Пещера — плохое место для младенца без матери. Ребёнок лежит на шкуре горного козла у тлеющих углей, а мастер сидит рядом, сгорбившись и уперев локти в колени. Разглядывает ребёнка, выискивая признаки заражения Железной Чумой. В ближайшей деревне выменял на шкуру молока и пелёнки. Управляться с младенцем тяжело, бить стену и медитировать куда проще... Нет, неверно. Это совершенно другой тип деятельности, но даже такой, он может способствовать просветлению и познанию жизни.
Многие годы он тренировался контролю и отнятию жизни. Шёл путём садху вирья. Может контролировать каждое мышечное волокно на сердце и процессы на клеточном уровне. Вплотную приблизился к той тонкой черте, что отделяет человека от ракшаса и теперь голос демона звучит постоянно. Предлагает новые высоты, силы, возможности, власть! Возможно, ребёнок — это подарок небес, возможность познать смирение и обуздать тьму в себе. Забота о беззащитном и наставление.
Возможно, действительно пора сменить путь? Ведь ракшас беснуется и требует убить дитя, оно мешает, отвлекает от тренировок и делает слабее. Лишнее, ненужное, препятствие, которое нужно отринуть.
Отшельник кивнул. Раз ракшас недоволен, значит, путь верный.
Молоко в медном котелке нагрелось достаточно, и мужчина принялся за кормление. Окуная палец в жирное молоко и прикладывая к губам младенца. Женщина справилась бы лучше и наверняка наорала бы на него, но откуда мастеру боевых искусств знать основы ухода за детьми? Что ж, это будет тяжёлое испытание, и для ребёнка тоже.
Снаружи полдень, и яркий свет падает на белоснежные склоны, цепляется за серые камни. От холода воздух кажется особенно сладким. Вдали двигается стадо горных козлов, спускается в соседнюю долину. Небо пронзительно голубое, без единого облачка, и солнце похоже на золотой диск. Среди камней пробиваются скрюченные деревца, жадно подставляющие листья свету.
Ребёнок доел и забылся сном. Отшельник бережно завернул в шкуры и приготовился отправиться на охоту. Надо поймать козу с молоком, это будет проще, чем каждый день спускаться к деревне. С другой стороны тогда аскетское убежище превратится в обычный дом.
Набросил на плечи рваный плащ, едва ли защищающий от солнца и ветра. Повернулся к выходу и только сейчас заметил людей, обозлился. Слишком увлёкся кормлением, непростительная оплошность.
Путников трое, одеты хорошо, но явно не привыкли к горным переходам. Идут проваливаясь по колено в снег, двое придерживают третьего с явным почтением. Отшельник закатил глаза и встал у входа в пещеру. Гостей следует встречать у порога, особенно не званных.
О т самого неуклюжего пахнет благовониями и маслами. Он упитан сверх меры и стар. Отшельник оглянулся на младенца, вздохнул и остался ждать. Возможно, это пришли родственники почившей и тогда будет разумно и верно отдать ребёнка им... Вот только, почему они не позаботились о нём раньше?
Они подошли к пещере мучительно медленно, покрытые налипшим снегом и грязью. Рухнули на колени и склонились, протягивая руки к отшельнику.
— О, славный садху, внемли же нам! — Просипел старый. — Я, князь Адан, смиренно прошу о помощи.
Дышит тяжело, кислорода не хватает. Двое других ничуть не лучше, но держатся благодаря молодости. Судя по лицам, сыновья или внуки князя. Ветер запутывается окрашенных охрой волосах, в глазах страх. Они боятся его, бояться пути назад и бояться отказа. Отшельник подвигал бровями и опустился на корточки, заглядывая в лицо князя.
— Чего же ты хочешь? Слов мудрости, наставления? Али отдать одного из сыновей в ученики?
Князь обмяк всем телом, сыновья подхватили за плечи, удержали. Отшельник терпеливо дожидается, пока тот отдышится. Владетель судорожно втянул разряженный воздух и выдохнул.
— Тамасарами!
Отшельник кивнул и выпрямился. Ветер прижал лохмотья к телу, левый рукав поднялся раздутый, как парус. Обнажившееся предплечье похоже на сухое дерево, оплетённое толстыми жилами и рельефными мышцами. На костяшках светлеют костяные наросты, а сами пальцы, кажется, могут рвать бронзу как бумагу.
Тамасарами, ну конечно, что же могло привести могущественного кшатри к садху вирья? Только мастер, поддавшийся Тьме и обратившийся в ракшаса. Отшельник пригладил бороду двумя пальцами и, глядя поверх голову, сказал:
— Печально слышать, что ещё один мастер не выдержал. Но разве этим не должен заниматься король? Стальная гвардия зря ест свой хлеб?