В голове и ушах звенело. Да так, что Григорий ничего не слышал. Даже, как муха навозная, медленно и громко прожужжав над ним, спикировала прямо на его нос. Брезгливо смахнув мохнатую, он приподнял отяжелевшие веки. Медленно, не поворачивая головы, обвел глазами вокруг и, горестно вздохнув, крепко зажмурился.
Оказывается, он, промокший насквозь, ничком валялся не где-нибудь, а в луже. И в какой! Из пива с пакетным молоком. Эти два любимых его напитка упали с импровизированного столика во время его судьбоносного падения с высоты всего его роста. Упали и перемешались. Аромат в гараже стоял, конечно, ни с чем несравнимый.
Но это – еще полбеды. Ладно, Ленке что-нибудь можно соврать, про молоко, которое он так и не донес до дома, свернув в свое верное и надежное укрытие. Типа, с котейками-дворнягами поделился. Но что сказать про тирамису, любимый ее десерт, за которым она его и послала сегодня?
Ведь эта вкуснятина, выпав из разорвавшейся упаковки, со всей силы плюхнулась прямо в эту лужу, а потом быстро и щедро напиталась, как и нарядный Гришин прикид, этой жуткой смесью. И, вот, теперь десертик, на который больно смотреть, развалившись на части, лежит чуть ли не перед самым носом Григория.
Вот попал, так попал. Всяко бывало. Но… чтобы такое?
- Эх, Ленка, и надо же было тебе позвонить именно сейчас… - горько прошептал мужчина, даже не пытаясь подняться на ноги, потому что не было у него ни сил, ни желания вставать. Надо было, пока Ленка не заявилась, срочно прийти в себя и обдумать, как дальше быть, что врать-то.
Но жена словно услышала его мысли. Телефон зазвонил второй раз. Правда, звонком это нельзя было назвать даже с натяжкой. Он сначала подозрительно крякнул, а потом почти сразу вовсе заглох. Григорий, собственно и не спешил брать его в руки. А смысл!? Ведь понятно, почему себя так ведет проверенный годами гаджет.
А как может себя вести телефон, бессовестно валяющийся в той самой луже, где и хозяин прохлаждался, и тирамису, и все, что было на том столике, снесенном Григорием при попытке быстро ответить жене. Он же только-только отхлебнул пенного, только-только поставил на столик покупки для благоверной. А тут – трезвон. И надо же, под руку.
Григорий лежал и чуть не плакал. Ведь Ленка примчит с минуты на минуту, разорется, аки сирена, обыск устроит и все его секретики найдет. А он… Так и не отдохнул, не выдохнул, как мечталось. И, вообще, жена сейчас все узнает. От приближения неизбежного финала парню захотелось вскочить и бежать, куда глаза глядят.
Хм… А может, и хорошо, что узнает! И что он не обхаживает Светку с первого подъезда, и не свою сменщицу в кино водит, и всех других, к кому жена дико ревновала. И что он просто думу тут свою думает, сил набирается в отцовом гаражике, отдых в котором Григорий придумал после очередной разборки.
Он уже пару лет, как здесь обосновался. В этом убежище, необустроенном и сиротливом, жил какую-то свою, счастливую жизнь. Здесь было так хорошо! Тихо, спокойно, без истерик, без претензий. Всего полчаса одиночества. Иногда часик. И все. Ничего больше не надо. Ну, разве что пивасик раз в месячишко… Ему этого хватало, чтобы спокойно переносить все придирки.
Нет, Ленку он свою обожал. Каждое движение ее души тут же предупреждал. Даже на вторую работу устроился, чтобы она могла и на море съездить, и купить себе женские штучки, на которые тоскливо засматривалась. Вот только ребеночка не мог обеспечить, особенно после того, как та однажды сорвалась. С тех пор, ее как будто подменили.
В тот лень дождь лил и лил. У дома море морское собралось из дождевой воды. Гриша, выйдя из подъезда, засмеялся, увидев, как соседка на тонких шпильках через лужу пытается перейти. Ну, и подал галантно той руку. Светка разулыбалась, полезла обниматься. Григорий едва отбился от нее, чтобы не опоздать на работу.
Да только забыл он оглянуться на окошко, чтобы помахать рукой жене своей, как до этого всегда делал. Ну, а если бы и оглянулся, то ужаснулся, до чего исказилось милое Ленкино личико. На нем сначала обида образовалась, потом злость, затем ненависть непримиримая, а уж после всего этого – какая-то неженская решимость.
Вон, что, оказывается, происходит у нее под носом. Муж-то с соседкой крутит шуры-муры. Ну, подожди! Елена перестала здороваться с одноклассницей-соседкой. А потом законфликтовала с другими женщинами, с которыми, как ей казалось, муженек любовь крутит. И стала за ним в оба глаза следить. Ни разу не поймала на горячем. Ну, ничего, еще не вечер, успокаивала она себя.
Каждую минуту считала, несчастная. Если муж опаздывал, неслась на улицу, чтобы посмотреть, с кем идет. Так замучила его, что, хоть разводись. Но Гриша любил Ленку, и он не он будет, если позволит такое сотворить. Ну, и чтобы терпеть ее выходки, однажды придумал вот эти походы в магазин. Так и очутился в отцовом гараже.
Сегодня Лена послала мужа за молоком и десертом. Ждала его. Все глаза проглядела уже в окошко. А его все нет и нет. Ну, и позвонила, чтобы проверить - возьмет или не возьмет трубку. Не возьмет, значит, все понятно. В этот момент бедный Гриша, перепутав время своего возвращения, расположился в гаражике, чтобы выдохнуть. А чтобы достать свое лакомство, которое позволял себе раз в месяц, вынул все продукты из пакета. И... только отхлебнул, а тут звонок.
Чтобы жена ни в чем таком не заподозрила, решил ответить моментально, на ходу придумывая отговорки по поводу своего опоздания. Ну, в этот момент все и свалилось на пол. Гриша даже не сопротивлялся, когда, поскользнувшись, ухватился за подвижный столик с продуктами и грохнулся на пол. Понимал, что бесполезно.
Вот и лежал обреченно сейчас в луже, по которой, как и по его модным штанам, ползали мухи и пчелы. Ну, и пусть приходит Ленка. Может, выносить мозг и ревновать к березкам перестанет... Чтобы удобнее было дожидаться, Григорий даже руки за голову положил. Вот пусть, анафема, увидит, до чего довела!
Все бы ничего. Но вот только Григорий обо всем этом думал, уснув крепким сном. Очнулся от истошного Ленкиного крика. Убили, кричала девушка, спасите, помогите. Обнимала мужа, целовала, гладила голову, руки и приговаривала то, чего он так всегда хотел слышать.
- Гришка, не умирай, умоляю, - рыдала женщина, положив голову мужа себе на колени. – Я люблю тебя, балбеса, больше жизни, никого не любила так. Все тебе прощу. Никогда слова поперек не скажу. Только встань, ну, пожалуйста…
Хотел Григорий еще попритворяться, уж больно понравилось ему то, что говорила его Елена прекрасная. Да только жалко ее стало. Ведь она не притворялась, как он. Вон, как убивается. Видать, любит. Вот и тронул ее рукой, мол, вот, он, я, живой и невредимый. Улыбается, смотрит на нее влюбленными глазами.
Тут Ленка замерла. Несколько секунд помолчала. По ее лицу прямо видно было, как мысли бегают у нее там, в голове. Гриша напрягся, и правильно сделал. Жена резко сбросила его голову с колен, поднялась, взяла руки в боки, презрительно толкнула в бедро мужа носком тапка, повернулась и ушла с гордо поднятой головой.
Вот тут пришел черед обмирать Григорию. Он понял, что его раскусили. Поднялся на колени сначала, потом на ноги, и виновато поплелся за Ленкой, которая топала по лужам, не разбирая дороги, как гренадер. Дома они молчали. Гриша знал, что говорить сейчас бесполезно. А Ленка? А Ленка уже примерно знала, что дальше делать.
… Прошла неделя. Григорий собирался на работу. Сегодня ему впервые не хотелось уединиться в гараже. Ленка была все эти дни - как шелковая. Не придиралась. Не ревновала. Не задиралась. Сама в магазин бегала. Наряжалась к его приходу. Что-то случилось? Неужели надумала что-то плохое? Все стало понятно чуть позже.
Гриша, возвращаясь с работы, не вошел в подъезд, а остался сидеть на качельках. Раскачиваясь, думал – идти в гараж или нет. Неа, не хотелось. Разве что... просто так, по привычке. Но тут его кто-то в спину подтолкнул, раскачивая качели.
- Ну, что, Гришаня, домой не идешь, а? – послышалось сзади. – А я тоже не хочу. Пошли-ка вместе?
Григорий чуть с качелей не свалился от неожиданности. Перед ним стояла жена в причёске, в стильном прикиде и с пакетами в руках. Увидев, что оттуда выглядывает закуска и то, что к ней обычно полагается, молодой человек не выдержал и стал улыбаться. Спрыгнув с качели, забрал в одну руку пакеты, а второй взял под руку жену.
Ничего не понимая, Гришка дрожащими руками открывал свой гаражик. И даже не заметил, что двери выкрашены и что ключ не подходит. Когда Елена своим ключом открыла гараж, Гриша обомлел. Внутри не просто не осталось и следа от того безобразия. Здесь было чисто и уютно, комфортно обустроено, как в квартире... Заходи и - живи.
Через 9 месяцев Гриша стоял у роддома и, размахивая дюжиной надутых шариков, орал признания в любви к Ленке. А та, запахиваясь в халатик и накинув на себя одеялко, махала ему рукой, ставила сверточек столбиком и показывала мужу. А тот? Счастливее человека в этот момент на земле не было. Они с Ленкой много лет пытались забеременеть. Не получалось.
Наверное, поэтому и мира не было в доме. Отсюда были и ревности, обиды. Стали отдаляться друг от друга. А тут, как примирились да открылись друг другу, нашли пути-дорожки к сердцу каждого, все у них и получилось…
Крестной для первенца Лена выбрала Светку, которая к тому моменту уже и сама родила. А потом у Гриши с Еленой еще двое детушек родилось… Счастья в доме, любви, взаимности и понимания – полная чаша. Что может быть лучше…