Моя собака влюбилась. На семнадцатом году жизни, дряхлая, едва волочащая ноги, с седой оконтовкой вокруг сморщенного носа - влюбилась отчаянно и самозабвенно в молодого черноглазого кобелька с лоснящейся бледно-рыжей шерсткой и мускулистыми неутомимыми ногами. Чисто по-женски я её понимаю, кобель прекрасен - пылкие очи, хвост крендельком, ухи врастопырку. О приходе его нас оповещает нежное звяньканье колокольчиков на его ошейнике, оно отзывается в её сердце сладкозвучной мелодией страсти. Как устоять перед этим старой невротичной девственнице, всю свою жизнь просуществовавшей в мечтах? Не знаю. Особливо если учесть, что осаждает эта чудесная юная сволочь наш дом с отвагой Д.Артаньяна и настойчивостью инквизитора, обьявившего охоту на ведьм.
«Эта любовь окажется первой и последней в твоей собачьей жизни, ты понимаешь это, престарелая шалава» - говорю я ей участливо, пытаясь достучаться до её мозга. Она стыдливо отводит глаза и думает о чем-то своём. Мои психотерапевтические беседы разбиваются об её тоску, по утрам она с неизъяснимой печалью смотрит в прорезь решетки нашего забора, пронзительно и призывно скуля. Я завожу её в дом, она устраивает забастовку - отворачивает морду от еды и отказывается передвигать свою толстую неповоротливую задницу, когда я хочу войти в комнату. «Ну, хватит, хватит корчить из себя инвалидку. - возмущаюсь я - Помнится, вчерась кто-то чудесным образом перемахнул через изгородь и, миновав глубочайший овраг, резвился на усыпанном ромашками поле, кокетливо вертя попой перед малолетним говнюком». Она отворачивается от меня с душераздирающим вздохом - я увела её с того залитого солнцем заповедного поля и заперла в душной темной комнате. Кажется, она чувствует себя прекрасной Румпунцель, заключенной в башню злой колдуньей.
Мне не нравится ощущать себя жестокой ведьмой, хотя кое-кто и считает меня таковой - я пытаюсь объяснить ей свою позицию, у меня вообще огромная потребность в понимании, любой шавке я стремлюсь донести свою мысль, пробую достучаться и до этой полоумной дурёхи: «Ты - старая, смирись с этим фактом. Вот, допустим, он обрюхатит тебя - что дальше? беременность ты не вынесешь, у тебя опухоль на животе, остеохандроз, прогрессирущая деменция. Я вообще опасаюсь, как бы сам половой акт не привел к сердечному приступу или кровоизлиянию в мозг. Сейчас не время для этих опасных экспериментов. Да и вообще, это удовольствие - так себе, поверь мне». Она смотрит на меня пристально и недоверчиво, она чувствует фальшь в моих словах. «Ну, не настолько хорошо, чтоб прям дохнуть из-за этого» - поправляюсь я, пытаясь звучать как можно искреннее. Не выходит - она огорчается окончательно, вжимается в пол, вся мохнатая фигура её выражает отчаянье и обреченность.
«Тьфу на тебя» - кидаю я в раздражении и выхожу на крыльцо, а там эта искусительная скотина ожидающе пялится на наш дом. «Уйди отсюда, змеюка, гореть тебе в аду - швыряю я в него камнем - пожиратель невинных старческих душ». Меня слегка подзанесло , но я волнуюсь за свою подопечную, вот уж принесла нелегкая этого пса. Я решила завтра пойти поискать его хозяина - право же, таких красивых надо держать на привязи. Ежели даже моя психопатичная животина, шестнадцать долгих лет держащая оборону, не устояла,сменила свою хроническую паранойю на милость, что говорить о других. Смотрю, а он подбирается уже с другой стороны. Он умудрился за это короткое время обежать весь участок, проползти сквозь игольчатую загородь и высунуть свою заинтересованную физиономию из-под смородины, страстно сопя. Устоять бы тут до утра. Моя прелестница ожила и я замечаю, пялится с безумным восторгом куда-то ввысь, вдаль, в бок, в общем, очевидно, готова на всё. Любовь, сука, как совладать с ней, право же, ежели даже у самых застарелых девственниц крыша поехала набекрень..