Рассказ любезно предоставлен для публикации моим другом Юрием Борискиным.
Противиться любви в любые годы
То значило б восстать против природы
И мы грешили в наши дни, любя,
Но не считали грешными себя
(В. Шекспир. Конец - делу венец)
Эта история началась много лет назад, когда я был еще молодым неоперившимся ординатором, только начинающим свой путь в госпитальной медицине. Меня зовут Александр, но в моей будущей семье меня называли просто «Он». С моей будущей женой, такой же молодой студенткой последнего курса архитектурного института, мы познакомились на свадьбе одного из моих друзей. Прежде, чем я ее увидел, я услыхал ее задорный смех, который исходил от хорошенькой светловолосой головки, сидевшей на стройной фигурке. Она сразу мне понравилась, и первым делом я не стал делать ничего, только поглядывал в ее сторону. Она заметила меня и направленные на нее взгляды и стала хохотать еще громче, пока, наконец, я не выдержал и пригласил ее на танец. К концу вечера я открыл ей свою душу и свои любовные переживания, и в ответ она открыла свои скрытые прелести, но это произошло не сразу, хотя и довольно быстро. Свадебные знакомства имеют для девушек особое магическое значение. По-видимому, они подсознательно отождествляют себя с невестой и верят, что подобное знакомство неизбежно приведет их к браку. В нашем случае предчувствие серьезных отношений не обмануло мою девушку (я забыл сказать, что ее звали Наташа). Ухаживание за ней не заняло больше месяца. За это время я успел покрыть ее бесчисленным количеством поцелуев и не мог оторвать от нее рук, но, даже тогда, когда мы бывали наедине, она целомудренно останавливала меня в самый последний момент. Нет необходимости говорить, что она отдалась мне только в нашу первую брачную ночь, поскольку дорожила своей честью. Заниматься с ней любовью было непередаваемым удовольствием, и она без стеснения выражала свои восторги, несмотря на присутствие за стеной ее родителей.
Я не упомянул, что после нашего бракосочетания поселился в ее квартире. Причиной моего переезда не были стесненные жизненные условия у меня дома, а скорее близость ее жилья к больнице, где я проходил ординатуру. Я мог проехать две остановки на автобусе или пройти расстояние до больницы за 10 минут. С родителями Наташи у меня установились хорошие отношения. По-видимому, в то время они были достаточно состоятельными, поскольку отец вызвался самостоятельно оплатить все расходы по свадьбе, включая ужин в ресторане. До выхода на пенсию он работал в интендантской службе Министерства обороны. В начале 90-х, когда министерству было предписано освободиться от непрофильных активов, военнослужащим стали бесплатно раздавать земельные участки. Тесть получил 50 соток, на которых поставил готовый дом, и семья стала обладательницей дачи недалеко от Москвы. Мама Наташи, Мария, была значительно моложе своего мужа и работала педагогом в муниципальной школе. В 90-е она погналась за более высокой зарплатой и стала учить детей в частном лицее. Работа там оказалась не из легких. Поскольку ученики были из состоятельных семей, то за хорошую оплату услуг учителей от них требовали ставить бездельникам хорошие оценки. Сами оболтусы хорошо знали условия найма их наставников и вели себя с преподавателями безобразно. В конце концов, Мария не выдержала и ушла с этой работы. В роли домохозяйки она обрела душевное спокойствие и сознавала свою полезность для семьи. Отец Наташи скоропостижно скончался вскоре после нашей свадьбы от обширного инфаркта миокарда. Он никогда не жаловался на нездоровье и, по-видимому, копил все жизненные неприятности внутри себя, что, в конце концов, и привело его к гибели. Так наша семья сократилась до трех человек. Лишенная военной пенсии своего кормильца, семья, тем не менее, не бедствовала. Как мне рассказала позднее Мария, разбирая вещи и бумаги покойного мужа, она нашла несколько его «заначек» с крупными суммами наличных, а также банковские вклады, облигации и акции. Мария не задавала себе вопросов о происхождении этих средств, хотя некоторые догадки у нее имелись. Теперь забота о семье перешла к ней.
Больница, в которой я работал, была недавно отремонтирована и хорошо оборудована. Единственно, чего администрация не предусмотрела, было отсутствие столовой для персонала. Приходилось либо приносить еду с собой из дома, либо ждать, чтобы раздатчики еды, привозившие ее для пациентов из центральной кухни, оставили что-нибудь поесть для сотрудников. Когда Мария узнала, каковы условия питания ее зятя, она предложила мне приходить в обеденный перерыв домой, предварительно ей позвонив. Это значительно упростило мою жизнь. Горячий обед ждал меня на столе пять дней в неделю. Мария не обедала вместе со мной, но после моего обеда мы вместе пили кофе и беседовали. Ее жизнь не была богата событиями, и, в основном, это она расспрашивала меня о работе в отделении и задавала всякие вопросы на медицинские темы. За время обеденных встреч мы стали ближе друг к другу, перешли на «ты», и по ее заботливому отношению я чувствовал, что она стала считать меня своим родственником. Я проникся к ней такими же чувствами, и в наших отношениях появилась непринужденность, почти как между мной и Наташей. Мать и дочь внешне были невероятно похожи, и я часто наблюдал у Марии те же жесты и интонации, которые были свойственны ее дочери. Через какое-то время я стал замечать, что думаю о своей теще как о женщине, отмечая ее хорошо сохранившуюся фигуру, отсутствие морщин на лице и руках, пышный бюст, широкие бедра и идеально округлые ягодицы, подчеркивающие ее тонкую талию. Как-то я в шутку сказал Наташе, что если бы я был постарше и холост, то пригласил бы ее маму на свидание. Она наверняка передала мои слова маме, и вскоре я заметил веселые искорки во взглядах, которые та бросала на меня. Уходя назад в больницу после обеда дома, я обычно чмокал Марию в щеку на прощание, и со временем это вошло у нас в привычку. Как-то из озорства я попытался одновременно притянуть ее к себе, но она меня оттолкнула.
- Прости, я только хотел поблагодарить тебя за вкусный обед», - начал оправдываться я, на что она благодушно ответила:
- Достаточно сказать спасибо, а теперь прочь с глаз моих. И не задерживайся на работе – у тебя дома две женщины, которых надо развлекать.
Я направился к двери, напевая песню, которую услышал когда-то на старой граммофонной пластинке:
- Он ее целовал, уходя на работу,
А меня как всегда целовать забывал.
Вслед мне раздался ее хохот. Я шел назад в больницу, чувствую себя посрамленным, но одновременно в голове вертелась шальная мысль:
- Да, развлечься с тобой было бы очень здорово. Уж я бы постарался сделать это наилучшим образом.
Однажды Наташа пришла домой в приподнятом настроении и сообщила, что их архитектурное бюро получило выгодный заказ на проектирование жилого комплекса в Петербурге. Ввиду сжатого срока реализации проекта (1 год), заказчик разделил его между московским и петербургским бюро, и Наташа была включена в московскую группу. В конце текущей недели московская команда выезжает в Питер для координации работы и максимальной синергии между двумя группами. Подготовка к поездке шла в бюро полным ходом, а личная подготовка Наташи началась тем же вечером. Вместе с ее мамой они придирчиво отбирали одежду для появления в офисе и вечерних выходов на культурные мероприятия. Наташа уже записалась к парикмахеру и собирала информацию в интернете о достопримечательностях Питера, чтобы не выглядеть полной невеждой во время разговоров об архитектурных красотах города. Они гадали, в какой гостинице их разместят, Астории или Европейской, и какие культурные развлечения придумают для них организаторы встречи. Всю оставшуюся до отъезда неделю семья прожила в нервной атмосфере, и мне было предложено не крутиться под ногами и не совать свой нос в процесс подготовки. Наташа не хотела, чтобы я ее провожал, как и встречал, поскольку она самостоятельная женщина и может воспользоваться такси. Звонить в течение недели она также не собиралась, так как за недельный срок не успеет по нам соскучиться. В субботу вечером она отбыла ночным поездом, чтобы вступить на перрон московского вокзала утром следующего дня и сразу окунуться в пьянящую атмосферу северной столицы.
Мы остались с Марией наедине с ощущением, что после отъезда Наташи наша квартира опустела. Возможно, Мария ощущала отсутствие дочери с большей грустью, чем я. Я же, привыкший всегда искать в каждой ситуации свои плюсы, видел в отъезде жены появление некоторых возможностей. Прежде всего, нужно было приободрить мою тещу и поднять ей настроение. С этой целью во время ужина мы выпили вина, я стремился быть веселым и остроумным, рассказывал смешные истории и выдержанные анекдоты, и, в целом, развивал ту мысль, что Наташе очень повезло побывать в городе-музее, познакомиться с новыми коллегами и получить шанс для ее профессионального развития. Как я и ожидал, Мария повеселела, а когда я стал выдавать свои познания о Питере, она заинтересовалась и задавала много вопросов. В конце я заявил, что ей непременно нужно побывать в этом городе, и, если она позволит, я был бы рад однажды сопровождать ее туда в качестве гида. Одним словом, наша застольная обстановка была очень теплой и родственной и располагала к духовной близости.
После окончания трапезы и задушевных разговоров я помог теще перенести тарелки на кухню. Она пребывала в хорошем настроении и, тихонько что-то напевая, принялась мыть посуду. Я стоял здесь же и невольно залюбовался ее видом сзади, когда она грациозно нагибалась вперед в сторону раковины. Мое восхищение было столь сильным, что я не удержался, и, незаметно подкравшись к ней, положил свои руки на ее прелестные идеально круглые ягодицы. Почувствовав мое прикосновение, Мария спокойно развернулась и отвесила мне затрещину мокрой мыльной перчаткой. Я отскочил на безопасное расстояние и оттуда заявил:
- Это похоже на акт неприкрытой враждебности. А ведь я всего-то хотел обнять тебя и поцеловать.
- Об этом можно было вежливо попросить, вместо того, чтобы грубо меня лапать.
- Прости, я виноват. Разреши мне сделать то, что я так неуклюже пытался совершить.
- Хорошо, я разрешаю. С этими словами она развела в сторону руки, с которых стекала мыльная вода. Я с опаской приблизился к ней, крепко обнял и жадно припал к ее рту. Для меня это длилось целую вечность, но, в конце концов, она вырвалась и сказала:
- Твое объятие и поцелуй выглядели не очень-то похожими на родственные.
- Если ты еще не заметила, я уже давно мечтаю о настоящей близости с тобой.
- И чего же ты от меня ждешь? Чтобы я побуждала своего зятя изменить моей дочери с ее собственной матерью?
- Но в строгом смысле слова это не будет изменой, ведь вы же с Наташей одна плоть. С недавнего времени, когда я занимаюсь с женой любовью, я представляю себе, что она это ты.
- У тебя какие-то дикие фантазии. Ты хоть подумал, что предлагаешь близость немолодой женщине, которая вдовствует уже почти два года. А до этого у нас не было физической близости с моим престарелым мужем, бог знает, как долго. Я уже забыла, как это делается.
- Это невозможно забыть, - возразил я. Однажды научившись ездить на велосипеде, уже никогда этого не забудешь.
- Ну все, хватит об этом. Иди-ка ты лучше спать, утро вечера мудренее.
Я подчинился и напоследок пропел:
- Жить без любви на свете просто,
Но как на свете без любви прожить.
Мария рассмеялась и произнесла: «Ну до чего же потешный парень», а я успел ввернуть:
- По крайней мере, не говори мне сразу категоричное «нет», скажи, что подумаешь.
Я был уверен, что, как и многие другие женщины, она далеко не всегда знала, что пойдет ей на пользу. Поэтому я не был обескуражен, так как считал, что неделя это достаточный срок, чтобы заставить крепость пасть, но никак не ожидал, что она выбросит белый флаг и сдастся уже сегодня ночью. Позднее Мария призналась мне, что после моего ухода негодование, переполнявшее ее добродетельную душу, постепенно улеглось и уступило место трезвым рассуждениям. Мое пылкое признание ее тронуло. Несмотря на то, что внешне она сохраняла бесстрастность, я нарушил покой ее души, вызвав неотвязное ощущение, что ее обожают и страстно желают. Ночные раздумья обычно наводят чувствительные натуры на романтический лад, и она, в конце концов, решила, что может позволить себе поддаться искушению и уступить.
Посмотрев немного телевизор, я почитал на ночь книгу и задремал. Внезапно я проснулся от скрипа открываемой двери. На пороге стояла Мария в ночной сорочке.
- Я подумала и согласна, - произнесла она, вся трепеща от волнения. Но только не на вашем супружеском ложе. Пойдем ко мне.
Сон мигом слетел с меня. Я проследовал за ней в ее спальню, сбросил с себя пижаму, помог ей снять сорочку и скользнул в ее постель. Все еще не веря своей удаче, я долго ласкал и целовал ее тело, пока она не успокоилась и расслабилась, и только затем осторожно проник в нее. Она отдавалась пассивно, и как бы стыдясь того, что с ней происходит. Но по мере того, как я ужесточал ласки, к ней возвращалась до этого утраченная чувственность, и она начинала отвечать, вначале робко, а затем все более энергично, пока я не помог ей одновременно со мной достигнуть пика наслаждения. Затем мы лежали в блаженной истоме, боясь нарушить тишину, пока, наконец, я не произнес:
- Как видишь, ты напрасно наговаривала на себя, и все еще находишься в хорошей форме. Еще один-два урока, и ты будешь вполне свободно управлять велосипедом, то бишь, своим телом.
- Думаю, что смогу, если ты будешь им рулить, - с радостным смешком ответила она. А теперь давай поспим, может быть, нам приснятся сладкие сны.
Утром я проснулся от яркого солнечного света и сначала не понял, что рядом со мной лежит Маша и смотрит на меня широко открытыми улыбающимися глазами. В них я прочел, что на душе у нее легко и радостно, и этой ночью к ней пришло счастье. Все страхи и тревоги, беспокоившие ее накануне, исчезли и растаяли за ночь.
- Доброе утро, - сказала она. - Готов пойти на завтрак?
- Готов, - ответил я, - но не ранее, чем мы утолим голод другого рода, - и с этими словами я притянул ее к себе.
В тот день было воскресенье. Мы никуда не спешили, и за завтраком я спросил Машу, не тревожит ли ее, что ночью, занимаясь любовью, я не предохранялся. Она меня успокоила и рассказала свою историю. В первый раз она забеременела в 17 лет, когда она в небольшой компании одноклассников отмечала школьный выпуск. Родителей в квартире не было, друзья выпивали и танцевали, у нее закружилась голова и она пошла прилечь в спальне. Этим воспользовался один из мальчиков, после чего она залетела. Уже будучи беременной, она поступила в пединститут и проучилась первый семестр. С согласия родителей она решила оставить ребенка, и это была девочка Наташа. Заботу о внучке взяла на себя ее мама, поэтому Маша без перерыва окончила институт и поступила на работу. Когда девочке было пять лет, Машу заметил военный из соседнего дома и стал за ней ухаживать. Он был значительно старше нее, но Маша сознавала свою ограниченную ценность как мать-одиночка, и вышла за него замуж без любви. Муж удочерил Наташу и захотел собственного ребенка. Маша снова забеременела, но роды кончились мертворождением. Она боялась, что муж захочет повторить попытку завести ребенка, и, быть может, не один раз, поэтому она убедила врачей, что она больше не может иметь детей, и настояла на операции по перевязке труб. С тех пор она стерильна и не жалеет об этом.
- Каково это было жить без любви? – спросил я.
- Терпимо, особенно когда работаешь и в школе, и дома. Нет времени об этом думать. Кстати, я хотела тебя спросить, Наташа вышла замуж по любви, но так в тебя и не влюбилась, хотя она мне признавалась, что очень довольна своей сексуальной жизнью. Как так может быть?
- Влюбленность рождается путем самовнушения. Девушка наделяет понравившегося ей мужчину теми чертами характера, которые она хотела бы в нем видеть, то есть, погружает себя в состояние влюбленности. Они начинают жить вместе, и она не находит в нем воображаемых ею качеств. Влюбленность проходит, остается реальная жизнь. В нашем случае, Наташа не воображала, что ее муж какой-то особенный, я ей просто нравился, отсюда и отсутствие влюбленности. К тому же, у нее еще нет твоего жизненного опыта.
- Зато ее сексуальный опыт значительно превосходит мой, если судить по звукам, которые так часто доносятся из вашей спальни, - с усмешкой сказала Маша.
- Я удвою свои усилия, чтобы устранить эту несправедливость, - заверил ее я. К моменту Наташиного возвращения ты будешь превосходить ее в искусстве любви. Ты согласна отдаться любовному творчеству?
- Я была бы рада пройти короткие, но интенсивные курсы подготовки вдов к их вступлению в новые любовные отношения под руководством опытного наставника. Мне кажется, я его уже нашла.
После завтрака мы поехали погулять в лесопарке в соседнем районе. В жаркий день было приятно прогуливаться по тенистым аллеям, болтая обо всем и ни о чем. Моя рука обвивала ее талию, и, когда вокруг никого не было, мы обменивались поцелуями. В парке был кафетерий, и мы взяли мороженное и кофе. Я часто задерживался взглядом на лице Маши, пока она не спросила:
- Ты так пристально смотришь на меня. Со мной что-то не в порядке?
- Все у тебя даже очень хорошо, но ты как бы светишься от радости и довольства, и я, кажется, знаю отчего.
- Еще бы тебе не знать, противному соблазнителю и совратителю бедных вдов.
- Заметь, что не всех вдов, а только молодых и красивых, и я бы не хотел, чтобы они считали меня противным.
- Ну ладно, признаю, что ты вполне милый совратитель.
Из-за усиливающейся жары мы решили укрыться в прохладе кинотеатра торгового центра. В зале практически не было людей. Кинокартина нас не интересовала, поэтому мы забрались на самый последний ряд, тесно друг к другу прижались и провели весь сеанс в прохладе, обнимаясь, целуясь и тискаясь как подростки. Потом мы пошли перекусить и взяли попробовать вьетнамскую еду, только чтобы убедиться, что она не вкусная, и лучше Машиных обедов для нас ничего не существует. Домой мы добрались к вечеру, нормально поели, выпили вина и расположились напротив телевизора. Маша переоделась в легкий халатик и вытянулась на диване, положив мне голову на колени. Мои руки гуляли по ее телу, она закрыла глаза и отдавалась ощущениям. Наконец, когда удовольствие от моих ласк уже угрожало перерасти в наслаждение, Маша сказала, что ей хочется перейти в постель.
- Сегодня я уже не чувствую никакой стыдливости. Всю эту неделю моя душа и тело полностью принадлежат тебе, поэтому не стесняйся делать со мной все, что хочешь. На старости лет я хочу познать все то, чего я была лишена в моем прежнем жалком замужестве, - смело заявила она.
- У тебя нет даже отдаленных признаков старости, - заверил ее я, и для большей убедительности перечислил все ее выдающиеся телесные достоинства. А что касается познания, то я буду более чем счастлив разделить с тобой весь мой скромный опыт, так что держись, я не стану с тобой церемониться.
На этот раз наши любовные игры были одновременно разнообразными, веселыми и утонченно чувственными, и длились они почти до полуночи.
В том же духе мы провели все оставшиеся ночи. Мысль о том, что наше восхитительное время вместе сокращается с каждым днем, придавало нашей любви особую остроту и интенсивность. В последнюю субботнюю ночь Маша отдавалась в таком неистовом любовном порыве и с такой неиссякаемой страстью, как будто на следующий день наступал конец света. В воскресенье утром мы встали пораньше, привели квартиру в порядок и стали обсуждать нашу тактику поведения после возвращения Наташи. Чувствовалось, что Маша нравственно страдает от того, что нам придется скрывать свои отношения, а значит, лгать дочери. Я как мог ее успокаивал.
- Рано или поздно, нам придется собрать семейный совет и все ей рассказать, но не стоит делать это сразу. Когда дойдет до объяснений, я возьму всю вину на себя, поскольку соблазнителем был я, а ты оказалась потерпевшей стороной. Наши лозунги на ближайшее время должны быть: «Семь бед – один ответ» и «Торопись медленно». Ближайшее время покажет, когда возникнет подходящий момент для признания. Ты не должна переживать, и твоя совесть будет чиста от лжи и обмана. Твои отношения с дочерью не пострадают, но, еще раз, главное пока не суетиться и немного подождать с признанием. И помни, что я тебя никогда не брошу – мы скованы цепью любви. Машу мои речи немного успокоили, как и перспектива заменить семейное ярмо на любовные цепи, но я понимал, что успокаивающую терапию нужно все время подкреплять.
У Наташи по приезде был очень усталый вид, но в глазах светилось довольство и удовлетворение.
- Ну, как вы здесь без меня? – спросила она с порога после обмена приветственными поцелуями.
- Скучали без тебя в осиротевшей квартире, - заявил я.
- Так я вам и поверила, наверняка у вас было, чем заняться.
- Да, в выходные сходили погулять, посмотрели кино, зашли в кафетерий и ресторан, а в остальном, как обычно, работа и дом. Расскажи лучше, как ты съездила, и что удалось посмотреть.
- Все было замечательно, питерцы очень гостеприимный народ, мы хорошо поработали, и я посмотрела все красоты этого необыкновенного города. Расскажу вам подробнее позднее, а сейчас у меня только одна мечта – залечь в пенную ванну на пару часов.
- Хорошо, - сказал я, - тогда, пока ты купаешься, я поеду проведать своих стариков. Увидимся вечером.
Перед уходом я посмотрел на Машу и поднес палец к губам, чтобы она не говорила лишнего.
Когда я вернулся, то сразу ощутил неуловимую перемену в обеих женщинах, но не стал выпытывать, в чем дело. Наташа рано легла спать, и когда я к ней присоединился, она сказала:
- Милый, я сегодня такая затраханная, в смысле усталая, что ни на что не способна. Давай отложим любовь на потом.
Я не возражал, даже был этому рад, но мне и в голову не пришло, как ее «затраханность» недалека от истины. Утром перед уходом на работу Маша шепнула мне:
- Приходи на обед немного раньше, нужно поговорить.
Я так и сделал, и Маша передала мне ее вчерашний разговор с дочерью.
- В Питере Наташа тебе изменила. Из сотрудников двух бюро создали смешанные группы, и на каждый сегмент работы поставили двух человек. Наташиным напарником стал некто Андрей, молодой симпатичный человек с ясным проницательным умом, веселым и открытым характером и хорошим чувством юмора. Все эти качества быстро вызывают у женщин к нему доверие. Неудивительно, что Наташа попала под его обаяние и не устояла перед его чарами. Вечером первого дня у них был банкет в ресторане. Андрей почти все время за рулем и поэтому не пьет, но щедро подливал вино сидевшей рядом с ним Наташе. Он отвез ее в гостиницу, проводил до двери номера и пригласил себя внутрь. Наташа сначала жеманничала и заявляла, что она порядочная замужняя женщина, но затем сдалась и уступила его домогательствам.
- Как, она отдалась уже на первой встрече? У нее нет гордости. Ты сопротивлялась дольше и защищала свою честь кулаками.
- Просто я не знала, как мне будет с тобой хорошо. Если бы знала, отдалась бы сразу. Но давай вернемся к Наташе и ее любовному приключению. Итак, она позволила чувствам зайти слишком далеко.
- Насколько далеко?
После первого соития они проводили каждую ночь вместе, и однажды в его квартире. Наташа считает его состоятельным человеком, поскольку для содержания такой большой и хорошо обставленной квартиры и Лексуса, на котором он разъезжает, требуются деньги. В общем, она в него влюбилась и надеется выйти за него замуж. Следующая их встреча состоится через три месяца, когда питерцы приедут в Москву, во время которой она думает выяснить серьезность его намерений в отношении нее. Я спросила, как она будет теперь себя чувствовать с тобой во время исполнения супружеских обязанностей. Она ответила, что будет отдаваться с закрытыми глазами и представлять, что она с Андреем.
- Не волнуйся, - ответил я, ей не придется притворяться. Она уже дала мне понять, что не очень хочет нашей близости. Но ее связь с Андреем нам на руку. Если ей удастся его заполучить, я стану свободен, и наши с тобой отношения будут узаконены. Возможно, в этом случае нам даже не придется признаваться в наших грехах. Подождем немного, и наше терпение будет вознаграждено.
- А как же мы с тобой во время периода ожидания? – спросила Маша. Придется прекратить или все время прятаться?
- Отнюдь, я же прихожу к тебе на обед всю неделю. Когда у тебя возникнет желание, а у меня оно есть всегда, дай мне знать, и я приду немного раньше и уйду немного позже.
Итак, последующие месяцы семья была объединена единым желанием – выдать Наташу замуж. Все трое замерли в ожидании и считали дни до приезда ее нового друга.
Не успели мы смириться с внезапным появлением у моей любимой жены возлюбленного, судьба преподнесла нам новый сюрприз. Наташа по секрету сообщила маме, что она беременна от Андрея. Дитя их любви обнаружило себя через два месяца после ее разлуки с любимым. После семейного совета в урезанном составе (меня на него не пригласили), женщины выработали рабочий план действий, который включал сохранение ребенка в любом случае и использование появившегося обстоятельства как фактора дополнительного давления на Андрея. Если последний проявит бессердечие и нежелание признать ребенка своим (что автоматически исключает перспективу Наташиного замужества), моя жена заявит, что ребенок от меня и был зачат законным образом еще до ее отъезда в Питер. Успешность моих усилий по предохранению Наташи от беременности, начиная с первых дней нашей половой жизни, будет поставлена под сомнение, так как презервативы иногда спадают или оказываются дефектными, а именно, с дырочками. В этом случае ребенок признается моим и воспитывается сообща всей семьей.
Маша под большим секретом передала эту новость мне, и ситуация стала напоминать покер, когда игроку требуется две карты, и он гадает, придут ли ему именно те, которые приведут к выигрышу. Поскольку провальный вариант был женщинами уже разработан, я предложил рассмотреть оптимистичный исход, когда Андрей окажется истинным питерским джентльменом и будет счастлив получить любимую женщину со своим ребенком в придачу еще до того, как он назовет ее своей женой. Наташа получит мою поддержку в любом случае, но пока ей не нужно об этом знать.
Пока Андрей ничего не подозревал, и они продолжали обмениваться с моей женой нежными посланиями. Наконец, день визита питерской группы наступил. Наташа встречала делегацию и своего героя на Ленинградском вокзале и сопровождала их всех до гостиницы. Наши влюбленные сумели уединиться в гостиничном номере, но когда Андрей сразу захотел отпраздновать их встречу актом любви, подруга ошарашила его новостью, что ему предстоит стать отцом. Она находится еще на той ранней стадии, когда может дарить любовь, но ей нужны гарантии, что она полюбила достойного и ответственного мужчину, который имеет по отношению к ней самые серьезные намерения. Залогом этого может стать объявление, которое он сделает сегодня на банкете, что он влюблен и делает Наташе предложение. Чтобы это выглядело красиво, и его коллегам не было за него стыдно, они вдвоем сходят сейчас в ювелирный магазин здесь рядом на Тверской и выберут обручальное кольцо, которое Андрей при всех наденет на ее пальчик. Когда Андрей робко спросил, может ли он немного подумать и посоветоваться с родителями, Наташа ответила, что уже не осталось времени думать, но пора действовать как взрослому мужчине и без пяти минут отцу. Андрей подумал, что при ее хватке с Наташи станется встать на банкете и вслух заявить, что среди нас есть человек, который отказывается от своего ребенка, и тогда он произнес: «Я согласен». Они выбрали для нее обручальное кольцо, вернулись в номер, и Наташа с пылом и жаром вознаградила его за мужество и решимость.
Следующим этапом было знакомство жениха с мамой невесты. Я был представлен как бывший муж. Молодые принесли бутылку игристого, и когда вино было разлито в фужеры, я произнес тост. Я начал с того, что зачастую радость и грусть идут рука об руку. Известие о том, что Наташа со мной расстается, разбило мне сердце, и пройдет время, прежде чем удастся собрать его по кусочкам. Однако, как поется в песне, если любишь кого-то, дай ему уйти. К моему горю, я не смог дать Наташе счастья, которого она заслуживает, но уверен, что Андрей сделает ее счастливой. Они родственные души и смогут построить крепкую и надежную семью. Вместе с мамой Марией мы благословляем их союз, и за это предлагаю выпить. Маша добавила, что, наряду с радостью от счастья дочери, ее печалит, что Наташа уезжает в другой город, и они больше не смогут задушевно поговорить. Андрей сказал: «Приезжайте для этого к нам в Питер», а Наташа добавила: «Мы вам всем будем рады». На этом мы расстались. Провожая их до двери, я потер глаза, но выдавить слезу не удалось. У Маши глаза были на мокром месте без дополнительного вмешательства. Для приличия мы посидели с ней в тишине какое-то время, после чего стали обсуждать планы на выходные.
Началась наша с Марией совместная жизнь, и она протекала радостно и счастливо. У меня легкий характер, а у Маши характер жесткий, но мы редко ссорились. Нас объединяло благоразумие и рассудительность, присущая в разной степени нам обоим и позволяющая быстро прийти к компромиссу. Меня беспокоило только то, что Маша проводила много времени в одиночестве, и я старался чем-нибудь ее занять. Я подбирал ей интересные книги, а потом просил пересказать их содержание, нашел пару захватывающих бразильских сериалов, в которых переплелись любовь, предательство, убийство и месть, и записал нас в фитнес-центр с бассейном и уроками танцев недалеко от дома. Больше всего ей нравилось плавать в бассейне после сауны и сидеть в джакузи. Скоро наступило лето, и из-за жары Маша находилась там безвылазно, а я приезжал на выходные. Мы хорошо проводили там время, наслаждаясь друг другом, совместным купанием под душем и солнечными ваннами. Равномерно загорелая Маша выглядела божественно, когда лежала обнаженная в шезлонге, и, сознавая свою неотразимость, она то и дело звала меня под разными предлогами.
Казалось, ничто не может нарушить нашего счастья. Машу ничуть не тяготило то, что мы живем так называемым гражданским браком. Однажды я заикнулся, что если она будет чувствовать себя лучше в официальном браке, то мы можем это сделать в любой момент.
- Но нам хорошо и в неформальных отношениях, - сказала она. Регистрация брака ничего в нашей жизни не изменит. Я забываю о нашей разнице в возрасте, поскольку с тобой я чувствую себя любимой и желанной, а наша привязанность друг к другу проверена временем. Но если ты все же хочешь, чтобы мы поженились, давай еще немного подождем. Сейчас тебе 28, а мне 43, будет лучше выглядеть, когда тебе 35, а мне 50, так что тебе придется немного повзрослеть, прежде, чем ты будешь удостоен такой чести. А пока нам ничто не мешает любить друг друга такими, какие мы есть.
Через семь месяцев после отъезда Наташа сообщила, что произвела на свет здорового крепкого мальчика, и будет находиться в послеродовом отпуске 70 дней. Маше очень хотелось увидеть внука, и она решила съездить к дочери в гости. Я предложил побыть у нее подольше, чтобы помочь с уходом за малышом, но Маша решила, что недели ей хватит. Я спросил о причине столь короткого визита, и она коротко ответила: «Причина это ты».
- Ты забыл, что как только жена выскочила за порог, ты сразу повел атаку на ее мать?
- Это правда, но я сгорал от страсти к тебе задолго до того, как она уехала. Неужели ты мне не доверяешь?
- Умом я тебе доверяю, а на сердце будет тревожно. Я спокойна, только когда ты рядом со мной.
- Хорошо, я буду тебе звонить каждый вечер, докладывать, что делал, и клясться в вечной любви.
- Мне будет приятно, но я все равно вернусь через неделю. Разговор окончен.
Маша вернулась в хорошем настроении, рассказала, какой у нее уморительный внук Павлик, какая хорошая и просторная у Андрея квартира недалеко от центра, и привезла дюжину фотографий. На одном групповом снимке я увидел старого, очень седого, тощего и сутулого мужчину, и когда я спросил, кто это, Маша сказала, что это Василий Сергеевич, отец Андрея и дед Павлика. Он владеет сетью бутиков, и на этом деле разбогател. Теперь мысли Маши были заняты внуком. Она часто связывалась с Наташей по Скайпу, смотрела на ребенка, выспрашивала всякие подробности его жизни, интересовалась, хватает ли у Наташи молока, хорошо ли он кушает, спокойно ли спит, и тому подобное. Наташа спрашивала маму, не сможет ли она приехать после истечения ее послеродового отпуска, чтобы посидеть с Павликом. Маша колебалась, ей и хотелось, и в то же время она боялась оставить меня одного. Невозможно было ее убедить, что я останусь ей верен в ее отсутствие, и она не могла объяснить дочери причину ее колебаний. Я чувствовал, что ей очень хочется поехать, и мне пришлось прибегнуть к последнему аргументу.
- Предположим, что ты права, и я такой кобель, что сразу после твоего отъезда начну водить в квартиру медсестер и санитарок. Тебе придется выбирать, пожертвовать ли собой и отправиться сидеть с внуком, но при этом наплевать на своего сожителя, и пусть он делает, что хочет, или остаться караулить его и наплевать на собственного внука. Так что же важнее?
- Конечно мой внук и моя дочь, ведь они мои ближайшие родственники.
- Вот ты и ответила на поставленный вопрос. Собирайся и не раздумывай.
Маша пожила со мной еще какое-то время до истечения срока отпуска Наташи и отбыла в Питер. Мы договорились, что она будет звонить по Скайпу вечерами, когда у нее выдастся свободная минутка, и рассказывать о новостях. Так мы прожили следующие полгода, после чего Маша сообщила о своем возвращении. Она привезла с собой главную новость, которая меня сразила наповал.
- Я выхожу замуж, - просто сказала она.
- Я оцепенел, но нашел в себе силы спросить: «И кто же этот счастливчик?».
- Это Василий Сергеевич, отец Андрея и вдовец. Он долго меня обхаживал, катал на машине с шофером по всем достопримечательностям, водил по театрам и музеям, дарил цветы и завалил подарками. Наташа и Андрей оказывали на меня сильное давление, они говорили, что, переехав в Питер, я буду непосредственно в своей семье, что Василий Сергеевич ближе мне по возрасту (ему 68) и богат, так что я буду как сыр в масле кататься. Я долго сопротивлялась, но потом сдалась. Прости, если сможешь, я тебя предала, теперь можешь думать обо мне очень плохо, как о продажной твари.
Я долго находился в оцепенении, но потом взял себя в руки и сказал:
- Я не могу думать о тебе плохо, для этого я слишком тебя люблю. Если тебе так будет лучше, я тебя не держу. Как мы сказали на проводах Наташи словами из песни: Если любишь кого-то, отпусти ее. Ты всегда была свободна выбирать, спасибо, что провела со мной эти годы, они были счастливыми для меня.
Маша заплакала. «Скажи, что ты меня не отпускаешь, и я все отменю, скажу, что передумала».
- Если я это скажу, то уже я буду на тебя давить. А если ты потом поймешь, что напрасно отказалась? Я себе этого не прощу. Не нужно считать, что меркантильность это плохо. Это чувство генетически присуще женщинам, потому, что они отвечают за потомство. Ты ни в чем не виновата, и я не держу на тебя зла. Спасибо, что приехала, чтобы сообщить мне эту тяжелую новость, а не просто позвонила по телефону. Не казни себя, может быть, мы провели вместе наши лучшие годы. Я выеду из квартиры в ближайшие дни, ты, наверное, продашь ее до отъезда. Мне сейчас очень тяжело, я поеду к родителям.
Так мы расстались с Машей. Часто говорят, что в одиночестве охватывает грусть. Могу вас заверить, что это не так. Грусть слишком невыразительное слово для описания моего состояния. Ее отъезд нанес мне глубокую душевную рану. Я глушил себя работой, брал дополнительные часы и подработки, но, просыпаясь по утрам, я вспоминал ее и проклинал несправедливость жизни. Если бы я был достаточно богат, она бы от меня не ушла. Дни шли своей чередой, переходили в недели и месяцы, и я стал постепенно забывать о событиях прошлой жизни и приходить в себя. И тут, в один из субботних дней, примерно через год после нашего расставания, вдруг раздался звонок, и знакомый голос сказал: «Это я, Маша. Я в Москве, приехала на сделку по продаже квартиры и дачи, чтобы подписать документы. Хочу тебя увидеть. Можешь приехать завтра в 15 часов по адресу (и она продиктовала улицу и номер дома)».
Я пришел точно в назначенное время. По этому адресу находился салон автомобилей представительского класса. Маша вышла из стоящего неподалеку лимузина и подошла ко мне. Ее было нелегко узнать. Она была шикарно одета, на лице был умело наложенный макияж, и от нее исходил тонкий аромат хороших духов.
- Привет, сказала она. Никаких поцелуев или рукопожатий. Сразу видно, что мы из разных классов общества.
- Начнем с того, что я хочу сделать тебе подарок. После продажи я при деньгах. Зайдем в салон. Выбирай любую машину, которая тебе по вкусу.
- Ладно, - подумал я. Хочешь подчеркнуть свое богатство и показать, что можешь легко отстегнуть бедному врачишке тройку миллионов. Хотя я и гордый, но не откажусь.
Мы вошли в салон, и я сразу направился в секцию BMW, где остановился у BMW серии 7 2022 года. «Интересно, хватит ли у тебя денег на эту игрушку, - подумал я с оттенком злорадства (я знал, что она стоит более 8 млн).
- Вот эта, не будет для тебя слишком дорогой? – спросил я, на что она даже бровью не повела и сразу пошла к продавцу. Я видел, как она расплатилась, потом подозвала меня:
- Машину доставят к твоему подъезду, впиши адрес в квитанцию.
Мы вышли из салона, и она сказала:
- А теперь поедем в мой салон-бутик, выберем тебе подходящую одежду. Не думай, пожалуйста, что я хочу похвастаться своим богатством, чтобы тебя унизить. Сегодня мы идем на ужин в ресторан, и там требуется быть хорошо одетым. В бутике к Маше относились с подчеркнутым уважением, она вызвала старшего продавца и попросила подобрать мне приличный костюм и туфли для торжественного приема. Меня одели в вещи лучших брендов, и здесь с Маши денег не брали. Нас довезли до гостиницы Арарат Парк Хаятт на Неглинной и провели в ресторан к заказанному столику. Здесь она продолжала сохранять свой начальственный вид.
- Заказывай все, что хочешь, - заявила она с царственным жестом.
- Вообще-то я ничего есть не хочу, - ответил я, но шампанского выпью.
- Ладно, я сделаю заказ для нас обоих, а пока можешь начать рассказывать о своей жизни. Встречаешься с кем-нибудь?
- Жизнь преподнесла мне урок, что разочарование в близком человеке весьма болезненно. Наверное, у меня слишком тонкая кожа, и рисковать я больше не хочу. После нашего расставания моя жизнь бедна событиями, - сказал я, так что лучше говори ты.
И тогда Маша начала рассказывать. После замужества ей захотелось чем-нибудь заняться. Муж начал создавать свою сеть бутиков с начала 90-х, и в настоящее время она насчитывает 5 магазинов в Питере и один в Москве (тот, в котором мы побывали). Андрей бизнесом отца не интересуется, вместе с Наташей они открыли собственное архитектурное бюро. Поэтому Маша попросила мужа дать ей работу в одном из его магазинов, но он предложил ей сначала познакомиться с работой всей сети, вникнуть в ее суть, а затем помогать ему в руководстве сетью. Маша оказалась способной ученицей, разобралась в организации производства и поставки товара, дала несколько предложений по улучшению того и другого, и в конце концов стала подспорьем для мужа в его бизнесе. Теперь магазины направляли информацию и отчеты непосредственно ей, и затем она передавала данные со своими комментариями боссу, то есть мужу. Тот убедился в ее деловых качествах и полагается на ее мнение при планировании работы.
Этих сведений мне оказалось достаточно, чтобы понять, что Маша превратилась в успешную бизнес-леди и живет в мире довольства и удовольствий. Непонятно было, зачем ей сдался я, забытый голос из прошлого, наверное, для того, чтобы похвастаться своими достижениями. Мы сидели в ресторане довольно долго. Маша пила много шампанского, потом заказала еще одну бутылку, мы съели десерт и выпили кофе, после чего она сказала: «А теперь пойдем в мой номер». Это прозвучало не как приглашение, а как приказ, и меня охватило предчувствие чего-то нехорошего.
Мне никогда не приходилось бывать в таких шикарных номерах, но, похоже, для Маши это было не в новинку. «Можешь пойти в душ, я за тобой, и ложись в постель», - произнесла она командным тоном, и я опять поразился, как деньги меняют человека. Выйдя из душа, она оставила включенной только одну скрытую лампу, отбросила одеяло и без всякой прелюдии и поцелуев уселась на меня верхом. Какое-то время ее руки гуляли по моему телу, больно сжимая грудь и живот, затем она взяла в руку мою безжизненную плоть и стала разминать ее резкими движениями вверх-вниз, пока она не восстала. Тогда она ввела ее в себя и стала так же резко приподниматься и садиться, приводя себя в состояние возбуждения, после чего она перекатилась на свободное пространство, встала на четвереньки и прошипела: «Возьми меня сзади». Я проделал это не без удовольствия, но без души, а она подгоняла меня командами «Резче, чаще, подольше». Я, в отместку, сжимал ее груди до боли, впивался в кожу на ее спине и щипал ягодицы, но она не просила пощады, как будто она хотела принять наказание за что-то. Когда я почувствовал, что приближаюсь к кульминации, я положил пальцы на низ ее лобка и стал грубо его массировать, пока не ощутил судорожные сокращения ее плоти, и тогда разрядился сам.
Она соскользнула на живот, сказала «Спасибо, мне было хорошо», повернулась на бок и заснула. Я лежал без сна и думал. Маша превратилась в похотливую самку, и в ней не осталось ни капли той нежной чувственности, которую я так любил. Вот что делают с женщиной деньги и власть. Возможно, она даже покупает мужской эскорт для секса. Сегодня она так же использовала и меня, правда, это стоило ей существенно дороже. Хотя мне было горько и обидно, я подумал, что не зря с ней встретился, поскольку увидел тот неприглядный облик, который она приобрела. Мои мысли нарушил телефонный звонок, будивший гостей. Маша вскочила, быстро оделась, собрала чемодан и на прощание сказала: «Я уезжаю первым Сапсаном. Когда буду здесь снова, позвоню. Можешь оставаться в номере до 11. Сходи на завтрак, здесь еда лучше, чем мои обеды. – И, уже от самой двери, добавила: «Не суди меня строго. Ты был и останешься любовью всей моей жизни». Эта фраза была литературным клише, но мне было приятно ее услышать. Может быть, в Маше еще подспудно живут человеческие чувства. На завтрак я не пошел. Приехав домой, я обнаружил стоявший у подъезда на парковочном месте новехонький вишневый седан. Я не знал, что с ним делать. На работе начнут обсуждать, откуда он у меня. Вернуть его я не могу, так как платила Маша. Продать с большой скидкой жалко. Так ничего и не придумав, я пошел домой спать.
Моя унылая жизнь продолжалась без волнений и тревог. Приезд Маши был для меня событием, и я стал рассуждать, почему она захотела со мной встретиться после того, как мы окончательно расстались. Очевидной для меня была только одна причина – она хотела похвастаться, какой она стала, а именно, богатой и властной бизнес-леди. Но для того, чтобы она могла получить удовлетворение от своего превосходства надо мной, ей нужно было убедиться, что я проникся к ней уважением и нахожусь под впечатлением ее перевоплощения. Получила ли она такое удовлетворение? Сомневаюсь. Я позволил ей сделать мне очень дорогой подарок, модно одеть, накормить и напоить в дорогом ресторане. Но она не получила от меня главной благодарности в виде восхищения приобретенным ею величия. Скорее, она столкнулась с моим безразличием. Наша встреча была лишена душевности и сердечности. Иначе и быть не могло, поскольку она перешла в более высокую лигу и уже не могла общаться со мной, как прежде, так как я стоял на более низкой ступени. Я заметил надменность в ее общении с продавцами и официантами, которые обслуживали ее с почтительной угодливостью. По-видимому, она приобрела эту манеру от своего мужа, продукта 90-х, это вошло у нее в привычку и стало пищей для ее тщеславия. Что касается ночи в гостиничном номере, то это была ее попытка унизить меня, грубо использовав для секса как обезличенный предмет, входящий в платную услугу. Я не знал, как воспринимать ее слова, сказанные на прощание, - были ли они чистосердечными или сказанными в попытке обелить свой имидж в моих глазах. Я думаю, что и это была фальшь, учитывая общее удручающее впечатление, которое она произвела на меня в своем новом облике. Если она позвонит и снова пригласит на ужин, я откажусь, чтобы не подвергать себя новым унижениям. В конце концов, у нас не осталось ничего общего, она живет в другом мире и прекрасно себя чувствует без меня.
Однако, когда через полгода я снова услышал ее голос, мое сердце подпрыгнуло от волнения. «Я вернулась в Москву насовсем и хочу тебя увидеть. На этот раз никаких гостиничных номеров и злого сладострастия. Где мы можем встретиться?». Я назначил встречу у небольшого торгового центра недалеко от моего дома. Там не было ресторанов, только бургерная, и это было моей маленькой местью. Маша подъехала на такси. «Нет больше лимузина с водителем», - злорадно подумал я. Против моего ожидания, место встречи ее не смутило. Она была одета так же стильно, как и в предыдущий раз, и выглядела в закусочной как яркая птица на фоне серых воробьев. Я нашел столик в углу за колонной, где нас не было видно и слышно. Она попросила только капучино и, может быть, позже салат. Я приготовился слушать.
- Прежде, чем я расскажу, что произошло, я хочу вернуться к причине, по которой родственники выдали меня замуж. Отец Андрея был старым и очень больным человеком. Несмотря на свои 68 лет, тяжелая работа в бизнесе дала себя знать, и он порядком поизносился в смысле здоровья. У него был выраженный атеросклероз с блокадой коронарных артерий, и только одна из них подавала достаточно крови к сердцу. Андрей боялся, что если у отца случится инсульт, он будет прикован к постели на долгие годы, и его содержание в хосписе может съесть все его средства, а затем средства самого Андрея. Домашняя сиделка тоже стоит дорого, и тогда они решили использовать меня как фактически бесплатную сиделку под видом жены. Я уже рассказывала, что он подключил меня к своему бизнесу, и в рабочее время он был вполне адекватным человеком. Но я ничего не говорила о нашей личной жизни, и конкретно, сексуальной. В его доме была приходящая на день прислуга, так что мне не нужно было работать по дому. Спали мы в соседних комнатах с открытыми дверями, чтобы я всегда могла прийти к нему на помощь. Я следила, чтобы на прикроватной тумбочке у него всегда были таблетки и вода. Днем, сидя у себя в кабинете, он чувствовал себя неплохо, его только беспокоила сонливость, вызванная таблетками. Ночами ему было хуже из-за болей в сердце и одышки. Но временами у него бывали периоды видимого улучшения, и тогда он вспоминал о сексе. К счастью, такие периоды случались нечасто. Не думаю, что ему это было действительно необходимо, но он решил, что раз он меня приобрел, он имеет право требовать от меня предоставления сексуальных услуг и выполнения его прихотей под видом исполнения супружеского долга. Это было просто отвратительно. Даже в период жизни с моим первым мужем, который был солдафоном, я не чувствовала себя так гадко. Невозможно передать омерзение, которое я испытывала, когда он ощупывал мое тело своими ледяными руками и целовал в рот своими синими холодными губами. Как медик, ты понимаешь, что атеросклероз поражает сосуды полового члена и вызывает эректильную дисфункцию. Сначала он требовал от меня орального секса, но я категорически ответила «никогда». Он орал и топал ногами, но это ему не помогло. Тогда он стал мастурбировать над моим обнаженным телом, но все равно не мог достигнуть эрекции. Несколько раз он пытался запихнуть своего вялого дружка в меня, но также безуспешно. Он ругался и требовал, чтобы я ему помогала, но мне это было противно. Ты спросишь, почему я не ушла, если все было так плохо. Ответ очевиден – он дал мне хорошую жизнь и интересную работу. Кроме того, в случае развода я бы потеряла право на часть собственности, которую могла бы получить по закону в случае его смерти. Я понимала, что при его болезни он не протянет долго. Он тоже это понимал, и поэтому стремился урвать от уходящей жизни те мелкие крохи удовольствия, которые ему все еще были доступны. Я могла бы отнестись к такому желанию с пониманием, если бы его действия не были связаны с издевательством, унижением моего женского достоинства и физическим отвращением, которое я к нему испытывала во время его ночных визитов. Он отдалял свой конец только за счет того, что постоянно получал лекарственную поддержку и не подвергал себя физическим нагрузкам. При таких условиях он мог проскрипеть неопределенно долго, а я не была к этому готова. Тогда у меня возник план, как от него избавиться. В один из периодов его пребывания в похотливом настроении, сопровождавшимся очередным фиаско, я предложила ему воспользоваться виагрой. Он спросил у своего врача, можно ли ему попробовать этот препарат, поскольку у него проблемы в интимной жизни, и это удручает его и жену. Врач сказал, что попробовать можно. Одна таблетка ему не помогла, он попробовал две, и кое-что у него получилось – он продержался пару минут и даже имел нахальство поинтересоваться, было ли мне хорошо. Я ответила, что он молодец, но он мог бы дать нам обоим больше удовольствия, если бы ему удалось продержаться подольше. Поскольку он хорошо перенес две таблетки, не попробовать ли три? Проглотив три за час до совокупления, он залез на меня, и его сердце уже бешено колотилось, наверное, его пульс был под 140. Когда он проник в меня и начал двигаться, я поддала жару и стала его подбадривать: «Хорошо, давай еще чаще». Тут его больное сердце достигло пределов своих возможностей, он стал хватать ртом воздух, захрипел и повалился на меня. Я перекатила его на свободное место, подождала немного и проверила пульс на шее – он не определялся. Подождав до утра, я вызвала скорую помощь. При вскрытии у него также обнаружили рак поджелудочной железы, то есть, он уже был обречен. Мне задавали вопросы по поводу повышенной концентрации препарата в крови, и я ответила, что виагру ему рекомендовал врач, а сколько таблеток он принимал, я никогда не видела. Ты можешь сказать, что я способствовала его смерти, но к этому моменту я его уже ненавидела всей душой и ничуть не жалею, что этот похотливый развратный старик получил по заслугам.
Дальше началось самое интересное – вскрытие завещания. Еще задолго до его смерти я познакомилась с женщиной-адвокатом и выяснила, что если даже я не буду упомянута в завещании как жена, мне все равно полагается доля имущества, которая обговаривается с наследниками. Я не нашла ни оригинала завещания, ни его копии среди бумаг покойного и решила, что он мог сделать только один экземпляр и отдать его Андрею. Так и оказалось. Сначала Андрей и Наташа хотели получить все его имущество, а меня оставить ни с чем. Адвокат Андрея объяснил ему, что это невозможно. Я предложила своему адвокату поговорить с адвокатом Андрея и предложить досудебное соглашение, вместо того, чтобы судиться. Их это устраивало. Я хотела часть денег мужа и половину бутиков. Деньги они согласились поделить, выделив мне меньшую долю, но по разделу бутиков уперлись. Я попросила два магазина – один в Питере и один московский. Они соглашались отдать только один московский, и это было как раз то, что мне было нужно. Они не знали, что это самый доходный магазин из всех, и я получила его в свою полную собственность. Также я сохранила не своем счете все деньги, которые муж выдавал мне в виде солидных премий каждый квартал. В общем, я вернулась сюда со средствами, бутик мой, он еще долго может приносить доход, так как я знаю, как приобретать новых зарубежных поставщиков. В крайнем случае, его всегда можно продать и жить как рантье.
Теперь самое главное. Я очень перед тобой виновата, и буду нести это бремя вины до конца своих дней. Дети меня предали, и теперь у меня не осталось никого, кроме тебя. В мой прошлый приезд я думала, что произведу на тебя впечатление и вызову уважение своим видом и финансовыми возможностями. Когда мы встретились у салона, я не проявила к тебе должного внимания. Это было моей маскировкой, к которой я была вынуждена прибегнуть, поскольку муж не хотел отпускать меня в Москву. Он боялся, что я встречусь с тобой. Но поскольку была нужна моя подпись, и речь шла о получении денег, что для мужа является самым главным в жизни, он отпустил меня, скрепя сердце. Я опасалась, что он организует за мной слежку. На этот случай у меня была легенда, что я всюду появлялась в обществе риэлтора, среднего возраста мужчины, которого я наняла. Я и раньше пыталась съездить в Москву под предлогом проведения внутреннего аудита в московском бутике. Он эту идею не поддержал, сказав, что если я подозреваю там финансовые нарушения, он наймет московского аудитора, и тот в один день все выяснит. Когда мы с тобой остались в ресторане наедине, я все ждала, что ты подашь мне какой-нибудь сигнал взглядом, ласковым словом, наконец, шуткой, чтобы показать, что все еще любишь меня. Но ты держался безразлично, показывая, что если я хочу сделать тебе подарок, модно одеть и накормить вкусным ужином, то тебе все равно, ты меня об этом не просил. Уже находясь в номере, я так ждала, что ты меня обнимешь и поцелуешь, но ты выглядел отстраненным и незаинтересованным в моей близости. Тогда я разозлилась и решила, что раз ты так, то я заставлю тебя меня любить. В итоге, вместо ночи любви, мы получили моменты насилия и боли. Возвращаясь назад в Питер, я поняла, что мое поведение вызвало прямо противоположный эффект – вместо уважения презрение, и почувствовала невыразимый стыд и боль от своего обращения с тобой. Я порицала себя и оправдывала тебя. Я пыталась поставить себя на твое место и думала: зачем быть благодарным за кость, которую я тебе бросила, тем более, что мы никогда больше не сможем быть вместе. Но я знала, что за счастье нужно бороться, и для этого мне в первую очередь нужно было вырваться из этого семейного гнезда, но так, чтобы при этом забрать все, что мне причитается. Мне это удалось, но от чувства вины перед тобой я все еще не могу освободиться. Если можешь, прости и возьми меня к себе назад.
Если бы Маша явилась даже совершенно обнищавшей, я бы все равно ее принял. Но она была существенно состоятельней меня, и все же хотела вернуться ко мне. Неужели она и вправду продолжает меня любить? Я чувствовал, что Маша говорит искренне и переживает за случившееся, поэтому я не хотел ее мучить, тем более, что в глубине души я все еще хранил к ней нежные чувства.
- Я верю, что ты глубоко переживаешь из-за плохого впечатления, которое произвела на меня во время своего визита. Я сам долгое время думал так же, но после твоей сегодняшней исповеди и объяснений, что чувствовала ты, это я должен просить твоего прощения за то, как плохо я о тебе подумал. Когда-нибудь я наберусь мужества и смелости, чтобы рассказать о своих несправедливых мыслях. Что касается нашего будущего, мы можем соединиться вновь, но при одном небольшом условии, - ответил я.
- Все, что пожелаешь.
- Я не могу тебя принять в твоем теперешнем виде начальника и командира, к которому ты уже так привыкла. Но если ты позволишь мне поработать над твоим возвращением к человеческому образу той Маши, которую я помню и люблю, мы сможем все начать сначала.
- Да, - вскрикнула Маша так громко, что на нее стали оборачиваться, - я тоже этого хочу, и в порыве благодарности она сжала мои руки.
- Очень хорошо, ты уже делаешь первый шаг в правильном направлении, - похвалил я. Поскольку тебе будет трудно измениться сразу, договоримся, что днем ты еще можешь командовать, но ночью, помня твои выходки в гостиничном номере, руководство переходит ко мне.
- Согласна. А можно мне сделать и второй шаг и переночевать у тебя? Я приехала сегодня утром и оставила вещи в камере хранения.
- Конечно, ты всегда можешь рассчитывать на кров и стол в моей старой квартире.
Мы поднялись и пошли ко мне домой. У подъезда я показал на ее новую машину и сказал:
- Можешь взять ее назад, тебе она будет нужнее. У меня дома, конечно, нет таких условий, к которым ты привыкла, но все необходимое есть.
- Как привыкла, так и отвыкну. Когда я приступлю к работе в бутике, я смогу купить для нас новую квартиру в Москве и загородный дом.
- Не будем спешить. Сделаем это, когда ты станешь полностью реформированным характером, а пока поживешь у меня.
Маша захотела принять душ, и поскольку у нее не было с собой личных вещей, я дал ей свою запасную пижаму. Она вышла из душа свежая, с мокрыми волосами и благоухающая шампунем.
- Ну как, подошла тебе пижама? – спросил я.
- Впору, только в груди тесновата. С этими словами она расстегнула две верхних пуговки, глядя мне прямо в глаза напряженным взглядом.
Я понимал, что стоит мне сделать к ней один лишь шаг, и мы набросимся друг на друга. Но я избрал другую линию поведения – показать, что возникшая между нами некоторая натянутость еще не преодолена. Со словами: «Сейчас мне нужно найти тебе зубную щетку» я ринулся на кухню, затем вернулся и сказал: «Твоя щетка в ванной в зеленом стаканчике». Она была недовольна моей реакцией на расстегнутые пуговки (то есть отсутствием оной) и спросила с металлическими нотками в голосе: «Ну и что мы будем делать сейчас?». «Ого, - подумал я, - старые привычки отмирают с трудом. С терапевтической точки зрения пациент должен соглашаться принимать лечение, прописанное доктором, а не заниматься самолечением, пользуясь привычными для него препаратами и методами. С этим пациентом мне придется быть очень терпеливым, но это того стоит». Поэтому я изобразил самую очаровательную улыбку и сказал: «Думаю, что сейчас мы выпьем немного белого вина с крекерами», и достал из холодильника бутылку Шардоне и тарелку печенья. Маша сменила гнев на милость, и после первого бокала я начал рассказывать, что в нашей больнице раз в месяц устраивают дегустацию вин. Торговцы привозят две-три коробки, любители сидят за столом и пробуют вина, а представитель рассказывает об их происхождении, оттенках вкуса и как правильно употреблять вино. В конце можно приобрести их вина со скидкой. Маша попивала вино и слушала, и после второго бокала заявила, что проголодалась. Я достал сырную тарелку, нарезанную салями, кальмары, картофельный салат, сельдь под шубой, фрукты и тирамису на десерт к кофе.
- Ты всегда так хорошо угощаешь? – с удивлением спросила она.
- Да это так, закуски, держу в холодильнике на случай, если кто-то случайно зайдет (я не сказал, что специально все это купил сразу после ее звонка).
- А этот кто-то может быть и женщиной? – она произнесла это нарочито бесстрастно, но я различил нотки ревности.
- Конечно может, вот ты же случайно заглянула. Хотелось бы только, чтобы этот человек был для меня приятным, например, не высокомерным, не показывающим своего превосходства и не кичащийся своим достатком.
- Но ведь никто не совершенен. Что, если женщина имела подобные недостатки в прошлом, но очень хочет от них избавиться, она могла бы заслужить твою любовь и привязанность?
- Уверен в этом. Совсем недавно я встречался с такой женщиной, и она заверила, что уже на пути к исправлению.
- Я бы тоже хотела исправиться, но только под твоим каждодневным наблюдением, а для этого мне нужно здесь поселиться. Ты не возражаешь?
- Я это приветствую от всей души.
Мы посмеялись над нашим диалогом, допили вино и выпили кофе. Маша немного опьянела и не скрывала радости, что мы снова вместе.
- Уже темнеет, - сказала она. – Иди чистить зубы, а потом в постель.
Я лежал в постели и, скрывая нетерпение, ждал Машу. Она вошла, повернулась ко мне спиной, и стала медленно раздеваться. Когда пижама соскользнула на пол, она так же медленно повернулась ко мне лицом и направилась к кровати, зная, что ее обнаженное тело вызывает у меня сильное волнение. Она скользнула под одеяло и прижалась ко мне. В тот же момент ее влажное лоно жадно приняло в себя мою восставшую плоть, а наши губы слились в глубоком поцелуе. Я вспомнил наш первый поцелуй на кухне ее квартиры, но этот был значительно лучше – нежный, сладкий и опьяняющий. Когда наши губы разъединились, Маша глубоко вдохнула и прошептала: «Господи, как хорошо вернуться домой к своему любимому», и через некоторое время добавила: «Пока еще светло, командую я, и приказываю тебе никуда и никогда больше не отпускать меня от себя».
- Клянусь, - со значением ответил я.
Затем она спросила:
- Сейчас, когда ты будешь любить меня, ты не сделаешь мне больно?
- Если только ты на станешь скакать на мне верхом, как угорелая.
- Давай забудем об этом позорном эпизоде, он часть моей вины перед тобой.
- Забудем, и я хотел бы ощутить тебя чувственной и нежной, какой я тебя помню и люблю.
На этом месте можно было бы поставить точку и начать новую главу под названием: «Новая счастливая жизнь Маши и Саши». Однако, когда я проснулся утром, я чувствовал большую слабость, и мысли мои расползались и не могли сосредоточиться на писательстве. Я ушел на работу, пока Маша еще спала, а когда вернулся, она уже перевезла ко мне свои вещи. Мы поужинали, когда уже вечерело, и я заметил ее вопрошающий взгляд. От него мне стало хорошо, и я понял, что сладкая утренняя слабость еще долго не будет меня отпускать.