...с которым бесполезно соревноваться. Жизнь конструирует сюжеты лучше, чем писатели. Правда, у неё и ресурсы другие. Но в соревновании с ней всё же можно поучаствовать, если подавать свои выдумки талантливо, с чувством, на хорошем языке... Жизнь-то выкладывает свою драматургию, как есть, без изысков.
Случается, что писатели пытаются угодить и вашим, и нашим. К примеру, Викентий Викентьевич Вересаев (1867-1945) примерял на себя роль посредника между читателями и жизнью. Просто конспектировал "Невыдуманные рассказы о прошлом" вроде этого, которому дал название "Не такой подлец": Богатая семья. Большое имение под Москвой. Особняк в Москве. Братья служили военными, дипломатами, все поженились. Сестра их Соня осталась в девушках. Ей уж значительно перевалило за сорок, была она некрасивая, высохшая, но очень томная, туго затягивалась в корсет, пудрилась.
Лето вся семья проводила в деревне. И вдруг весть: Соня выходит замуж! Все хохотали. Она спешно поехала в Москву вставить себе челюсть и в
...с которым бесполезно соревноваться.
Жизнь конструирует сюжеты лучше, чем писатели. Правда, у неё и ресурсы другие. Но в соревновании с ней всё же можно поучаствовать, если подавать свои выдумки талантливо, с чувством, на хорошем языке... Жизнь-то выкладывает свою драматургию, как есть, без изысков.
Случается, что писатели пытаются угодить и вашим, и нашим. К примеру, Викентий Викентьевич Вересаев (1867-1945) примерял на себя роль посредника между читателями и жизнью. Просто конспектировал "Невыдуманные рассказы о прошлом" вроде этого, которому дал название "Не такой подлец":
Богатая семья. Большое имение под Москвой. Особняк в Москве. Братья служили военными, дипломатами, все поженились. Сестра их Соня осталась в девушках. Ей уж значительно перевалило за сорок, была она некрасивая, высохшая, но очень томная, туго затягивалась в корсет, пудрилась.
Лето вся семья проводила в деревне. И вдруг весть: Соня выходит замуж! Все хохотали. Она спешно поехала в Москву вставить себе челюсть и вообще омолодиться.
Жениху было лет сорок пять. Он занимал довольно видный пост в государственном контроле. Пришла от него телеграмма, что едет в командировку и по дороге завернёт на день к ним.
Все ждали с большим интересом. Приехал поздно вечером. Был очень безобразный, с толстыми губами. Но оказался большим умницей, интересным рассказчиком: в разговоре безобразие исчезло, и за ужином он всех очаровал.
Утром — пить кофе.
— Что жених?
— Спит.
Сели завтракать.
— Что он?
— Спит.
Пошли в рощу собирать грибы, воротились...
— Спит!
Вышел к обеду, к шести часам. Разговаривал со всеми, на невесту не обращал никакого внимания, — так, перекинется, как со всеми, словом, ответит на её вопрос. Сейчас же после обеда уехал. Общее изумление. Скрытно-растерянные глаза Сони.
Через три недели приехал на свадьбу. Опять спал до четырёх часов дня. Потом вышел в залу, сел за рояль и все время играл похоронный марш Шопена. Вечером отправились в церковь, обвенчались и уехали.
Осенью Соня приехала к родителям в Москву, сказала — на два дня, но прожила три недели. Уехала к мужу, через неделю опять вернулась и осталась у родителей.
Через несколько месяцев брат Сони, полковник, встретился на улице с бывшим её мужем, отвернулся. Но тот перешел к нему с другой стороны улицы и сам заговорил:
— Я не такой подлец, как вы можете подумать. Я вам всё напишу.
И написал, что давно любил другую, долго жил с нею, потом она его бросила. Чтоб её задеть, он нарочно женился и постарался сделать это как можно нелепее. Почему-то думал, что в этом он оказался не таким подлецом, как можно было подумать. <...>
