Есть в Синеокой два небольших, но легендарных местечка Гродненской области – деревнях Гольшаны и Крево. Провинциальные ныне, в былые времена они славились на всю Европу не только великолепием замковых комплексов, но и произошедшими тут важными историческими событиями. А богатству живших в здешних окрестностях магнатов завидовали даже короли
Любовь в стене замуровали
Гольшаны
Деревня Гольшаны считается одним из самых мистических мест Беларуси. Датой основания принято считать 1280 год, когда князь Гольша, основатель рода Гольшанских, пересек местную реку и на самом высоком холме в округе решил основать замок. Но позднее от него ничего не осталось.
Объяснение, почему так произошло, дает одно из местных преданий, согласно которому прекрасная девушка из знатной семьи полюбила обычного крестьянина. Родители, разумеется, были категорически против мезальянса. Тогда влюбленные решили обвенчаться тайно. Но об этом стало известно матери девушки и разгневанная княгиня воскликнула: «Провались оно все пропадом вместе с этим замком!»
То ли от действия проклятия, то ли просто из-за каких-то проектных недоработок, но замок действительно обрушился. На его месте выросло городище, а вместо домов – курганы, которые и по сей день возвышаются в округе.
Старожилы Гольшан вспоминают, что полвека назад на замковом холме была видна трещина в земной коре огромной глубины. Что, впрочем, неудивительно, - в этом месте проходит локальный тектонический разлом.
Отважные гольшанские князья принимали участие в Грюнвальдской битве и за это получили герб в виде щита с короной и изображениями Центавра, Погони, Труб и Леливы (шестиугольная звезда над месяцем).
А в конце XVI века, когда последняя наследница рода Гольшанских вышла замуж за подканцлера Великого Княжества Литовского, Русского и Жемойтского Павла Сапегу, в местности началось глобальное переустройство – там соорудили костел с монастырем францисканцев и шикарный замок, спроектированный под влиянием голландско-фламандской архитектуры. К сожалению, у Павла Сапеги не было прямых наследников, что привело к веренице смены владельцев замка.
Величественное трехэтажное здание было окружено валами и рвами, заполнеными водами из речки Гольшанки. Такая фортификационная система была широко распространена в Беларуси и Литве в XVI—XVII веках.
Внутреннее убранство Гольшанского замка славилось изысканостью: роскошная настенная живопись, витражи из стекла, полы, выложенные плиткой, по-особому украшенные печи. Зодчие того времени называли замок каменным цветком, быть может, потому, что он был необычно декорирован, а под землей находились громадные сводчатые подвалы.
Слухи о сокровищах, зарытых в окрестностях Гольшан, имеют под собой реальную основу. В 1976 году неподалеку нашли 836 золотых монет XIV-XV веков. Но, согласно поверью, на территории замка и в близлежащем городище, искать клады небезопасно, ведь эти места считаются проклятыми.
Здешние краеведы всегда готовы поделиться будоражащими кровь легендами. Одна из них гласит, что давным-давно бедный парень Гремислав Валюжинич полюбил знатную красавицу Ганну-Гордиславу Гольшанскую, и она ответила ему взаимностью. Об их тайных встречах узнал отец девушки. Придя в ярость, он приказал замуровать юношу в замковой стене. С тех пор по округе бродит тень Черного Монаха (так прозвали привидение местные жители).
Компанию одинокому привидению периодически составляет другой призрак – Белой Дамы. Ее тоже замуровали в находящемся по соседству старинном монастыре францисканцев. Предание утверждает, что четыре столетия назад, когда подканцлер Сапега выделил деньги на постройку монастыря, он потребовал закончить работу к определенному сроку.
Поначалу стройка спорилась, но по непонятным причинам одна из стен трижды обрушивалась. Тогда рабочие решились на безумный поступок и постановили, что тот, кто первым заглянет утром на стройку, будет замурован в злосчастную стену. Напрасно всю ночь молился недавно женившийся молодой каменщик – именно на его супругу пал этот скорбный жребий. Тем не менее, монастырь успешно достроили, хотя несчастья на этом не закончились.
В ХХ веке при проведении очистительных работ в кладке монастыря нашли останки женского скелета. Рабочие наспех закопали их где-то на краю деревни и вскоре скоропостижно скончались один за другим. Вдоль пресловутой стены вновь образовалась глубокая трещина, а обиженный призрак в белых одеяниях продолжает будоражить покой уже наших современников и тех любопытных энтузиастов, которые, шутки ради, остаются переночевать в монастыре.
Многие, рискнувшие таким образом испытать судьбу, выходили на утро из монастыря в состоянии шока. Например, прораб, ответственный за реставрацию, однажды ночью наблюдал себя со стороны, при этом кто-то все время щипал его за шею. А незадолго до рассвета мужчина увидел, что его тело стоит на коленях перед кроватью, а голова лежит отдельно на подушке.
Известный белорусский фотограф Владимир Богданов рискнул снять в комнатке монастыря таинственное пятно, в очертаниях которого можно было увидеть силуэт Белой Дамы. Когда проявил пленку, онемел: кадр был перекошен градусов на тридцать.
Несладко пришлось и саркастично настроенной группе белорусского телевидения, снимавшей предновогоднюю передачу о привидениях. Последний сюжет делался в подземелье монастыря на импровизированных подмостках. Девушку, игравшую Белую Даму, кто-то незримый толкнул в грудь, и она упала. Пришлось среди ночи вызывать хирурга и накладывать швы на рассеченную голову.
После пребывания в монастыре художника и реставратора Алеся Пушкина на втором этаже осталась памятная надпись:
«Здесь, в этой келье, с 5 до 13 августа 2000 года трудился раб божий А. Пушкин, и ему, грешному и недостойному, в ночь на 6.08.2000 явилась Белая Дама».
Художник хорошо известен в богемной среде своеобразным чувством юмора. Но в этом случае ему, похоже, было не до шуток.
Вся эта чертовщина вдохновила белорусского писателя Владимира Короткевича на сочинение мистического детектива «Черный замок Ольшанский», а режиссера Михаила Пташука – на создание одноименного фильма, хорошо знакомого каждому любителю отечественного кинематографа.
«Мрачное сооружение. Местный валунный гранит, багрово-коричневый с копотью, почти черный. Ну, и вокруг вода. А немного поодаль костел со звонницей. Он более поздний. Начало семнадцатого века. И все это вместе порождает в тебе что-то гнетущее, тяжелое, мрачное. Как будто проклятие на нем какое-то, как будто привидения там до сего времени блуждают», – так описывал вид Гольшанского замка Владимир Короткевич.
В наши дни развалины поневоле вызывают гнетущее чувство. Но не столько от трепета перед призраками, сколько от удручающего вида старинных руин, крайне нуждающихся в охране и консервации. От былого великолепия мало что осталось. Замок сильно пострадал во время Северной войны, а потом кто только не растаскивал кирпичи из его стен!
Зачин положил помещик Александр Горбанев, начавший распоряжаться экспроприированным замком после подавления восстания 1830 года, в котором приняли участие Сапеги. Вместо сохранения уникального комплекса статский советник Горбанев стал бесцеремонно распродавать кирпичи из его стен для строительства корчмы.
С приходом советской власти, считавшей замки пережитком буржуазного прошлого, процесс уничтожения памятника приобрел еще более гигантский масштаб. Молодежь и рабочие в добровольно-принудительном порядке были вынуждены разбирать замок, чтобы снабдить материалами возводящиеся рядом коровники и дом культуры. Комсомольцы даже устроили из этого своеобразную эстафету, бросив звонкий клич: «Собираем кирпичи на коровник! Кто больше – пойдет на каникулы раньше остальных!». Этот разгул продолжался до тех пор, пока один из случайно обвалившихся кирпичей не убил одного из «передовиков» социалистического соревнования.
Уже в наши дни, несмотря на табличку «Охраняется государством», стройматериалы разбирали на хозяйственные нужды.
Продолжение, про замок Крево, читайте здесь
Ирина ШУМСКАЯ
Фото: автора, wikipedia.org.
© "Союзное государство", № 1-2 2013