Моей прапрабабушке посвящается…
Никто не помнил, когда и почему она получила это прозвище. Это была такая старая мезенская забава - давать вторые имена людям по каким-то определённым их особенностям. Нередко эти прозвища переходили потом на целые семьи, на детей и даже внуков...
Краля... Мама рассказывала мне, что её прабабка любила наряжаться и была несколько своенравной. Сама мама знала о ней от своей бабушки, невестки той самой Крали. Отношения у двух женщин были сложные, поэтому верить ли на сто процентов словам Марьи - вопрос риторический.
В истории рода (как же я благодарна семье за эти сохранённые истории!) она осталась персонажем, мягко говоря, своеобразным. Вторая жена мещанина Андрея Петровича Коткина, младше него на 25 лет. Первая его жена, Мария Калинична, мать троих его детей, умерла в 44 года, и он женился во второй раз, когда ему было уже за 50. В этом браке родились, по архивным данным, шестеро детей. Двое умерли во младенчестве: детская смертность тогда была весьма высокой; дочь Матрёна, уже девушкой, утонула во время прилива на реке Мезени вместе со старшей невесткой, когда они вдвоём возвращались с покоса, а дочь Павла и сыновья, Лука и Пётр, дожили до зрелых лет.
Учитывая большую разницу в возрасте и приличное количество детей, можно предположить, что Андрей Петрович жену свою любил и баловал. Характер у неё был капризный, цену себе она знала, умела получать своё, а он и не скупился. Необыкновенно трудолюбивый, мужественный, большой умелец, славившийся как хороший мастер по "шитью" лодок, опытный моряк, рыбак, истинный помор-добытчик, Андрей Петрович Коткин неоднократно ходил на собственной шхуне (деревянное парусное судно с несколькими мачтами) в Швецию и Норвегию. Привозил оттуда, кроме товаров, наряды и гостинцы для своей любимой. Крале было, чем щеголять перед мезенскими кумушками. Наряды она меняла часто, выгуливала их со знанием дела.
Хозяйкой, как все поморки, она была прекрасной. Дом, дети, хозяйство, живность, поля и огороды - всё это спокойно и надежно несли на своих плечах все мезенские женщины, пока мужья были на промыслах и в походах.
Андрей умер от простуды через 15 лет брака. Краля осталась вдовой. Главой семьи стал старший сын Лука Андреевич. Первая его женитьба не сложилась: молодая жена утонула вскоре после свадьбы, не успев даже понести.
Традиции в Мезени строгие: за вдовца "хорошую" девушку не отдадут, а брать вдовицу он не хотел. Так в его жизни появилась Марья Федоркова из деревни Кимжи: её отец Сергей, узнав, что к его дочери приехал свататься жених из ГОРОДА, посчитал это за огромную честь и, не взглянув на слезы любимой младшей 16-летней дочери-последыша и на то, что у той уже был жених в Кимже, отдал её за вдовца Луку Андреевича Коткина, которому на тот момент было 24 года.
Краля, несомненно, понимала, что молодая хозяйка в доме нужна, поэтому против женитьбы сына возражений не было, но сколько же доставалось ежедневно Марье ехидных комментариев об её деревенском происхождении! Не потому ли, что Краля сама была не коренной горожанкой? Как же иначе она оказалась замужем за вдовцом? Это, к сожалению, история умалчивает...
Марья, несмотря на свои 16 лет, была природно-мудрой. Каждый день мезенские кумушки при встрече с ней, зная непростой характер её свекрови, спрашивали, как ей живётся, не обижают ли её, а она всегда отвечала, что у неё всё хорошо. Эти ответы доходили и до Крали (несомненно, именно для этого их и хотели получить). Думаете, такие ответы невестки радовали Кралю? Ничуть! Она приходила домой и выговаривала: "Вот ведь до чего, деревенская, ты хитра!".
Лука отстроил новый дом: большой, в центре города. Краля поселилась наверху, в верхнем этаже. В её светëлку заходить было нельзя никому. Что там было - тайна за семью печатями. Что только ни говорили: и сундуки с богатствами, и необыкновенные украшения, и наряды - истины мы не узнаем. Это была её территория, и она навсегда осталась принадлежать только ей.
В ту ночь ждали отëла коровы. Поздно вечером, почти в ночь, Краля спустилась в хлев. Поморские дома строились одним двором под крышей, то есть хлев находился в доме, но с другой, хозяйственной стороны. Вскоре после посещения ею хлева дом заполыхал. Вероятной, и самой правдоподобной причиной, стала искра с лучины, упавшая на сено.
Выбегали из дома, кто в чем был: семья уже спала. Смотрели, как полыхает их новый, на зависть всей Мезени отстроенный дом, уже все вместе: свекровь, невестка и трое маленьких детей. Горе страшное, но сами спаслись - слава Богу! (Лука в тот день был в дороге с обозом.)
Вдруг, по непонятным никому причинам, Краля бросилась в полыхающий дом... Крыша рухнула прямо на неё.
По Мезени долго ходили слухи и домыслы: говорили, что она кинулась спасать своё богатство, что у неё в сундуках были какие-то монеты и золото. Позже судачили, что на месте пожара люди находили оплавленные золотые и серебряные монеты (конечно, находили все, кроме самих погорельцев). Однако, истинная причина её поступка так и осталась не известна никому.
В мезенской газете спустя несколько дней была напечатана небольшая заметка, в которой значилось: "... в центре Мезени сгорел дом у мещанина Луки Коткина. Из пожара спасли трёх малолетних детей. В огне погибла его старуха-мать. "
"Старухе" на момент пожара было 63 года.
Вот, пожалуй, и всё, что я знаю о своей прапрабабушке Коткиной Александре Васильевне 1851 года рождения, оставшейся в истории семьи под звонким и харАктерным прозвищем "Краля". История эта, конечно, не совершенно точная, потому что передавалась без записей и, однозначно, дополнялась фактами от рассказчика к рассказчику. Но история подлинная. О человеке, прожившем жизнь настолько ярко, что о ней не могли не рассказывать. И так же ярко эту жизнь покинувшем. О человеке, кровь которого течёт и во мне.
©Виктория Князева, февраль-март 2024.
#Мои