Продолжаю рассуждать о личностях супругов Толстых, начало можно прочитать здесь.
Вся эта история со свадьбой вообще на грани здравого смысла. Попробую объяснить. Доктор с большой семьей живет в небольшой квартирке, хоть и в Кремле, однако жилье служебное. Вот как описывал квартиру Берсов Лев Толстой: «Вся квартира состояла из одного какого-то коридора, дверь с лестницы вела прямо в столовую; кабинет самого владыки был – негде повернуться. Барышни спали на каких-то пыльных просиженных диванах… Теперь это было бы немыслимо. Немыслимо, чтобы к доктору больные ходили по животрепещущей лестнице, проваливались, чтобы в комнате висела люстра, о которую мог задеть головой даже среднего роста человек, так что больной если не провалится на лестнице, то непременно расшибет себе голову о люстру».
Жили Берсы не богато, но их дом всегда был открыт для гостей. Практичный папа понимал, что имея в семье трех девиц «на выданье», жить замкнуто не следует.
Три девочки, три сестры были очень разные не только внешне, но и по характеру. Старшая, Лиза, считалась не только самой красивой, но и самой умной. Она превосходно разбиралась не только в литературе и музыке, но и в философии, что для женщин того времени было нехарактерно. Сестры, желая поддеть Лизу, порой дразнили ее «профессоршей». Младшая, Татьяна, росла восторженной непоседой. Настроение ее менялось ежеминутно. Дома Таню прозвали «егозой». Она была не так красива, как Лиза, но ее милого лица, озаренного светом больших карих глаз, вечно искрившихся весельем, не могли испортить чуточку великоватый нос и чрезмерно полные, чувственные губы. Таня имела совершенно чудный голос и в мечтах частенько видела себя певицей. Лев Толстой любил подшутить над Таней, с преувеличенной почтительностью именуя ее «мадам Виардо». И,наконец, средняя Соня была не так красива, как Лиза, и не так непосредственна, как Таня, но отличалась от сестер обаянием и грацией. Безукоризненная осанка, пышущее свежестью волевое лицо, густые темные волосы, ослепительная располагающая улыбка и огромные, как и у сестер, глаза. Взгляд у Сони был приветливым и в то же время испытующим, изучающим. Она вообще была серьезной, вдумчивой девочкой с волевым характером и в то же время – большой мечтательницей, подчас склонной к меланхолии.
Так что, я лично думаю, что Лев Николаевич выбрал среднюю сестру осознано и не из великой любви, а из расчета, что ее личность будет подавить намного проще, чем у других сестер.
Но больше всего меня поразила мать девушек. Помните, в прошлой статье, я написала, что Лев Николаевич сделал предложение Соне в письме. А теперь давайте поговорим об этом эпизоде чуть подробнее. Биографические книги и дневники нам в помощь, слава богу их огромное количество.
И так. Дом Берсов. Лев Николаевич приносит заветный конверт...Его судьбу решило пение Тани на одной из любительских вечеринок. Лев Николаевич аккомпанировал младшей сестре Берс и загадал: «Ежели она возьмет хорошо финальную ноту, то надо сегодня же передать письмо Соне. Если возьмет плохо — не передавать…» Через некоторое время Соня с письмом в руках уже стремительно бежала вниз в свою комнату. Это долгожданное письмо, которое он два дня носил в кармане, никак не решаясь его передать, она теперь читала, «задыхаясь от волнения», и дочитав до вопроса: «Хотите ли быть моей женой?», словно «замерла», недочитав послания до конца. Страшный стук в дверь сестры Лизы заставил ее очнуться. Лиза истерично потребовала, чтобы Соня отказала графу. Однако Любовь Александровна очень строго отнеслась к Лизе, мудро рассудив, что если младшая дочь откажется, то Лев Николаевич вряд ли от этого больше полюбит Лизу. А потому мать «почти вытолкнула» Соню из комнаты, крича: «Пойди к нему и скажи свой ответ!»
Ничего себе поворот! Если судить по этим событиям - матери было все равно, кого из дочерей пристроить, лишь бы пристроить. Высокие отношения...
Двухмесячная лихорадка с ухаживаниями и выбором невесты в конечном итоге завершилась шампанским, поздравлениями. Правда, многие гости сначала поздравляли Лизу, думая, что она виновница торжества, но для Сони самым главным было новое ощущение себя в роли невесты. Хотя невестой она была всего лишь одну неделю — 16 августа было сделано предложение, а на 23 августа назначено венчание в дворцовой кремлевской церкви Рождества Богородицы. Такова была воля жениха, который торопил события. Прежние страхи, что она могла показаться суженому слишком кокетливой или очень вульгарной, теперь наконец исчезли, но им на смену пришли другие. Юная невеста была не обременена каким бы то ни было эротическом опытом, а он, многоопытный мужчина, вдруг решил перед самой свадьбой, повторюсь, с «излишней добросовестностью», поведать ей о своих добрачных похождениях и дал ей прочитать свой дневник, в котором описывал свои любовные приключения, в том числе с яснополянской крестьянкой Аксиньей Базыкиной, от связи с которой у него был внебрачный сын Тимофей. Соня «очень плакала, заглянув в его прошлое», с которым впоследствии так «никогда и не смирилась».
Тем временем родителям Сони нужно было думать о приданом для дочери. Вот тут самая засада! Все бы ничего, да жених уж очень настаивал, чтобы свадьба состоялась как можно скорее. Он уговаривал Любовь Александровну не думать ни о каком приданом, ведь Соня и так «всегда такая нарядная», поэтому было решено приготовить для невесты только все самое — самое необходимое. Вопрос, к чему такая спешка? Ответ очевиден: невинная невеста.
Всю предсвадебную неделю Софья равнодушно примеряла платья и головные уборы в московских магазинах. Прошлое Льва Николаевича не давало ей покоя. В новом своем состоянии ей нравилось то, что она больше не будет носить одинаковых с Лизой платьев, что знакомые семьи больше не будут поздравлять старшую сестру как невесту Льва Николаевича.
А жених, кажется, не терял времени зря. Он купил новенький дорожный дормез, в котором собирался отправиться со своей молодой женой в Ясную Поляну, заказал фотографии всех членов семейства Берс, подарил Соне красивую брошь с бриллиантом и обсудил с ней, как провести их медовый месяц — в Москве, а может быть, за границей или в Ясной Поляне. Невеста поступила мудро и так, как того хотел Лев Николаевич: выбрала Ясную Поляну, чтобы начать свою жизнь серьезно, по — настоящему, как того требуют семейные узы.
Было решено, что их свадьба будет очень простой и с «фастом» (то есть быстрой), что после ужина они в ту же ночь уедут в яснополянскую усадьбу. В день свадьбы жених не должен был появляться в доме невесты, но Сонин жених и в этом оказался особенным, вне правил и вне нормы. У него все получалось так и не так, все выходило иначе, не как у всех. Всю ночь Лев Николаевич не спал и рано утром отправился к невесте со своими сомнениями в том, любит ли она его или нет, любит ли Соня его так, как он ее или это всего лишь самообман? Она же измучилась от его предположений и догадок, но еще больше от мыслей, что вдруг он сбежит из‑под венца. Соня вся была в слезах — и это 23 сентября, в день ее свадьбы! Как всегда, положение спасла ее мать, Любовь Александровна, с укором обратившаяся к жениху: «Дочери и так тяжело, да ещё в дорогу надо ехать, а она вся в слезах».
В следующей части подробно рассмотрим само бракосочетание и медовый месяц.