В конце XIX века гостей олонецкого губернатора Григория Григорьева «встречало» чучело медведя, установленное в саду. В его лапах находился поднос со штофом водки и стопками. И каждый вновь прибывший угощался столь необычным образом. История умалчивает, как именно был добыт конкретно этот медведь. Но мы точно знаем, что в XVIII-XIX веках в Карелии охота на этого опасного хищника не была чем-то из ряда вон. Более того, на медведя нередко ходили и в одиночку — с одной лишь рогатиной.
Звирь
О том, насколько опасен был этот противник, говорит хотя бы тот факт, что даже слово «медведь» старались не произносить вслух, чтобы не накликать беды. Использовали различные экивоки и прозвища: хозяин, овсяник, звирь (зверь) или попросту — он. Славяне издревле, впрочем, как и многие другие народы, жившие там, где обитали медведи, почитали это животное, считая его «почти человеком».
Во многих отдаленных сельских поселениях и по сей день бытует легенда о злом колдуне, превратившем человека в зверя. Неудивительно, что употребление медвежьего мяса долгое время было на Руси под негласным запретом. Считалось даже, что хищник не нападает на людей, если те не проявляют к нему открытой агрессии. Тем не менее, на медведей все же охотились, сбывая барину шкуру с головой и когтями, а себе оставляя лишь целебный жир.
Забава для городских
Правда, к концу XIX века пиетет перед косолапыми постепенно сошел на нет. Ведь оказалось, что заработать можно не только на продаже шкуры и красного мяса из окороков и лап, но и гораздо более безопасным способом — просто указав «городским» путь к берлоге. А там уж пусть они разбираются сами.
Для дворян медвежья охота была делом опасным, но увлекательным и почетным. Потом можно было долго рассказывать гостям про то, как зверя загоняли и хвастать метким выстрелом в глаз — чтобы не повредить ценный трофей. Впрочем, эта забава дал городских зачастую была суровой обыденностью для жителей Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера.
Тот самый трофей у дома олонецкого губернатора.
Охотничьи секреты
У крестьян и охотников, проживающих в этих негостеприимных краях, были свои секреты. Более того — целый ритуал, называвшийся «медвежьей свадьбой» или «праздником головы». На охоту ходили по весне, когда хищник, похудевший и растерявший большую часть своей силы, только-только отходил от зимней спячки. Перед этим мужчины несколько дней не спали с женами, мылись в бане и готовили оружие — кто ружье, а кто и обычную рогатину.
Несмотря на примитивность, копье с крестовиной, мешавшей уйти острию глубоко в тело, было довольно действенным оружием. Рогатина давала возможность удерживать зверя на расстоянии, нанося ему пусть и не глубокие, но довольно болезненные кровоточащие раны. Таким образом можно было отвлечь медведя, пока другие перезаряжали ружья, а при охоте в одиночку, изранить его, заставив истечь кровью, а потом нанести смертельный удар, воспользовавшись малейшей промашкой.
Медвежья свадьба
Заканчивалась же «медвежья свадьба» большим пиром, к участию в котором женщины обычно не допускались. Тушу разделывали, оставляя только то, что могло сгодиться в хозяйстве. Медвежий череп занимал почетное место в «красном углу» — из него пили пиво и брагу. Шкура заменяла одеяло или ковер. Зубы и когда раздавали участникам охоты, а кровь и жир — использовали в лечебных целях. Останки же относили в лес и зарывали под деревом. Считалось, что после этого «хозяин» вернулся к дереву-прародителю, давшему ему жизнь и силу.
С водкой и колокольчиком
Карельский этнограф К. Логинов описывал весьма необычный способ охоты на медведя, который применяли местные крестьяне. Обычно это была своеобразная «месть» за задранный скот. В лес притаскивали коровью тушу и рядом с ней вкапывали ведро водки. наевшись и отведав спиртного, зверь засыпал. И ему — спящему — на шею цепляли кожаный ремень с колокольчиком. Проснувшись, косолапый не находил себе покоя из-за постоянного звона и умирал от истощения и страха через несколько дней.