Белая лошадь.
Наше село пересекают несколько оврагов. В одном из них, в Наташином овраге, в густой траве и зарослях кустарника прячется речка Сабанка. Ее почти уже нет, а когда-то она была настоящей рекой с ямами и перекатами. По мелководью летом бродили ребятишки и решетами ловили пескарей и усачей. А в самом глубоком месте колхозный конюх Андрей Егорович купал в жаркую погоду лошадей – они с удовольствием прыгали в прохладную воду и выскакивали на берег, сверкая атласной кожей.
Дорога делит овраг как бы на две части. Одна половина упирается в сельский пруд. Где-то здесь, по рассказам старожилов, в прошлом жил Млит, злой марийский дух. О нем мы уже упоминали. (рассказ «Млит») Но спустя много лет, об этом некогда грозном упыре люди стали подзабывать: то ли он переселился в другое, менее доступное место, то ли научился так прятаться от людей, что увидеть его стало невозможно.
А вот вторая половина Наташиного оврага…
Однажды на пруду я увидел двух рыбаков – дядю Гришу и бывшего учителя Архипова Николая Лаврентьевича. Они сидели на берегу, на опрокинутой лодке, угощались и разговаривали друг с другом. Удочки их стояли в стороне, прислоненные к плотным зарослям камыша.
Интересно старички беседовали: они говорили каждый о своем. Учитель вспоминал доколхозную жизнь в деревне, а дядя Гриша, называя приятеля то Николаем Архиповичем, то Лаврентием Николаевичем рассказывал о какой-то загадочной лошади.
Я сидел в сторонке, неподалеку, делал вид, что наблюдаю за поплавком, жду поклевки. И услышал примерно такой рассказ дяди Гриши.
Пошла как-то Люба, жена дядя Гриши, летним вечером в Янгурашки навестить свою подружку. Стала подходить к Наташиному оврагу, видит: недалеко от дороги, там, у развалин бывшей конюшни, ходит белая лошадь.
«Что за чудо? – подумала Люба. – Давно в колхозе лошади перевелись. Туман что ли так сгустился?»
Подошла поближе. Нет, все-таки настоящий конь ходит по траве, кормится. Туман, правда, стоял над оврагом, но не такой уж плотный, чтобы исказить картину. Да и лошадь подняла голову, увидела человека и спокойно пошла в его сторону.
Женщина не испугалась, не убежала, а когда лошадка подошла к ней, даже протянула руку и дала животному обнюхать ее ладонь. Та, фыркая, потрогала влажными губами раскрытую ладошку, ничего на ней не нашла и спокойно вернулась в овраг кормиться сочной травой.
Люба раньше слышала истории про Млита, но эта животина не походила на злого марийского духа.
«Может, какие цыгане остановились здесь на ночевку?» – решила женщина, но никаких костров, телег, шатров цыганских поблизости не было видно.
Вот такая подслушанная история. Я ее, конечно, записал в дневник, а потом рассказал соседке-старушке, тете Вале. Та долго махала руками, смеялась, говорила: «Выдумки это, глупости! А вот собаку белую я сама в этом овраге видела! Огромную, больше волка! У нас в селе таких точно ни у кого не было! Иду я с фермы, ночь уже наступила, но летом какие ночи – светло, как днем. Вижу: на берегу Сабанки сидит страшная тварь, на меня смотрит. Развернулась я и скорей к тетке Наташе, она жила у самого этого оврага. Забежала к ней в дом, говорю: «Собака напугала! То ли собака, то ли оборотень!» А тетка Наташа успокоила меня: «Иди, не бойся! Она никого не трогает, совершенно безобидная. Давно здесь живет. Иногда даже ко мне в окна заглядывает». Представляешь, такая образина в окно заглянет?!
Вот еще про Наталью вспомнила.
Вода весной в нашем пруду резко поднялась: то ли не смогли мужики вешняки на плотине поднять, то ли прозевали нужный момент. Половодье затопило берега и овраги.
Один рыбак, Витюшонок, поплыл утром на лодке сети ставить, и заплыл он в Наташин овраг. Видит: дом Натальи по самые окна стоит в воде. Подплыл вплотную, окно открыл: в избе вода, а на печке с седыми лохматыми космами сидит сама хозяйка.
Засмеялся Витюшонок:
- Ты, тетка Наталья, на бабу Ягу похожа или на ведьму с киевской горы. Давай отвезу на лодке в село.
Тетка возразила:
- Вода к вечеру уйдет. На печке тепло, я ее вчера хорошо протопила. Здесь у меня и перекусить чего есть, и бидончик с деревенским пивом. А ты окно закрой, нечего избу мне выстуживать.
Записал я эту историю и отправился к Витюшонку, колхозному агроному Виталию Семеновичу:
- Плавал ты на лодке по Наташиному оврагу? Ставил сети в ее огороде?
И рассказал я ему про лошадь и про белую собаку.
- Про сети вранье! Выдумали – сети на морковной грядке! Все остальное правда. Истинный бог! – сказал мне Виталий Семенович. – И еще расскажу! Наши девчоночки янгурашинские вообще, черт знает что, в этом овраге видели!
Возвращались они с танцулек из клуба летней ночью. От парнишек убежали, чтобы те их не провожали, и встали как вкопанные у оврага, видят: овцы, белые-белые, как снег, ходят по берегу Сабанки. Таких белоснежных овец не бывает! Баран с рогами впереди, а за ним овец еще штук семь или восемь. Стоят молча, на девчонок смотрят. Одна из подружек протянула к ним руку и поманила: «Бяша! Бяша!»
- А баран как оскалил зубы и им в ответ: «Бяша! Бяша!» - не выдержав, захохотал я, вспомнив рассказ Тургенева «Бежин луг».
- Зря смеешься! – обиделся Семенович. – Потом взрослые ходили днем по оврагу – там следов овечьих было полным-полно. Не веришь – нечего и расспрашивать!
- Ладно, ладно. А девчонки-то как?
- Парнишки все-таки девчонок догнали, увидели тоже овец с бараном и побежали животных ловить. Нет, не поймали, а жизнь свою поломали. Нет, не умерли, но всё у них пошло как-то не так, наперекосяк что ли: один спился, другой не женился, третий и не помню что.
- Семенович! Честно, видел ли ты сам что-нибудь в этом овраге?
- Видел! Много раз! В этой реке Сабанке однажды малыши чуть не утонули, конюх их спас. Вот мой дед, мне еще пяти лет не было, и сказал, чтобы я к оврагу близко не ходил, а не то черт болотный меня в воду утащит. Бывало, заиграюсь я с ребятами допоздна, иду домой, гляну на овраг: точно! вон сидит в сумерках на берегу упырь какой-то и даже в мою сторону ручищи тянет. Хорошо он виден, отчетливо! Что есть силы, рвану я по тропинке, пятки земли не касаются, вот как бегу, а перед глазами все протянутые руки болотного чудовища.
… Удивительно мне, что в заколдованном овраге млились лошадь, собака, овцы – и все белые! А там, где мое детство прошло, нас почему-то пугали черными кошками, черной рукой и колдунами, которые всегда были обязательно во всем черном.
Как сейчас помню, сидим мы, ребятки, вечером у кого-то на скамеечке под кустом сирени, и один парнишка, постарше нас на пару лет, рассказывает:
- Пошла тетка Зоя однажды ночью на кладбище…
- Ночью?! На кладбище?! Зачем? – подивились мы все.
- Будто голос покойного мужа услышала: «Принеси мне яблочко с нашей яблони. Кисленького хочу!» Идет она, а ночь такая темная, что почти ничего не видно. Но вот уже и могилы с крестами. И показалось тетке Зое, что у одной могилы как будто огонек светится. А ей идти как раз в ту сторону. Шагнула она раз, другой и видит, что крест на могиле со скрипом зашатался и упал! А вместо креста из земли стал тихо подниматься покойник, весь в черном! Повернувшись в сторону тетки Зои, он медленно потянул к ней свои длинные руки и … как рявкнет: «Отдай яблоко!»
Мы, малышня, конечно, все вздрогнули и испуганно прижались друг к дружке, а рассказчик долго хохотал, радуясь произведенному эффекту.
Страшно? Конечно! А рассказали бы нам, что по оврагу конь ходит или овечки белые? Ну и что? Пусть ходят. Подумаешь.
(Щеглов Владимир, Николаева Эльвира)