Пушкин был заядлым танцором, театралом и балетоманом. Время, которое Пушкин провёл «под сению кулис», было для русского балетного театра выдающимся. В те годы русские балеты завоевывают европейскую сцену, а русские балерины — сердца. Пушкин же в «Евгении Онегине» называет причину успеха: «Душой исполненный полёт», вот что дал русский балет миру.
«Полётность» ему однако придал француз — балетная знаменитость того времени, Шарль Дидло. Пушкин был знаком с ним лично, в его балетах ценил прежде всего «живость воображения» и «чувство — живое и верное».
Дидло, не только хореограф, но и педагог, вывел на сцену и воспетую Пушкиным русскую Терпсихору: именем увенчанной лаврами музы танцев поэт награждает приму Петербургского балета, «блистательную и полувоздушную» Авдотью Истомину: «Одной ногой касаясь пола, Другою медленно кружит, И вдруг прыжок, и вдруг летит, Летит, как пух от уст Эола; То стан совьет, то разовьет И быстрой ножкой ножку бьет…» Романтизм и строгая отточенность вдохновенного танца, вот что делало Истомину в глазах Пушкина богиней.
Пушкин был увлечен не только балетом, но и балы посещал, досконально знал все бальные церемонии и их тайные смыслы. В его «Евгении Онегине» бал блестит во всей красе: Однообразный и безумный, Как вихорь жизни молодой, Кружится вальса вихорь шумный, его сменяет гром мазурки: Припрыжки, каблуки, усы…страсти успокаивает котильон, старинный французский танец-игра, в нем танцоры повторяют вслед за первой парой фигуры всех танцев бала в его завершение.
Балет Пушкина вдохновлял и благотворно влиял на его поэзию. Балы же сыграли в его жизни роковую роль. На балу он встретил жену. На другом балу его Натали слишком долго танцевала с Дантесом. Прямо как Ольга с Онегиным на глазах у Ленского. И в жизни, как и в романе в стихах, все кончилось роковой дуэлью.