Глава XXIX
Опустошив очередную кружку кофе, Крис вновь заметался по гостиной, мурлыкая любимую мелодию в такт сиренам на улице. Джейсон всё так же не приходил в себя, обливаясь потом и тяжело сопя. А Анника тем временем критиковала вкус Адама:
– Цвет blæja непомерно вызывающий. Такое себе mega leyfa исключительно экспрессивная hugr, к коим þú, колдун, не относишься. В þú nei bera frá.
Эльфийское сопрано давило напором и надменностью. Если это и вправду наследница трона альвов, то прошедший геноцид – меньшее из проблем остроухих. Крис закатил глаза.
– Футболка моя не нравится? Это как же так? Что же делается? – расстроенно забасил Мансфилд. – Фишка-то в чём, герой по комиксам всегда носит красное, поэтому она и красная. И не надо тут оскорблений. Я прекрасно понимаю, о чём ты говоришь. Бывал, знаешь ли, в Академии магии. Даже закончил её. Ещё как закончил! Почти даже диплом получил.
– С каким замыслом þú пребываешь до сих пор в heimr sá valinn? Вопрос весьма резонный, не спорь, поскольку þú так и не соизволил оказать помощь sá valinn. Быть может, þú сам повинен в þat? Колдуны не в первый раз осуществляли нападение на альвов.
Анника смочила тряпку зелено-коричневой жидкостью из тазика и приложила ко лбу Джейсона.
– Это уже расизм, Ваше Высочество. Определённо расизм. Не все колдуны желают пролить вашу кровь. Точно Вам говорю, Ваше Высочество. Хотя мне интересно, правда ли то, что говорят. Ох, как интересно. Фишка в чём, если всё на самом деле так, как говорят, Вы бы сами уже могли помочь Джею. Или Вы не хотите? Ух, как интересно.
Адам, пытаясь выказывать должного уважения, старался скрыть восторженный голос. Вместо этого он лишь всё ёрзал на полу, пытаясь сесть поудобнее. То сгибал ноги, то разгибал, а то и вовсе закидывал их одну на другую.
– Lǫgrétta вправе знать то, что fjǫr sá valinn под угрозой. Более того, minn славный ber-serkr, хоть отчасти и исполнил á-byrgðar-hlutr, всё же главным образом не сможет завершить миссию до конца. Впредь aldri. Девять миров лишатся sá valinn в скором времени. Þat дело требует немедленного рассмотрения.
До этого момента Кристофер слушал разговор двух созданий лишь украдкой. Но последние слова эльфийки всё же достигли музыкального слуха. Она обсуждала Совет. И хотя Уильямс не собирался, как обычно, им ничего докладывать, каштановую голову посетила идея. Раз уж и среди богов есть врачеватели, почему бы это не использовать.
– Адам, ты остаёшься за главного, – начал распоряжаться ведьмак. – Следи за альвой, не дай ей навредить Джею ещё больше. И не дай кому-либо, включая тебя, навредить ей.
Крис исчез, оставив после себя разреженный воздух.
Последнее посещение зала Совета для Кристофера закончилось так себе. Он до сих пор злился на богов, а они, в свою очередь, на него.
В тот день парень узнал, что старший брат, которому от рождения была дарована могущественная сила, хочет отречься от неё. И за это колдун тихо ненавидел Избранного, но отчаянно любил брата.
– Избранный должен умереть, – кто-то нашёптывал ему вполголоса.
Зал заседаний выглядел не таким, как запомнил его Крис. Вокруг колонн вновь стояли артефакты, собранные со всех миров. Стопроцентно расставили сразу же, как запретили ему появляться здесь. А вот чашу знаний, которую он случайно разбил в пятнадцать лет, так и не восстановили.
– Кристофер Ингвальд Уильямс, – затянул негодующий фальцет Рэгнволда из Альвхейма. – На каком основании ты вот так заявляешься в палату Совета девяти миров? После всего….
Главный эльф оказался настолько возмущён, что даже не смог закончить предложение. Это в новинку. Обычно членам Совета только дай посоревноваться в красноречии.
− На это нет времени! – попытался оправдаться Уильямс.
– Постойте, постойте, – подхватила инициативу богиня Хель из Хельхейма. – У меня как раз к его вопиющему поведению накопились кое-какие притязания.
Уж эта-то всегда найдёт, что сказать! Парень уже мысленно настроился пропускать мимо ушей недовольную лекцию по правилам Хельхейма.
– Нет уж! – прервала вдруг коллегу богиня Фрейя из Ванахейма. – Я требую знать, что на уме у этого несносного мальчишки! Вторгнуться в зал заседаний, и это после той оказии, что он продемонстрировал в прошлый раз! Глупый колдун!
Ей в тон застучали по столу гиганты. Земля задрожала. Маг еле устоял на ногах. Уверенность сошла на нет.
– Да поглотят его призрачные пауки! – не унималась Фрейя.
Криса передёрнуло. Уже чего-чего, а пауков он терпеть не мог. Пусть и призрачных. Одно лишь воображение мохнатых ножек вынудило мурашек пробежать по телу мага. Гадость!
Над макушками членов Совета засияли волны медного купороса. Богиня Йорд из Йотунхейма вынудила всех перейти в безмолвное совещание. Участники заседания всегда так делали, когда желали оскорблять Уильямсов без их ведома.
Но Кристофер не имел в запасе столько времени, чтобы ждать, пока они посплетничают. У Джейсона его было и того меньше.
– Во имя Асов, послушайте меня! – закричал во всё горло колдун, размахивая руками.
Боги обомлели. Застыли с открытыми ртами, не в силах произнести и звука. Королева Хельхейма махнула костлявой рукой в знак того, что они готовы выслушать незваного гостя.
– Доккальвы поразили Джея… – Крис осёкся, такой фривольности боги не простят. – Джейсона Хальфсена Уильямса стрелой, которую я не могу исцелить. Короче: что вы знаете о jarkna-steinn?
– Jarkna-steinn? – испуганно переспросила богиня Хель, казалось, побледнев ещё сильнее. Она что-то знает. Определённо.
– А каков статус Анники? – взволнованно уточнил Рэгнволд. – Она в добром здравии? Её не задело? Как она?
Наконец-то весь Совет искренне увлёкся докладчиком. Такого стопроцентного участия в деле Уильямс давно не видел. Даже гиганты оцепенели, как статуи в Нифльхейме.
– Живая и раздражающая, – коротко ответил Кристофер, надеясь поскорее перейти к сути, переминаясь с ноги на ногу.
Представитель Альвхейма облегчённо выдохнул и после ответил:
– В таком случае, мы примем к сведению твой доклад.
Опять это их «к сведению»! Бесполезные, просиживающие свои мантии боги! Палец об палец не ударят! Именно такое отношение и погубило Лизи! Пока они медлили, запрещали Уильямсам искать кузину, бороться с доккальвами, маленькая девочка прощалась с жизнью. Хватит! Это не повторится!
Песчинки в часах сыпались всё быстрее с каждой секундой. И в их ритме ведьмак потрясывал ногой. Сердце нервно застучало под кожей.
– Ваш любимый Избранный, – продолжал Крис. – Скоро умрёт, если вы мне сейчас же не расскажете, где искать этот проклятый jarkna-steinn!
– Я располагаю информацией о местонахождении jarkna-steinn, – уже более монотонно разоткровенничалась властительница Хельхейма, складывая руки на столе. – Однако я не способна раскрыть тебе эту тайну. Существует определённая… подоплёка. Ибо все мы не единожды становились свидетелями вопиющих действ с твоей стороны. Ты, Кристофер Ингвальд Уильямс, утратил всякое доверие, когда-либо тебе оказанное. И при иных обстоятельствах я бы и глазом не повела, отказав тебе. Даже несмотря на то, из какого достойного рода ты происходишь. Однако в данной конъюнктуре под угрозой баланс Вселенной в лице Джейсона Хальфсена Уильямса.
– Неужто? – удивилась представительница Ванахейма, нервно теребя медные волосы.
– Раскрыть секрет мальчишке?! Глупому колдуну?! – вставила своё мнение богиня Эйр из Асгарда, смотря на парня исподлобья.
Рэгнволд недовольно цокнул и схватил за голову, запутав пальцы в копне серебристых волос.
И когда же они наконец поймут, какой силой обладает так называемый мальчишка? Стоило бы показать им один раз, на что способна тьма! Хотя они и без того убедились в серьёзности мрачной соседки Кристофера, когда треть Альвхейма была уничтожена.
– Jarkna-steinn, который ты так выискиваешь, находится в проклятой пещере. Из неё живым не возвратиться, – поведала богиня Хель басом. – Советую, и очень настоятельно рекомендую прислушаться к этому совету: не действовать опрометчиво. Тебе понадобится подмога. И напоминаю тебе, Кристофер Ингвальд Уильямс, что ни одна смерть не является случайной.
– Короче: где найти jarkna-steinn? – колдун не выдерживал таких долгих заседаний, особенно, когда каждая секунда на счету.
– Dauði ey. Местоположение его меняется по воле Ёрмунганда, посему придётся тебе самому исчислять позицию в данным момент.
Это всё, что узнал Крис. Это всё, что ему требовалось. Он знал название острова; остальное – отыщет сам. Всю Землю перероет, но найдёт. Хорошо, что под рукой тот, кто может сделать это буквально магией.
Вновь звонок. На экране телефона всё то же имя. Хантер. Палец сквозь душевные муки потянулся к красному кругу. А ведь так хотелось нажать на зелёный. Но сейчас не время.
Очередная доза кофеина. А затем ещё одна. Предстоит много работы с книгами, даже вытащить которые из Окультатума придётся не легко. Потеряно сорок минут. Боли в голове играли сольную партию, стараясь раскроить череп пополам. Но без телекинеза такую кипу за несколько секунд не вытащишь.
Ещё кофе. Много кофе. Литр, а то и два. Если б ещё мочевой пузырь мог столько вмещать. Каждый перерыв приходилось выслушивать от альвы тираду о безделье. И Уильямс уже подумывал, как бы не применить на ней сонное зелье. Но в таком случае не осталось бы никого, кто бы мог присмотреть за Джейсоном. В конце-то концов, Адам тоже участвует в просмотре древних, как мир, томов.
Парни разделились по интересам. Кристофер просчитывал приливы и отливы относительно фазы луны и расположении звёзд, а Адам увлёкся историей.
Dauði ey. Малообитаемый остров с колкой растительностью и песчаными почвами. Именно в таком месте и могло воцариться правление конунга Роалда, не гнушающегося рабской силы. На самом деле все жители острова, не принадлежащие к величественной свите, являлись рабами монарха.
Как принято в тоталитарном режиме, Dauði ey постигло восстание. Немногие решились выступить против рабства. И если бы не эго короля, мятеж остался бы не замечен. Но Роалда задела сама мысль неповиновения. Как кто-то мог усомниться в величии конунга?
Правитель в каждом письме советникам излагал то, на какие жертвы он идёт каждый день во благо страны. И даже изгнание жены, так и не подарившей ему наследника, казалось ему правильным решением. Конечно же, исключительно, в пользу государства. Король всегда заканчивал письмо фразой: «Я сделал всё, что мог».
Но у народа нашлось другое мнение. Пашня из года в год разочаровывала небогатыми урожаями. Вода из океана не годилась для полива. А почва всё продолжала нагреваться, требуя влаги. Да и всё то, что удавалось собрать, отправляли прямиком во дворец. Упаси Хель, чтобы конунгу и его свите на завтрак подали что-то несвежее или в малых количествах. И куда ж тут без золотистой смородины!
Кто-то называл пристрастие Роалда к медовухе пользой, другие же – погибелью. Последние чаще всего воочию наблюдали за тем, как бесстрашный лидер разговаривает сам с собой или приносит в жертву неизвестным богам фермерских девиц или лишает их девственности по велению неуёмного либидо.
Прознав о восстании, король моментально поднял армию берсерков – воинов, вооружённых в обеих руках топорами и носящих на голове шкуру медведя. И всего за полдня всем мятежникам пришлось покинуть родные бараки.
Звеня цепями, им удалось добежать до пещеры в скале. Влажной и тёмной. Зато подальше от конунга Роалда. И хотя бунтующие рабы не боялись смерти, они не смогли сдвинуться с места, когда берсерки с диким воем появились в пещере.
Рядовой резнёй всё не кончилось. Правитель Dauði ey хотел, чтобы предатели мучились. А так как он славился особым воображением после кувшина медовухи, берсерки получили особый приказ.
Загнав повстанцев вглубь убежища, свирепые воины разломили грибы, которые им дал король. Из надломанной шапочки повалил удушающий газ. Первые пары, попавшие в ноздри самому верному отряду монарха, убили их мгновенно. Но рабам повезло не так.
Вакуум пещеры не позволял им двинуться. Попытка глотнуть воздуха закончилась отёком лёгких для каждого из мятежников. Глазные яблоки выпадали из орбит. Страх смерти победил над всеми убеждениями, над всей революцией. Сердца забились так быстро, что, не выдержав давления, остановились навеки.
Узнав обо всём этом, Адам предложил другу перестраховаться. Зелье, работающее как респиратор, не помешало бы тем, кто решил отправиться в пещеру, полную грибов Sveppir eitr, славящихся ядовитым токсином.
– Это было тысячу лет назад, – хмуро протянул Крис, щёлкая по калькулятору левой рукой и чертя окружности на системе координат. – Весь газ уже выветрился.
– Фишка в чём, Sveppir eitr очень ядовит. И я имею в виду, ну, прям очень, очень ядовит. Так просто яд не выветрится. Нам будет конец, как только мы переступим порог. Точно тебе говорю.
Мансфилд выбора не то что не предоставил, а даже насильно вынуждал приготовить зелье, доставая из шкафов алхимические колбы. Кристофер, глядя на беспредел, творящийся на кухне, подскочил с места и оттолкнул друга. Он не доверял ботанику стеклянные старинные предметы. Пусть лучше Адам сбегает за травами в сад Джейсона.
На столешнице разместилась установка, включающая в себя эбулиоскоп, резиновые трубки и чугунный котелок. Вернувшегося с ингредиентами Мансфилда Крис и близко не подпустил к готовке зелий. Он никому не доверял. Знал, что лучше него никто не справится. Остальные недостойны.
Материализуя огонь на ладони, Кристофер выступал в качестве не только алхимика, но и спиртовки. Ему нравилось чувствовать власть на коже, безграничную силу, способную уничтожить целые миры. Хотя на подобное была способна и тьма. Не даром она продемонстрировала это в Альвхейме семь лет назад. Но огню, наследуемому Уильямсами из поколения в поколение, хотя бы можно доверять.
Выпаривая аликвоту в фарфоровом тигле, маг наконец-то хоть что-то контролировал. Не осталось никаких тревожных мыслей. Только процесс. Добавить кислоты. Ни больше, ни меньше. Потереть стеклянной палочкой. Все движения отточены. Ни единой ошибки. Залить в колбу. Подогреть. Конденсат скапливается в дополнительном сосуде. Всё точно, как по рецепту.
Колдуну даже не требовалось заглядывать в гримуар по зельеварению. Он всё знал наизусть. Каждый ингредиент, каждую пропорцию, каждый шаг. Парень зачитал до дыр ходы работ по приготовлению всех снадобий. Интуиция помогала не сфальшивить. И не такому научишься, когда твоему отцу хочется ещё зелий «для настроения».
В детстве особняк пах по-другому. Не лучше и не хуже. Просто по-другому. С кухни доносились ароматы свежей выпечки, которую Крис частенько помогал готовить маме. Но вот в гостиной, когда в доме больше никого не было, кроме отца и младшего сына, воняло жжённым чугуном и кровью.
Кристоферу едва исполнилось десять, когда отец прознал о его выдающихся способностях к зельеварению. Себастьяну Ландау больше не требовалось самому закупать радужные склянки на чёрном рынке, ведь дома скучал отличный варщик.
Светловолосый и противный басовый ключ – так всегда думал молодой колдун об отце. Родитель просиживал все дни на диване, кряхтя и издавая стоны, словно пение нерпы.
− Неси-ка ещё вкусняшки, мальчишка, − начал требовательную партию Себастьян.
Крис знал: ещё одна доза и отец озвереет. Знал, но не мог не подчиниться. Ведь тогда всё будет гораздо хуже.
Опустошив за одну секунду кубок с зельем, старый чародей потребовал добавки. Ему вечно мало. Кристофер даже порой задумывался, почему тьма не выбрала пропитое тело взрослого мага. Всех бы это только обрадовало. И освободило. Как же курносому мальчику порой хотелось переместить отца куда-нибудь подальше, чтобы тот не нашёл дороги домой.
− Чего выпучил глазёнки, как старушка на балете? Эх, сейчас бы полежать на природе на шезлонге, а то тут несёт, как в туалете, − отец говорил всё громче, будто бы сын находился где-то за три километра. Взгляд мужчины никак не мог найти Криса. − Неси-ка ещё. И не криви анфас. Фу, переслащён. Да, эта партия не удалась. Поменяй компоненты. Диван – это мои апартаменты, я тут гастроном, поэтому метнись курьером.
Кристофер был бы и рад отказать, но не смог. Не проронил и слова. Лишь молча сбегал на кухню, чтобы наполнить кубок из всё того же котла. Не захотел ничего менять. Он подал очередную дозу, как ни в чём не бывало.
Глоток. И тут настроение Себастьяна разительно поменялось. Лицо оскалилось, а стоны сменились мелодией потяжелее. Чародей подскочил с дивана и замахнулся. Мальчик не успел среагировать. Тяжёлая мужская рука прилетела в висок. Крис вовремя схватился за камин, удержав равновесие. Обида и боль подкосили ноги.
− Микробик, етить тебя в лобик! Надо было усыпить тебя ещё при рождении, когда у меня был шанс! Я же сказал об рецептурном изменении! А это что ещё за романс?
Уильямс не ответил. По щекам побежали слёзы. А затем отец крепко сковал руки. Будущие синяки отозвались болью в предплечьях. И Кристофер влетел в стену. Комната вся поплыла. Боль била по голове, как неумёха по клавишам пианино. А затем мальчик увидел, как его собственная кость торчала из руки. Кровь застелила глаза.
Следом появилась новая боль. Гнетущая. Стало тяжело дышать. Мысли путались. Он хотел позвать на помощь. Но не проронил ни слова. Как всегда.