроде до того, как природа начала наступление на человечество, так было заведено. Для удобства общения.
- Понятно, - вздохнул я. - Закончить мысль мне не дал появившийся комиссар. Не став спрашивать у Микаэля разрешения, я полностью овладел телом. Да собственно он и не сопротивлялся, опять присев на выжженную территорию.
- Пришли? Нарушители. - Ухмыльнулся комиссар. - Слушайте краткий инструктаж. Мало ли, удастся выжить. Будете прощены обществом. - Он весело рассмеялся, широко раскрыв рот и показывая ряд белоснежных ровных зубов. Ест этот гад мясо. Вот уверен, ест!
- Один вопрос, - перебил я его безудержное веселье, - как такой, как вы, выживаете на таблетках для утоления голода.
Комиссар резко оборвал смех.
- Не смотри на меня! - Приказным тоном, не терпящим возражения, выпалил он, - Как же мы тебя, гадёныша прозевали? Ну, ничего, я это исправлю. Всё! На выход. Останетесь до вечера живы, будете прощены. Открывай! - Крикнул комиссар в сторону ворот. Затрещали замки, задвигались запоры, в воротах открылась небольшая калитка.
- Нет! - Закричал Питер, отказываясь выходить за ворота. - Я уже осознал! Это была глупость! Осознал я!
- Что осознал? - Зло зашипел комиссар.
- Что нельзя подбирать раненых птиц. А если, после атаки на купол, найдёшь такую, немедленно сообщить в органы. Осознал я! Я же ничего с ней и сделать не успел! - Рыдал Питер. Два, таких же бледных, неопределённого возраста доходяги, принялись выталкивать несчастного за калитку. Питер упирался и всё повторял, что осознал он, какой опасности подверг всех жителей. Питер так боялся выходить за периметр, что у двоих охранников не хватало сил справиться с ним.
- Да не трать ты силы напрасно, - взял я несчастного за руку. Чуть наклонился к его уху и зашептал. - Там нет ничего страшного. Пойдём. - Мои слова ввели мужчину в ступор и он, как заворожённый, последовал за мной. Калитка поспешно захлопнулась.
А мне в уши ворвался шум леса. Шумели, ветви деревьев, перебираемые ветром, гомонили птицы, где-то вдалеке залаяла собака. Пробежал, словно стадо слонов, суетливый ёж.
Вместе со звуком ворвались ароматы! Приятно запахло грибницей, откуда-то принесло запах дождя, где-то рядом медвежьи метки. С порывом ветерка принесло запах болота. Я стоял и наслаждался. Вот оно! Такое родное, знакомое! Что в этом может быть страшного? Посмотрел на Питера. Он лежал в глубоком обмороке. Внутренним взором глянул на Микаэля. Сжавшись в комочек от страха, он наблюдал за мной. И я только сейчас обратил внимание на головокружение. Понятно, Питер не в обмороке, его просто опьянил свежий воздух. Так бывает у людей, которые долго находятся в закрытом помещении. Наклонился, похлопал его по щекам. Привел в чувство.
- Я ещё жив? - Затравленно озираясь по сторонам, поинтересовался мой, теперь уже, попутчик. В это время стайка неугомонных птичек пронеслась низко над нашими головами, Питер закричал, прикрыл голову руками, и как можно ниже пригнулся.
- Ты чего? - Удивился я. - Это птицы. Ты такую хотел спасти. Им просто интересно, кто мы. Не пуганные. Ни знают человека. Стайка развернулась, опять пронеслась над нашими головами, и уселась на ближайшую ветку.
-Это обыкновенная пищуха. Она насекомыми питается, - пояснил я дрожащему Питеру. - Мы для них не по зубам. Велики очень.
- Я не идиот! - Взвизгнул Питер, натягивая серый воротник комбинезона на нос. - Они разносят инфекцию! Чего стоит лестириоз! А аллергия?! А птичий грипп?! Это опасно! Это может убить!
- Мама дорогая, - закрыл я глаза ладонью. - реально, горе от ума! Я теперь понял, как лес пытается убить человечество! Аллергией?
- Ничего смешного! - Поднял палец вверх Питер, - отек Квинке, это тебе не шутки! А ожоги! Я видел людей с ожогами. Жуткие волдыри!
- Ну, с дуру можно и в тарелке с борщом утопнуть, - хмыкнул я.
Обернулся, посмотрел на стену. Она вся была увита плющом. Надо же, таким стал мягким климат? Не за один год так заплёл плющ стену. Скоро под собственной тяжестью обрушится на землю.
Видел я такое, когда на юге был. Красивая стена кирпичного дома, вся увитая плющом, как на картинке. Лишь вырезанные в растении окна, чтобы свет в дом проникал. И вот на ваших глазах вся эта красота начинает рушиться, сползать с самого верха. Вместе с верхним слоем кирпича. Просто плющом так густо заплело стену, что его корешки, впившиеся в кирпич, не выдержали собственной тяжести, и рухнули на землю. С плющом ничего не произойдёт. Он извернётся листочками к солнцу и дальше продолжит расти. А вот дом... Дом пострадал сильно. Хозяевам или новую кладку делать или штукатурить стену. Нда! Великое нашествие природы на человечество! Продолжение