Вернувшись с обеда, Щеглов увидел на своём столе исчерпывающий набор документов об условиях воспитания всей троицы насильников. Характеристики, справки, даже объяснительные записки от педагогов. Вот это скорость! В руки передать бумаги Георгий почему-то постеснялся…
Чем больше Глеб размышлял об этом деле, тем сильнее сомневался. С одной стороны, ситуация очевидная: трое оболтусов изнасиловали учительницу, да ещё и по голове ударили. С другой, время, место — всё это вызывало вопросы. Как они втроём оказались у озера в десяти километрах от школы? Ладно, парни могли и пройтись, но Соня? Из мыслей следователя вывел звонок: внутренний телефон.
— Щегол, — произнёс дежурный. — Тут к тебе посетитель. Адвокатесса.
— Старший сержант Петров! — взорвался Глеб. — Я сколько раз просил… Нет, требовал: обращаться только по званию и фамилии! Учтите, будет рапорт!
— Слушай, Щегол, хватит щебетать, — бесцеремонно перебил его дежурный. — Пиши ты, что хочешь, мне через два месяца на пенсию. Посетителя запускать?
— Да, — ответил следователь. — Пусть ожидает возле двери.
Отношения с Петровым сразу не заладились. Хорошо хоть, что дежурные работали сутки через трое, поэтому хамоватый старший сержант попадался ему на глаза лишь пару раз в неделю. За неполные десять лет службы, что они провели в одном здании, Петров так и не вырос. Человек без амбиций! Обижаться на прозвище глупо — так его называли и в школе, и в университете. Но от младшего по званию слышать подобное было обидно.
Отказаться от встречи с адвокатом нельзя: это нарушение права на защиту. Но никто не мешал заставить эту женщину ожидать. Ждать бесконечно долго. Щеглов неспеша убрал свой стол, заварил чай. Всё это время посетительница терпеливо ожидала вызова и даже не постучала. Спустя десять минут следователь, наконец, выглянул в коридор. На скамейке для посетителей сидела адвокатесса. Раньше он её не видел: лет сорок на вид, длинные обесцвеченные волосы, огромная папка в руках.
— Здравствуйте, — сказал он. — Слушаю вас.
— Добрый день! — ответила женщина и буквально подскочила с места. — Вы меня знаете? Мария Уткина: вот моё удостоверение, вот — ордер.
Она протянула ему свои документы. Следователь деловито осмотрел карточку. Значит, защищать будет Юру. Очень жаль: остаться без моральной поддержки Всеволода было тяжело.
— Заходите, — произнёс Глеб и широко открыл дверь.
В глаза бросалось то, что адвокатесса была одета вульгарно. Туфли на высоком каблуке, короткое платье с глубоким вырезом на груди. Такая одежда, очевидно, плохо сочеталась с её внешностью. При ходьбе Мария пыталась покачивать бёдрами — получалось очень смешно и нелепо. Следователь вздохнул и прошёл за свой стол.
— На данной стадии расследования могу только передать копию подозрения, — сказал Глеб. — Дело находится в производстве. Групповое изнасилование… Впрочем, окончательную квалификацию пока что назвать затруднительно.
— Я в курсе, в курсе, — выпалила Мария. — Сегодня утром беседовала со своим подзащитным. Вы представляете, кого ему выделили? Самого бесполезного адвоката на земле! Он предлагал ему оговорить себя.
— Извините, я не могу обсуждать других людей — этика не позволяет, — пожал плечами следователь. — Пока что никаких процессуальных действий не планируется. Если только ваш юнец не передумал и не хочет поучаствовать в очной ставке с другими.
Адвокатесса молчала. Она взяла в руки карандаш и закусила его губой. Должно быть, она считала, что это выглядит очень соблазнительно. На самом деле, действие было отвратительным. Глеб снова нахмурился: он просто терял своё время.
— Если есть возможность, ходатайства передавайте лично в канцелярию, — продолжил следователь. — Не люблю, когда их направляют по почте…
— Как скажете, — ответила Мария и вытащила из папки блеск для губ — ярко красного цвета. Она принялась наносить его, а потом — посмотрелась в зеркальце.
— Если у вас всё… — сказал Глеб, удивлённый такой бесцеремонности. — То мне нужно вернуться к работе.
— Нет, не всё, — сказала адвокатесса, причмокнув, удовлетворённая оттенком своих губ. — Конечно, не всё.
За годы своей работы следователь уже хорошо изучил такой тип адвокатов. Они стараются вывести из равновесия — с одной им известной целью. Тратят твоё время, пытаются сделать вид, что знают нечто большее. Но у Глеба от подобных приёмов давным-давно выработался иммунитет. Он оставался спокойным и внутренне чувствовал своё превосходство.
— Повторюсь, все ходатайства желательно оставлять в канцелярии, — произнёс он. — Я пометил себе ваши контакты. Не беспокойтесь, без вас мы не проведём ни единого следственного действия. Мне ведь не нужны обоснованные жалобы о нарушении права на защиту.
— А я вот беспокоюсь. Мой подзащитный требует повторного допроса, — сказала женщина. — И проведения медицинской экспертизы. Мы ведь оба понимаем, что показания из него выбили силой, так?
У Михаила Михайловича было всё: крепкая семья, любимая работа, коттедж в подмосковном посёлке, отличная машина — дорогой микроавтобус… У него был опыт, авторитет, харизма, благодаря которым директор школы смог воплотить в жизнь амбициозный проект. А ещё, начиная с весны, у него появился секрет.
Школа процветала. Он не только выбрал удачное место — возле дорогих подмосковных посёлков, а ещё — самый современный проект для здания. Михаил Михайлович сумел вдохнуть в это заведение собственную энергию: неуёмную и неудержимую. Больше десятилетия директор возглавлял школы и гимназии. Со временем он выбрал тот формат, который ему нравился больше всего: работать только с талантливыми школьниками.
Всё шло просто замечательно: он не только возвёл школу, но и собрал прекрасный коллектив, его заведение заработало прекрасную репутацию. Но вдруг… В свои неполные пятьдесят лет Михаил Михайлович влюбился в ученицу — ровно в три раза моложе него. Но это ещё половина дела.
Самое страшное было в том, что она ответила взаимностью. Красивая девушка, будущая фигуристка, из очень хорошей семьи. Родители ею практически не занимались, предпочитая откупаться от любознательного ребёнка деньгами и подарками.
— Милая А, — говорил он ей. — Я уже стар, а ты — юна и полна жизни. Но поверь, во мне есть много такого, что может тебе пригодиться. Со временем ты поймёшь, что наши с тобой отношения — это всего лишь каприз.
— Ой, Михаил Михайлович, вы так красиво говорите! — улыбалась девушка. — Мне очень нравится. Вы поймите, я с вами не ради денег или чего-то там ещё. Вы мне очень симпатичны… Как я могу это скрыть?
Пока они виделись в школе, вместе пили чай или говорили об искусстве, всё было хорошо и невинно. Даже их переписка в вайбере, где они могли желать друг другу доброй ночи, не вызвала бы особого беспокойства ни у кого, кроме родителей девушки. Но отношения развивались стремительно. И вот милая А. уже пересылала ему фотографии со своих тренировок — даже из раздевалки. На снимках она носила столь соблазнительные наряды, что сердце директора просто выпрыгивало из груди. И не только сердце.
— Мне всего сорок восемь лет, — говорил он. — Дети от первого брака уже взрослые… Чёрт возьми, неужели я не имею права быть счастливым?
Дети его, впрочем, были ненамного старше очаровательной А. Жена, которая прошла с ним огонь и воду, знать ничего не знала о чувствах своего супруга. Всё-таки, их отношения вошли в такую стадию, когда ревность практически невозможна… Михаил был опытным руководителем, а потому предпочитал не принимать сложные решения быстро.
— Нужно подождать, — думал он. — Или моя А. перебесится, или я сам к ней остыну. А если я разрушу свой первый — и пока единственный — брак, то проблем не оберёшься. Нет, нужно действовать внимательно и осмотрительно.
Юная фигуристка заканчивала десятый класс. Личный тренер таких же одарённых учениц, как она, занимался с ними прямо в школе. Это был ещё один авторитетный человек, без которого образовательный процесс был невозможен. Михаил ловил себя на мысли, что даже ревнует девушку к Попечителю. Тот, впрочем, демонстрировал постоянную вовлечённость в работу школы.
— Как набор? — спрашивал он. — Не нужно ли… Задействовать дополнительные ресурсы?
— Нет, что ты, — отвечал Михаил. — Отбоя от желающих нет. Думаю, надо сделать вступительные экзамены ещё строже.
— Ну смотри, — предупредил Попечитель, подмигивая. — Некоторых мы ведь всё равно должны принять, понимаешь? Из народа, тех самых, без которых наше заведение не сможет существовать.
Свою мотивацию, в отличие от заинтересованности Попечителя, директор понимал прекрасно. Он получал не только хорошую зарплату, но и щедрые пожертвования, а ещё — подношения от благодарных родителей. Возможно, следователи бы назвали их взятками, но Михаил предпочитал другое слово — подарки.
— Для России — это абсолютно нормальная практика, — говорил директор о подобных подарках в узком кругу. — Видите ли, желание отблагодарить — это у нас в крови. Разумеется, с коррупцией бороться можно и нужно. Но главное — не перегнуть палку.
Приближался конец учебного года. В эти дни преподаватели трудятся больше обычного. А Михаилу такое время нравилось. Вот-вот пройдут выпускные экзамены, ребята сдадут ЕГЭ и поступят, кто куда. Главное — получить обратную связь и указать в социальных сетях, сколько вчерашних школьников стало студентами МГУ, ВШЭ и других ведущих вузов страны.
А ещё — ему кое-что пообещала милая А. Она переходит в одиннадцатый класс, и несмотря на предложения от спортивных школ, решила остаться с ним. И с Попечителем. Значит, они проведут целый год вместе. За пару дней до выпускного вечера она подошла к нему, поздоровалась, а когда они остались наедине, шепнула на ухо:
— Михаил Михайлович, я хочу с вами встретиться. В самом романтическом месте — и ночью.
От вожделения у директора буквально перехватило дыхание. В последний раз он был так сильно влюблён в девочку ровно тридцать лет тому назад — и ничему не научился. Знал ли он, понимал ли, чем закончится эта игра в любовь?
Прошло уже две недели с того дня, как Михаил Михайлович обнаружил Соню в том самом месте, где ему назначила свидание юная А. С того дня они не разговаривали, и внутри директора сражались два волка. Один жутко хотел замять эту историю — по крайней мере, отношения со школьницей — и вернуться к обычной жизни. А второй — желал услышать голос милой фигуристки и понять, что произошло.
Георгий всё никак не мог закончить свой славный переход в центр, и подвешенное состояние начало его утомлять. Из-за повышенного резонанса высокое начальство потребовало, чтобы дело ушло в суд — и лишь после этого было готово видеть следователя в своих рядах. Соня так и не пришла в себя. Последним, кто с ней разговаривал, был Михаил.
Глеб по-прежнему проводил на работу куда больше положенных десяти часов, нередко оставаясь в кабинете ночевать.
— Почему ты не передаёшь дело в суд? — нетерпеливо спрашивал Георгий. — Я в кратчайшие сроки всё провёл! Все экспертизы — назначил. Обвинение — предъявил. Даже организовал эту дурацкую проверку, чтобы доказать: Юрку нашего никто не бил.
— Наша потерпевшая не пришла в себя, — зевнул Глеб. — А у меня — два месяца, между прочим. Давай дадим нашим медикам возможность совершить маленький подвиг.
— Плевать, — махнул рукой Георгий. — Надо передавать. Она, скорее всего, и не оклемается. Такая травма, ты же сам читал заключение. Зато дело будет мёртвым грузом висеть.
— Я ещё одну экспертизу назначил, — улыбнулся Щеглов. — Решил проверить мобильный телефон нашей потерпевшей.
— Это ещё зачем? — возмутился напарник. — Ты знаешь, как загружены айтишники? Зачем им ещё на эту ерунду время тратить?
— Я воспользовался личными связями, — сказал Глеб. — Экспертизу провели без очереди, между прочим. И теперь в нашем деле есть новый поворот.
— Вот как, — кивнул Георгий. — Значит, мелко мне мстишь. Ты же знаешь, что пока мы от этой тройки не избавимся, меня в центр не заберут.
— Друг мой! — улыбнулся Глеб и хлопнул коллегу по плечу. — Знаешь, сколько за десять лет, что я тут лямку тяну, таких как ты мимо прошло? Иди ты куда хочешь, а не только на повышение. Моё дело — выполнить работу, как того требует уголовный кодекс. Остальное всё — пустые слова.
— Ага, конечно, — возмутился Георгий. — Ты ещё скажи, что тут за идею работаешь. Просто ты — застрял. Голова у тебя светлая, Глеб. Опыт, хватка — всё есть. Просто ты невезучий человек. Я не говорю — неудачник, заметь. И мелко мстишь мне. Я же во всём тебя лучше, чего ни коснись!
Должно быть, слова молодого коллеги должны были задеть Глеба. Ему действительно было обидно, что карьера не складывается, а должность старшего следователя в районе стала потолком его службы. Но только не сегодня. Даже если бы ему самому предложили повышение, он бы не спешил передавать это дело в суд.
— Так ты не хочешь посмотреть, в чём там сыр-бор? — спросил Глеб невинно. — Прежде чем выводы делать, удачник ты наш.
— Ну ладно, — сказал Георгий. Ему стало немного неловко, что он не сдержался и наговорил гадостей коллеге. — Показывай.
Глеб достал диск — эксперты продолжали использовать этот архаичный способ хранения информации. Вставил его в дисковод. Запустил. На льду танцевала девушка — фигуристка, и делала это удивительно красиво. Её тренер, высокий, в хорошей форме, её поддерживал и помогал. Настоящая идиллия.
— Красота, — нетерпеливо произнёс Георгий. — И что это меняет, а?
— Ты дальше смотри, — сказал Глеб.
В моменте, когда тренер начал целовать девочку, напарник присвистнул.
— Вот это школа у них, — усмехнулся Георгий. — Школа порока, школа любви.
Он вытащил свой телефон и попытался сделать запись видео. Глеб хлопнул его по руке — дорогой айфон упал на пол.
— Ты что творишь! — вскричал напарник. — Мало того, что пытаешься не допустить моего повышения — так ещё и телефон разбил?
— Хватит с меня сливов, — парировал Глеб. — Думал, я не догадаюсь, что это ты делишься информацией с жёлтыми каналами?
Георгий покраснел. Он поднял свой телефон и посмотрел на него: через весь экран пробежала большая трещина. Да уж, на одну лишь следовательскую зарплату он бы вряд ли смог позволить себе айфон последней модели. С самым большим объёмом памяти.
— Ничего ты не докажешь, — буркнул Георгий. — Подумаешь, кому-то что-то сказал, намекнул, подсказал. Тут не то, что состава преступления нет — даже на дисциплинарку не тянет.
— Ты мне это не рассказывай, — улыбнулся Глеб. — В общем, поступим так. Ты больше мне мозги не дуришь по поводу скорости расследования. А я, так и быть, рапорт писать не буду — из-за твоего недостойного поведения. Ты ведь всё равно уходишь, так? Больше ничего не сольёшь.
— Ладно, — ответил коллега. — Только я всё буду отрицать, имей в виду.
Обиженный, Георгий ушёл в свой кабинет. Глеб начал размышлять, кого из двоих участников этого видео ему стоит допросить. Раздался внутренний телефон. Михаил Михайлович оказался пунктуальным — не опоздал даже на полминуты. Директор школы был необходим, чтобы идентифицировать героев — и допросить их.
— Как продвигается расследование? — вежливо спросил Михаил.
— Буксует, — пожал плечами следователь. — Вызвал вас, чтобы немного взбодрить процесс.
— Я — весь во внимании, — услужливо сказал директор. — Что нужно делать?
— Вот, смотрите видео, — произнёс Глеб. — Это — с мобильного телефона пострадавшей, Сонечки. Узнаёте фигуристов?
— Разумеется, — кивнул Михаил. — Вот это — наша отличница, Альбиночка. Одна из лучших учениц школы! А это — её тренер. Выдающийся человек, возглавляет наш попечительский совет. Да если бы не он…
— Хорошо, — прервал его следователь. — Это у вас прямо в школе такой каток?
— Не каток, а арена, — поправил Михаил. — Наши фигуристки занимаются с Джоном, как минимум раз в неделю. Ну и посещают тренировки, это да. Если вы только для этого меня позвали, можно было отправить это видео и в вайбере. Мне, конечно, приятно вас видеть, но можно было и не тратить время — ни ваше, ни моё.
— Вы смотрите, — попросил Глеб. — Ролик большой. И сейчас вы поймёте, почему я не мог отправить такое на ваш телефон.
Воцарилось молчание. Улыбка свидетеля сначала потускнела, а потом — превратилась в настоящую гримасу.
— Ну всё! — вскричал директор, когда видео дошло до поцелуя. — Теперь мне всё понятно! Записывайте, господин следователь: сейчас я всё расскажу.
Интересно ваше мнение, а лучшее поощрение — лайк и подписка))