Звеня, приземляется на стол пустой стакан с каплями ирийского рома. Космические волны синтипопа рентгеновским излучением пронизывают тело, заряжая сердце малиновым астральным светом. Бон-Цзы продвигается вперед по базарной галерее, коллекционируя в животе кушанья, любезно предлагаемые инопланетянами. На одном прилавке разложены горчичные драники, на другом - матовые марципаны, окружённые каким-то эфемерным голубым сиянием. Землянин открыт новому: он с радостью уплетает и то, и другое.
На территории Галактической Федерации всего пять таких «планет-базаров», где каждый может заработать на гордости за своё отечество. Поразительные наряды, завораживающие музыкальные композиции, незабываемые ароматы и, конечно же, уникальная еда — всё создаёт атмосферу капиталистического рая. Беспорядка, свойственного блошиным рынкам прошлого, нет: на каждую инопланетную расу приходится сорок два квадратных метра винилового пола марки М-348, которые сдаются в аренду на срок от двух планетарных дней.
Бон-Цзы здесь уже пятый раз, и, конечно же, он приедет еще. Однако отпускные заканчиваются, и пора вновь вылетать на работу.
– Инспектор Цзы, сегодня проверяете Ромале-206. Имеете санкции на все необходимые действия.
Землянин морщится. Его уже вызывали на планеты этого кластера и вызовут ещё. Он садится за штурвал, и вскоре космолёт уже висит над поверхностью крохотной планеты, а капитан, по пояс высунувшись из распахнутого люка, пучит глаза и орёт благим матом на аборигенов, кидающих в дно корабля камни. На Ромале нет посадочных площадок. Зато есть самовольные врезки в гравипровод.
После двух оборотов вокруг планетки, землянин, наконец, плюёт и выкидывает из люка веревочную лестницу с булыжником на конце. Затем, надев гравиботы, берёт ножницы по металлу и сварочный набор и спускается на поверхность.
Ромале-206 являет собой каменистую тундру с протоптанными трактами, по которым в спешке мчатся смуглые крабы, размером с крупного барашка. Они мигрируют семьями — вереницами по десять — принципиально не уступая друг другу дорогу, и оттого сталкиваются и поднимают клубы солёной пыли.
По одному из трактов Бон-Цзы спешит к видимой на горизонте жёлтой трубе. Это точка с наибольшей гравитацией — что-то вроде столицы. Тут можно увидеть землянки, богато убранные соляными кристаллами, и глубокие траншеи, в которых крабы обычно вкушают блюда с непроизносимыми названиями и слушают свою, немелодичную для человеческого уха, крабью музыку. Но сейчас центр пуст, и инспектор пробегает мимо.
Тракт переходит во внушительную и тоже пустынную площадь. В её центре, в метре от земли, висит жёлтая труба. От неё в пыльную каменистую почву, уходит вязанка грязных шлангов.
Инспектор включает гравиботы. Щелкают ножницы. Крабы, не успевшие скрыться в землянках, взмывают в небо, навечно растворяясь в открытом космосе. А землянин уже возвращается к космолёту, растворяясь в мечтах об экзотичном сонтарском стейке, пропуская мимо ушей скорбные крабьи напевы.