Аннотация
Взгляды М. Кляйн на специфику и фунционирование параноидных (персекуторных) и депрессивных тревог развивались на протяжении всего периода её исследований. Она отмечала их особенную важность для теории и практики. Цель данной работы – анализ тревог в плане феноменологии, происхождения, направленности, принципов функционирования, особенностей объектных отношений, взаимодействия, защитных процессов.
Шишов М.С. Параноидные и депрессивные тревоги в психоанализе Мелани Кляйн // Психология человека и общества. 2024. № 6 (70). С. 87-95.
Roger Payne "Scylla Attacking The Ship Of Odysseus"
Введение
На протяжении всей своей психоаналитической деятельности интерес М. Кляйн был сосредоточен на исследовании тревог, которые могут быть разделены для схематичности на два набора:
1. Параноидные (персекуторные) тревоги.
2. Депрессивные тревоги.
Такое разграничение представляет ценность, как с теоретической, так и с практической точки зрения. Оно помогает в понимании, анализе объектных «корреляций», «флуктуаций», которые бывают разных типов и направленностей [3, с. 261; 1, с. 148; 4, c. 54]:
– между внутренними и внутренними объектами / внешними и внешними объектами;
– между внутренними и внешними объектами [2, с. 124];
– между внутренними (невротическими) и внешними (объектными) тревогами [2, c. 124];
– между «хорошими» и «плохими» объектами [2, с. 114];
– между объектами и ситуациями;
– между объектами и частями «Эго» [5, c. 227];
– между влечением к жизни и влечением к смерти [6, c. 109, 124, 139].
Параноидные (персекуторные) тревоги.
Согласно М. Кляйн, первым способом защиты «Эго» ребенка от тревоги и деструктивных импульсов, направленных против Самости и внешнего мира на самой ранней фазе развития, является отрицание. Отрицается сама психическая реальность.
Далее в силу вступают механизмы интроекции и проекции. Ребенок проецирует свои деструктивные влечения, импульсы, эмоции на объекты, ощущает их «плохими», представляет их как преследователей, которых он боится, изгоняет, уничтожает разными способами. Если параноидные тревоги слишком сильны, то последствием этого могут быть укрепление точек фиксации психозов и криминальные наклонности, так как «Эго» начинает использовать отрицание для внешней реальности:
«...это приводит ребенка в ярость. Он вскакивает, барабанит в дверь, смахивает со стола заварочный чайник и кружку, так что они разлетаются на мелкие кусочки. Он взбирается на подоконник, открывает клетку и пытается ткнуть белку ручкой... Он размахивает щипцами подобно мечу и начинает ими срывать обои».
Внутри тела идет синхронный этому процесс: внутренние «плохие» объекты, части уничтожаются, удерживаются в подчинении, отрицаются или отбрасываются во внешний мир. Совокупность этих процессов формирует сущность параноидных (персекуторных) тревог. Стоит отметить, что им зачастую сопутстуют:
– страх уничтожения (смерти «Эго») различными способами (здесь будет полезно обратится к герметизации Лакана *);
– ощущение, что жизнь под угрозой;
– страх неконтролируемого могущественного объекта;
– травма рождения (тревога разлуки);
– фрустрация телесных потребностей, боль, латентные и манифестные соматические проявления.
[p]* Герметизация агрессии (Ж. Лакан)
[p]Уровень
Форма
Уровень органики
Мотивация ядом, отравление
Магия
Порча, сглаз, проклятие
Телепатический уровень
Влияние
Уровень болезни
Физическое вмешательство
Уровень злоупотребления
Увод интенции
Уровень лишения
Кража секрета
Профанация
Нарушению интимности
Юридический уровень
Ущерб
Преследование
Шпионаж, запугивание
Престижность
Клевета, покушение на честь
Требовательность
Эксплуатация
Страх внутренних объектов не уничтожается окончательно с их проекцией вовне, так как «триумф над объектами подразумевает их желание триумфа над субъектом» [3, c. 270]:
«Вещи, с которыми он плохо обращался, оживают... Печь обрушивает на мальчика ливень искр. Он скрывается за мебелью».
Кроме того, при параноидных тревогах каждая отщепленная, отброшенная часть вновь вырастает в отдельного преследователя:
«Клочки порванных обоев начинают шевелиться и подниматься, превращаясь в пастушек и овец. Еле дыша, он скрывается в парке у дома. Но и там воздух полон ужаса, насекомые, лягушки, ... – все они атакуют» [9, c. 22].
Так развивается чувство недоверия и ощущение преследования. Ещё один пример этого мы можем найти в сюжете о льве и пчелах:
« ... и сделал там Самсон пир, как обыкновенно делают женихи. И как там увидели его, выбрали тридцать брачных друзей, которые были бы при нём. И сказал им Самсон: загадаю я вам загадку ..: из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое... В седьмой день сказали они жене Самсоновой: уговори мужа твоего, чтоб он разгадал нам загадку; иначе сожжем огнем тебя и дом отца твоего; разве вы призвали нас, чтоб обобрать нас?» (Суд. 14:10-15) [10, c. 124; 11, с. 193].
Проецируются и изгоняются не только «плохие» части себя, но и «хорошие», любимые. Процессы изгнания этих частей в другие объекты, установления контроля над ними, манипуляции ими, а также реинтроекция этих частей являются важными этапами процесса проективной идентификации, которая тесно связано с параноидными тревогами. Следствием этого может быть то, что для субъекта эти тревоги могут быть неочевидны. Тревоги могут уходить в фон, рассеиваться и создавать ощущение внутренней безжизненности.
Здесь и далее, чтобы проиллюстрировать различные процессы, связанные с тревогами, я предлагаю обратиться к примерам, взятым из 40-41 глав «Книги Бытия»: «прогневался фараон на двух царедворцев своих... и отдал их под стражу в дом начальника телохранителей…» (Быт. 40:1-4). Происходит проекция фараоном содержимого своих тревог, которые были изгнаны, путем заключения под стражу слуг.
«...Заключенным в темнице виделись сны, каждому свой сон, обоим в одну ночь, каждому сон особого значения... И рассказал главный виночерпий Иосифу сон... мне снилось, вот ... я взял ягод, выжал их в чашу фараонову и подал чашу в руку фараону… Главный хлебодар... сказал Иосифу..: вот на голове у меня три корзины решетчатых... и птицы небесные клевали ее из корзины на голове моей... На третий день, день рождения фараонова, сделал он пир для всех слуг своих и вспомнил о главном виночерпии и главном хлебодаре среди слуг своих; и возвратил главного виночерпия на прежнее место, и он подал чашу в руку фараону, а главного хлебодара повесил на дереве... » (Быт. 40:5-21).
В приведенных отрывках мы можем наблюдать примеры проективной и интроективной идентификаций. Анализируя фрагмент, можно отметить, что характерные защиты в картине параноидных тревог фараона направлены преимущественно на аннигиляцию «преследователей», день рождения также указывает на то, что тревоги касаются именно «Эго». Сны слуг описывают характер тревог фараона.
Таким образом, суть параноидной (персекуторной) тревоги – это чувство, что существует враждебный объект, склонный причинить страдания, нанести ущерб, уничтожить. Он может быть представлен одним человеком или многими людьми, силами природы, магическими силами, судьбой, временем.
Депрессивные тревоги
До определенного периода своих исследований М. Кляйн считала, что депрессивные тревоги генетически происходят от параноидных. Она объясняла это тем, что тревога преследования, которая изначально ощущается по поводу «Эго», распространяется на «хорошие» объекты. Из этого следует, что защита внутренних и внешних «хороших» объектов от разрушения и дезинтеграции становится синонимом выживания «Эго».
На более поздних этапах своих исследований М. Кляйн предположила, что оба типа тревог проявляются с рождения, а сущность депрессивных тревог обозначила как переживание вины, что вред, нанесенный объекту, был вызван агрессивными и садистическими импульсами субъекта. Это вина может распространяться на любое зло, направленное на объект, в том числе на вред, причиненный объекту его преследователями. Побуждение исправить или аннулировать этот вред выражает репаративные тенденции, свойственные депрессивным тревогам.
Важной особенностью этого типа тревоги является специфический процесс интроекции. Он заключается в одновременном синтезе любимых и ненавистных аспектов целостного объекта. Этот процесс проживается как горевание, и, вместе с тем обесценивает параноидные и шизоидные механизмы разрушения объектов (изгнание, проекция, дисперсия, диффузия, расщепление) по ряду причин:
– тревога о том, что «хороший» объект может быть расщеплен, рассеян, изгнан вместе с «плохим»;
– страх испортить «хорошие» внешние объекты, выбрасывая что-то «плохое» из себя;
– вина за причастность к разрушению чего-то «хорошего» в самом себе, к ослаблению своего «Эго».
Эти принципы можно проиллюстрировать фрагментом «Притчи о сеятеле»:
«Когда же люди спали, пришел враг его и посеял между пшеницею плевелы и ушел; когда взошла зелень и показался плод, тогда явились и плевелы. Придя же, рабы домовладыки сказали ему: господин! не доброе ли семя сеял ты на поле твоем? откуда же на нем плевелы?.. хочешь ли, мы пойдем, выберем их? Но он сказал: нет – чтобы, выбирая плевелы, вы не выдергали вместе с ними пшеницы» (Матф. 13:25-29).
Преобладающим защитным процессом в депрессивной тревоге является вытеснение. Вытесняются проявления инстинкта смерти (импульсы, фантазии) поскольку если их не обуздать, то они вызывают боль и страдания. Зачастую результатом такого вытеснения является пустота:
«Однако перед Рождеством деверь забрал одну картину, которую давал только на время... На стене осталось пустое место, которое необъяснимым образом, казалось, соответствовало пустому пространству внутри нее. Это привело Рут в состояние глубочайшей печали. Пустое пространство стало причиной того, что она забыла свой красивый дом, свое счастье, своих друзей, все...».
Таким образом, депрессивные тревоги выражают чувства горя, беспокойства, вины по поводу «хороших» объектов, которые повреждаются, страдают, пребывают в испорченном состоянии, превращаются в «плохой» объект, уничтожаются, утрачиваются. На уровне «Ид» это ощущается как фрустрация, претерпевание от «Супер-Эго», «Эго».
Не смотря на то, что параноидная (персекуторная) и депрессивная тревоги концептуально отличаются друг от друга, Кляйн отмечает, что клинически они часто смешаны, что можно пронаблюдать в ряде случаев:
– маниакальные, обсессивные защиты;
– депрессия;
– параноидные защиты от депрессивной позиции;
– проекция депрессии на объекты, проективная идентификация;
– нестабильность объектов.
Под депрессией Кляйн подразумевает «крах» депрессивной позиции (депрессивные тревоги не справляются, поэтому включаются также и параноидные), ведущий к тому, что параноидная и депрессивная тревога становятся равнозначными (страх смерти равнозначен страху уничтожения объектов). Мелани Кляйн отмечает, что часто обнаруживала у людей, страдающих от депрессии, страх умирающих или мертвых объектов внутри них и идентификацию «Эго» с объектами в этом состоянии. Так же депрессия может появляться из-за особенностей отношений с внешним миром, например жестокости, агрессии к действительным предметам и людям. Пример мы можем встретить в продолжении текста о снах:
«И сказал фараон Иосифу: мне снилось: вот, стою я на берегу реки; и вот, вышли из реки семь коров тучных плотью и хороших видом и паслись в тростнике; но вот, после них вышли семь коров других, худых, очень дурных видом и тощих плотью: я не видывал во всей земле Египетской таких худых, как они; и съели тощие и худые коровы прежних семь коров тучных; и вошли тучные в утробу их, но не приметно было, что они вошли в утробу их: они были так же худы видом, как и сначала. И я проснулся. Потом снилось мне: вот, на одном стебле поднялись семь колосьев полных и хороших; но вот, после них выросло семь колосьев тонких, тощих и иссушенных восточным ветром; и пожрали тощие колосья семь колосьев хороших» (Быт. 41:17-24).
Управляя своими объектами, субъект воображает, что будет предохранять их не только от нанесения вреда ему, но и друг другу. Однако если «Эго» слабо, то и способности к интеграции слабы, и в таком случае обостряются тенденции к расщеплению, превращающие «хороший» объект в «разрушенного» преследователя. Преследования и нападения объектов друг на друга, необходимость примирять их внутри «Эго» с исходящей от «Ид» ненавистью, создают чувство, что «Эго» является жертвой. Тревога, что субъект разрушил «хорошие» объекты в своей фантазии, ощущается, как вина, «нечистая совесть». Такие ситуации могут возникать по ряду причин:
– противоречивость и невозможность выполнения требований объектов;
– отсутствие устойчивой идентификации с объектом;
– сложности в сохранении объекта;
– сильные параноидные тревоги;
– тестировании внутренних опасностей с помощью внешней реальности;
Другая важная особенность депрессивных тревог: если «Эго» начинает в большей степени идентифицироваться только с «хорошими» интернализированными объектами, то либидинозные влечения (голод) и механизм интроекции могут серьезно усилиться (маниакальные защиты). В то же время субъект может начать осознавать неспособность защитить и сохранить любимые объекты против преследующих объектов и «Ид». В таком случае депрессивные тревоги могут проявляться и усиливаться.
Ослабление инкорпорированных объектов также может явиться предпосылкой для борьбы с тревогами, навязчивыми или маниакальными способами. Контроль и управление объектами в этих случаях будет реализовывать ряд функций:
– защита от тревог;
– осуществление репараций;
– тестирование реальности тревог и их опровержение;
– обращение к «хорошему» объекту для защиты от преследователей;
Заключение
Результатами данного исследования является анализ параноидных (персекуторных) и депрессивных тревог по ряду характеристик (табл. 1).
Таблица 1. Анализ тревог
Параноидная тревога
Депрессивная тревога
Определение
– чувства и фантазии, характеризуемые страхами разрушения, смерти, фрагментации по отношению к «Эго».
– мучительная форма вины, возникающая как следствие амбивалентных чувств по отношению к объекту.
Проявления
– вспышки агрессии, ненависти;
– тревога преследования;
– страх наказания, попадания в зависимость, ограничения свободы, страх магического воздействия, заговора, предательства;
– замирание / ажитированность спешка, страх опоздания;
– психозы, искажения реальных отношений;
– отчаяние от несвязанности и разбитости в случае невозможности положится ни на «хороший» объект, ни на Самость (шизоидные процессы);
– боль, латентные и манифестные соматические проявления.
– горе, беспокойство, тревога, тоска, страх потерять «хорошие» объекты, жажда вернуть их;
– идентификация «Эго» со страданиями «хороших» объектов в борьбе против преследующих «плохих» объектов;
– попытки отмненить, аннулировать состояние дезинтеграции, фрагментации;
– вина за причастность к разрушению «хорошего» в самом себе;
– вина за ослабление «Эго» процессами расщепления и диффузии/дисперсии (депрессия шизофреника).
Направление тревоги
– страх за себя, «Эго»;
– страх за жизнь.
– страх за объект.
Принцип
– защита «интересов Эго»;
– сохранение «Эго» от атак внутренних и внешних «плохих» объектов и «Ид»;
– проекция депрессии и вины на объект, с целью дальнейшей реинтроекции
(проективная идентификация).
– интеграция расщепленных частей «эго»;
– синтез любви и ненависти;
– тенденции к репарации;
– сохранение «хороших» объектов от атак «плохих» объектов и «Ид».
Происхождение
– отклонение, расщепление деструктивных импульсов, представленных внешними и внутренними (внутри тела) преследователями;
– расщепление деструктивных импульсов.
– происхождение связано с желанием совершить репарацию за деструктивность;
– развиваются по мере укрепления силы «Эго» по отношению к объектам.
Защиты
параноидные:
– подавление, уничтожение;
– отрицание;
– проекция;
шизоидные:
– расщепления;
– дисперсия, диффузия;
– идеализация (любовь) / обесценивание (ненависть).
– вытеснение;
– интроекция;
– сублимация;
– маниакальные защиты.
Взаимодействие Ид и Супер-Эго
– Эго обманывает «Супер-Эго», которое угрожает, преследует «Ид»;
– «Ид» может получать безсознательное удовольствие (нарциссическое, садистическое).
– «Ид» и «Эго» проигрывают «Супер-Эго», находятся во фрустрации;
– ненависить «Эго» к «Ид»;
– Ид может получать удовольствие от успешной репарации.
Преобладающий принцип
– принцип удовольствия, достигающийся через параноидные и шизоидные защиты.
– принцип реальности, тенденции узнавать реальность тогда, когда она связана с непреодоленной фрустрацией, страхом несчастного исхода.
Объект
– объект представляет собой множество отдельных преследователей, так как каждая отщепленная часть вновь вырастает в преследователя.
– объект ощущается как некая целостность, которая отсутствует, утрачена, повреждена, о которой тоскуют;
– фрагментированный на части объект, который хотелось бы объединить в одно целое, за счет слияния двух влечений, в которых доминирует влечение к жизни.
Инкорпорация
– непостоянная, нестабильная, слабая интернализация, которая ощущается, как «некоторое беспокойство» об объекте;
– «Эго» инкорпорирует объект каннибалистическим путем, но отрицает, что чувствует беспокойство о нем;
– фантазии о завлечении внешнего «хорошего» объекта к себе вовнутрь.
– сильная интернализация;
– тревоги по отношению к интернализированному «хорошему» объекту, также рассматриваются по отношению к части «Эго», которая переживается как содержащая «хороший» объект («хорошая часть»);
– субъект вынужден повторять инкорпорацию «хорошего» объекта, из-за тревоги, что он уничтожил его своим каннибализмом;
– тревога о том, что внешний «хороший» объект может подвергаться опасности внутри человека, когда инкорпорируется (стыд/вина принятия).
Генерализация
– тревога переживается большинством частей расщепленного «эго»;
– параноидная тревога может доминировать на фоне депрессивной тревоги.
– вина и депрессия переживается лишь некоторыми частями «эго», которые могут быть недосягаемыми, но могут проявиться спонтанно, систематически или в ходе анализа.
Оральные фиксации
– ослабление оральных фиксаций, ослабление аппетита, отвержение еды;
– страх оказаться поглощенным;
– тревога, не станут ли разрушенные внутренние объекты источником яда и деструктивности, заставляет быть недоверчивым.
– усиление оральных фиксаций, голод, жадность, желание поглотить «хороший» объект;
– с другой стороны, может быть ослабление из-за тревоги, что внутренний «хороший» объект подвергается опасности принятием «плохих» веществ извне.
Перверсивная динамика
– эксгибиционизм.
– вуайеризм.
Динамика «инстинкта знания» (эпистемофилические импульсы)
тревоги связаны с процессами структурирования информации:
– установление отношений между полученными знаниями, их систематизация воспроизведение, формулировка, выражение
самопознание, самопонимание;
– внутренние психические процессы;
– телесность, представление о внутренностях, частях тела;
– конкретное мышление;
– границы между «Эго» и объектом, символом и символизируемой вещью.
тревоги связаны с процессами получения информации:
– усваивание знаний;
– способность понимать и оценивать внешний мир;
– чувство ориентации в широком и метафорическом смыслах;
– тестирование реальности;
– амбивалентное восприятия объекта, как и хорошего, так и плохого, в итоге приводят к более реальному восприятию действительности;
– связаны с символизацией.
Взаимодействия тревог
– если параноидная тревога доминирует, то переживание депрессивной тревоги, вины, любви к объекту отступают, а деструктивные импульсы кажутся оправданными;
– параноидная тревога мешает процессам интеграции и переживания депрессивной тревоги – поврежденный объект может превратиться в преследователя, а побуждение исправить или оживить его в потребность усмирить и успокоить преследователя.
– когда чувства любви доминируют над деструктивными импульсами, параноидная (персекуторная) тревога отступает;
– страх, что «хороший» объект будет изгнан, приводит к обесцениванию параноидно-шизоидных механизмов изгнания, проекции, расщепления, дисперсии, диффузии).
Объектные отношения и способность любить развиваются только в случае, если тревоги не чрезмерны. Именно поэтому Кляйн обращала внимание на то, что именно исследование и модификация тревог, в том числе обращенных в агрессию, является для неё главным в анализе. Сферами исследования тревог являются различные отношения и взаимодействия:
– агрессия / либидо [2, с. 127];
– проекция / интроекция [6, c. 180];
– «давать» / «брать» [12, c. 254];
– структурирование знаний / получение знаний [16, c. 64-65, 74-78].
– расщепление / реинтеграция, синтез [7, c. 285];
– отвержение интеграции / поиск интеграции [7, c. 284];
– расщепление, диффузия, дисперсия, рассеивание / аннулирование расщепления [10, c. 38].
Список источников:
1. Кляйн М. Вклад в психогенез маниакально-депрессивных состояний // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. II: «Любовь, вина и репарация» и другие работы 1929-1942 годов. Ижевск : ERGO, 2007. С. 139-177.
2. Кляйн М. О теории тревоги и вины // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. V: «Эдипов комплекс в свете ранних тревог» и другие работы 1945-1952 гг. Ижевск : ERGO, 2009. С. 103-127.
3. Кляйн М. Скорбь и ее связь с маниакально-депрессивными состояниями // Психоаналитические труды: в 7 т. T. II: «Любовь, вина и репарация» и другие работы 1929-1942 годов. Ижевск: ERGO, 2007. С. 257-292.
4. Кляйн М. Эдипов комплекс в свете ранних тревог // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. V: «Эдипов комплекс в свете ранних тревог» и другие работы 1945-1952 гг. Ижевск : ERGO, 2009. С. 3-67.
5. Кляйн М. Заметка о депрессии у шизофреника // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. VI: «Зависть и благодарность» и другие работы 1955-1963 гг. Ижевск : ERGO, 2010. С. 223-229.
6. Кляйн М. Зависть и благодарность // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. VI: «Зависть и благодарность» и другие работы 1955-1963 гг. Ижевск : ERGO, 2010. С. 103-182.
7. Кляйн М. О чувстве одиночества // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. VI: «Зависть и благодарность» и другие работы 1955-1963 гг. Ижевск : ERGO, 2010. С. 279-298.
8. Кляйн М. Заметки о некоторых шизоидных механизмах // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. V: «Эдипов комплекс в свете ранних тревог» и другие работы 1945-1952 гг. Ижевск : ERGO, 2009. С. 69-101.
9. Кляйн М. Ситуации инфантильной тревоги, отраженные в произведениях искусства и творческом импульсе // Психоаналитические труды: в 7 т. T. II: «Любовь, вина и репарация» и другие работы 1929-1942 годов. Ижевск: ERGO, 2007. С. 19-45.
10. Кляйн М. Об идентификации // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. VI: «Зависть и благодарность» и другие работы 1955-1963 гг. Ижевск : ERGO, 2010. С. 31-78.
11. Лекции Мелани Кляйн по психоаналитической технике / ред. Дж. Стайнер. М. : Научный мир, 2021. 224 с.
12. Кляйн М. Любовь, вина и репарация // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. II: «Любовь, вина и репарация» и другие работы 1929-1942 годов. Ижевск : ERGO, 2007. С. 205-255.
13. Кляйн М. Персонификация в игре детей // Психоаналитические труды: в 7 т. T. II: «Любовь, вина и репарация» и другие работы 1929-1942 годов. Ижевск: ERGO, 2007. С. 3-18.
14. Кляйн М. Некоторые теоретические выводы относительно эмоциональной жизни младенца // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. V: «Эдипов комплекс в свете ранних тревог» и другие работы 1945-1952 гг. Ижевск : ERGO, 2009. С. 187-230.
15. Кляйн М. О критериях завершения психоанализа // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. V: «Эдипов комплекс в свете ранних тревог» и другие работы 1945-1952 гг. Ижевск : ERGO, 2009. С. 141-148.
16. Кляйн М. Вклад в теорию интеллектуального торможения // Психоаналитические труды: в 7 т. / T. II: «Любовь, вина и репарация» и другие работы 1929-1942 годов. Ижевск : ERGO, 2007. С. 63-81.
Автор: Шишов Максим Сергеевич
Психолог, Телесно-ориентированный терапевт
Получить консультацию автора на сайте психологов b17.ru