Так уж вышло, что долгое время я считал болотного луня хищником, довольно опасным для пернатых и четвероногих соседей. Хотя многие годы наблюдал пару луней, гнездящихся прямо посреди колонии озерных чаек. Колония там была большая, несколько сотен пар. Кроме чаек, как всегда в таких случаях, обитало там множество и других птиц. В том числе и пара луней. К огромному моему сожалению, добраться до того гнезда было невозможно. На лодке нельзя было проплыть из-за густейших зарослей тростника и рогоза, да и другой растительности. Пешком же пройти не выходило из-за ила. Глубина воды там была по колено или чуть больше, но под этим слоем скрывался черный и жирный вонючий ил неизвестной глубины, в который, по крайней мере, двухметровый шест уходил почти полностью уже у берега. Так что наблюдать получалось только издалека.
Луни в той колонии не вызывали у чаек особенной агрессии. Это казалось тем более странным, что питались они в основном как раз чайками и их потомством. Однако в большой колонии всегда есть тяжело больные особи, есть брошенные кладки, осиротевшие или потерявшиеся птенцы, или просто потомство молодых и нерадивых родителей. Видимо, это и был контингент местных санитаров - луней. По крайней мере, доводилось видеть, как лунь подбирает с воды плавающую чайку, не делающую никаких попыток спастись. Видимо, настолько плохо уже она в тот момент себя чувствовала. А вот соседняя пара луней (где они жили, я так и не нашел) так и старалась пробраться в колонию. Но чайкам они сильно не нравились. При появлении посторонних луней чайки и гнездящиеся там же крачки собирались в огромную стаю и нападали на нарушителя границы. Возможно, самим бы им его и не выгнать, но на переполох тут же являлись хозяева, местные луни, и выдворяли пришельцев.
Гнездо болотного луня в пруду у соседней деревни было расположено иначе. Там не было ила, нога проваливалась в грунт лишь на несколько сантиметров, так что, залив сапоги, можно было уже не переживать по поводу проходимости дна. Потом выяснилось, что на том пруду тоже были заиленные участки, но луни выбрали именно участок с твердым дном. Поэтому и снимать их можно было без особых трудностей. Чаек и крачек нигде поблизости не было, поэтому мне казалось, что тут у луня вовсе не будет пернатых соседей.
Нечто подобное наблюдал я как-то у перепелятников. Пара, гнездящаяся на окраине города, охотилась только на воробьев, и никакого страха у своих соседей не вызывала. Рядом с ними кто только не жил, в том числе и те птицы, которые безусловно входят в список добычи этого ястреба. А в какой-то год зяблики даже поселились на том же самом дереве, и успешно вырастили птенцов. Но вот в четырех километрах глубже в лес картина была другой. Здесь перепелятники охотились уже на любых птиц, поскольку город с воробьями находился слишком далеко. И соседей у них практически не было. Метров на сто от гнезда не было вовсе, а еще примерно на двести - с гораздо меньшей плотностью, чем вокруг в том же лесу.
Ничего похожего в случае луней не произошло. Вокруг пруда наземногнездящиеся птицы обитали с такой же плотностью, что и в отдалении. Про обитателей деревьев и кустарников я уж и не говорю. Например, именно на окружающих пруд ветлах гнездились аж две пары иволг. До этого я нигде не наблюдал две пары на столь близком расстоянии друг от друга. И что еще удивительнее - в соседней лесополосе на четыре километра маршрута иволги вообще не гнездились. В зарослях рогоза на пруду гнездились камышевки, несколько пар. Когда я начал наблюдать за лунями, они уже не пели, так что видовую принадлежность я так и не определил. Но вообще в окрестностях самые многочисленные - садовые и болотные камышевки.
Неожиданностью для меня стала встреча выводка крякв буквально в десятке метров от гнезда луней. В очередной раз при моем подходе к гнезду кто-то вдруг зашлепал по воде (кто - не было видно из-за высокого рогоза), а потом уже по открытому водному зеркалу побежали, помогая себе крыльями, семеро подросших утят, на вид примерно месячного возраста или чуть больше. Утка тоже была с ними, активно старалась обратить на себя внимание и отвлечь от выводка. Из старой литературы можно узнать, что болотный лунь считался "вредным" хищником, чрезвычайно опасным для водоплавающей дичи. Похоже, кряква соответствующую литературу не читала и руководствовалась лишь собственным опытом. Как выяснилось, она правильно поступила. Из всех найденных мной в окрестностях выводков крякв этот оказался наибольшим. А один состоял вообще всего из двух молодых. Таким образом, у той утки, что жила рядом с лунями, уцелело не меньше, а больше всего потомства, возможно, даже весь выводок. Вот, как говорится, и "вредный" лунь...
Поскольку лунь все же хищник, растительную пищу не ест, возникает вопрос - а чем же луни в этом гнезде питались? Оказалось - полевками. Причем ловили их, видимо, на пшеничных полях, по крайней мере, летали обычно именно над ними. В этом месте явный дефицит водно-болотных угодий. Пруд с гнездом небольшой, до поймы ближайшей маленькой речки по самому короткому маршруту - полтора километра, а до ближайших прудов - и того больше. Вот и оставалось охотиться на полях, подобно родичам - луговым и степным луням, которые тоже где-то поблизости жили.
Начало истории гнезда луней:
Лунь насиживает: