(Из библиотечки «Глупостей»)
…
– Удельное давление на грунт американского танка М-60?
– Какие противотанковые ракеты Вам больше нравятся, американские или французские? Почему?
– Почему винтовые лестницы в замках закручиваются снизу влево вверх, а не снизу вправо вверх?
– Почему у телеги передние колёса маленькие, а задние – большие?
– Что такое «три линии»?
– Почему в русской винтовке Мосина нарезы идут слева вверх направо, а в японской винтовке Арисака – наоборот?
– Каковы принципиальные недостатки роторного двигателя Винкеля?
– Сколько весит ведро ртути?
– Какой тип женщин Вам нравится?
– Сколько номеров журнала «Огонёк» выпускается в год?
– Кто первым применил «вертикальный охват»?
– Что означает буква «Л» в названии советского истребителя-бомбардировщика Су-7 БКЛ?
– Если бы Вам приказали модернизировать американский стратегический бомбардировщик Б-58, какие параметры Вы улучшили бы в первую очередь?
– Почему на германских танках «Пантера» была использована шахматная подвеска?
– В советской мотострелковой дивизии 257 танков – по Вашему мнению, это количество нужно уменьшить или увеличить? На сколько? Почему? Как это повлияет на организацию снабжения дивизии?
Вопросы сыплются один за другим. Времени на обдумывание никакого. Только задумался – новый вопрос:
– Кто такой Чехов?
Это снайпер из 138-й стрелковой дивизии 62-й армии.
– А Достоевский?
Странные вопросы. Кто же не знает Достоевского? Николай Герасимович Достоевский – генерал-майор, начальник штаба 3-й ударной армии. Они смеются:
– Это, капитан, немного не то, чего мы хотим, но твои ответы принимаем – они тебя характеризуют очень ярко. Если мы иногда смеёмся, не обращай внимания, не смущайся. А разве я когда-нибудь смущался?
Кажется, мне задали миллион вопросов. Но позже я прикинул, что их было где-то около пяти тысяч: 50 вопросов в час, 17 часов, 6 дней. На некоторые вопросы приходится отвечать 5, а то и 10 минут. На другие уходят секунды. Иногда вопросы повторяются. Иногда один и тот же вопрос быстро повторяется несколько раз.
– Не надо нервничать. Отвечай быстрее. Не вздумай врать, не вздумай хитрить. Итак, сколько водки Вы можете выпить за один раз?
– Вот фотографии десяти женщин. Какая из них Вам нравится больше всех?
– 262 умножить на 16. Скорее. В уме. Это не очень трудно: сначала 262 умножить на 10, потом прибавить половину того, что получилось, потом ещё 262.
Экзаменатор смотрит в упор.
– Скорее, капитан. Такая чепуха.
Я смотрю в потолок. Я мучительно складываю всё вместе. Я смотрю прямо перед собой. Какому-то моему предшественнику задавали именно этот вопрос, и он тоненьким карандашом выписал эти вычисления на зелёной бумаге, которой покрыт мой стол. Я хватаю готовый ответ, и тут же соображаю, что это провокация – не могло быть у моего предшественника тоненького карандашика! Не мог он под сверлящим взглядом тайно вычислять на бумаге. Я сжимаю челюсти и бросаю свой собственный ответ:
– 4192!
Я даже не смотрю на зелёную бумагу, покрывающую мой стол – знаю, что там заведомо неправильный ответ. А вопросы сыплются, как горох:
– Как бы Вы, капитан, реагировали, если бы мы предложили Вам торговать арбузами?
Иногда экзаменатор один. Иногда их трое, иногда пятнадцать.
– Вот двести фотографий – опознайте тех, кого Вы видели в этой комнате за время экзаменов. Время пошло.
– Теперь выберите тех, кого Вы видели в этой комнате только однажды.
– В этом тексте зачеркните все буквы «О», подчеркните все буквы «А», обведите кругом все буквы «С». На действия этого субъекта внимания не обращайте, как и на передачи радио. Время пошло.
Субъект корчит мне рожи, старается вырвать у меня карандаш, выбивает из-под меня стул... А радио надрывается: зачеркни «С», подчеркни «О»...
Иногда во время экзаменов прямо в комнату приносят роскошный обед, иногда забывают. Иногда отпускают в туалет по первой просьбе, иногда – с третьего раза. Каждый день они подводят меня к последнему рубежу моих умственных и физических возможностей. И я, и они этот рубеж совершенно отчётливо чувствуем.
Далеко за полночь я, не раздеваясь, валюсь на кровать и мгновенно засыпаю. Вот этого момента они и ждут – слепящий свет в глаза:
– 262 умножить на 16! Ну, скорее! В уме! Это же так просто! Ты уже отвечал на этот вопрос! Ну, что же ты?!
– 4192! – кричу я им, и свет гаснет.
–----------------
Много позже я узнал, что тех, кто ответил правильно больше чем на 90% вопросов, сюда не берут. Очень умные не нужны. Главное в экзаменах – не уровень знаний. Совсем нет. Способность усваивать большое количество информации в короткое время при сильном возбуждении и при наличии помех – вот что главное. А кроме того, определяются уровень юмора, оптимизма, уравновешенность, способность к интенсивной деятельности, устойчивость настроения и многое другое.
– Что ж, парень, ты нам подходишь, – сказал на исходе шестого дня седой экзаменатор. — Закон у нас простой: вход – рубль, выход – два. Это означает, что войти в организацию трудно, а выйти из неё труднее.
Пункт первый документа, который я подписал, запрещал мне любые контакты со всеми людьми, которых я знал в прошлом...
Виктор Суворов,
«Аквариум»