Если взглянуть на вещи объективно, становится очевидно, что жизнь любого человека – это безнадежно запутанный клубок случайностей. Галя была уверена, что почти всё в этом мире происходит случайно.
Одним везет опоздать на автобус, и на остановке они встречают любовь всей своей жизни. Другим не везет, что мама с детства закармливала их дешевыми макаронными изделиями и булками, поэтому они вырастают пухлыми, с плохой кожей и рискуют свою любовь так никогда и не встретить.
В свои девятнадцать лет Галя уже смирилась с тем, что она, возможно, самый невезучий человек на Земле. Любые случайности обязательно складывались не в её пользу. Все они день за днем, как кусочки пазла падали на свои места, пока, в итоге, не складывались в одну и ту же картину. На этой картине изображено, как Галя в одиночестве рыдает на кухне посреди ночи.
И сейчас Галя шла по раскаленной улочке одного из спальных районов Москвы нарочито медленно. Торопиться было некуда. Дома только мама, которая тут же начнет приставать вопросами про учебу. Будет расспрашивать про сессию, про пересдачу, заставлять садиться за учебники. И так до самой ночи, пока родители не уснут. И только после этого Галя сможет включить компьютер и погрузиться в тот мир, где она была по-настоящему счастлива.
В идеале, вообще нужно было гулять по дворам до наступления ночи. Но, во-первых, хотелось есть. А во-вторых, мама всё равно начнет названивать уже через десять минут. И попробуй не взять трубку – недельный скандал обеспечен.
Но пока у Гали была эта короткая прогулка от автобусной остановки до подъезда дома, она собиралась выжать из неё всё возможное. Периодически останавливалась в тени деревьев и разглядывала машины. Прикидывала, как бы она смотрелась за рулем вот этого Мерседеса, или вон той Ауди. Доставала телефон и начинала искать, сколько сейчас такая модель стоит на рынке новая и с пробегом. Цены смотрела только из любопытства. Карманных денег ей едва хватало на проезд. Чтобы накопить на хорошую машину, требовалось… И Галя погружалась в долгие гипотетические расчеты.
Если бы Галя только знала, что все эти остановки и задержки как раз и стали первыми кусочками пазла, который начал складываться совсем в другую картинку. Маленькие случайности, которые в итоге привели к невероятному повороту событий.
Но Галя ничего такого не подозревала. Просто плелась под палящими лучами августовского солнца.
Как ни растягивай, а любая дорога рано или поздно заканчивается. Вот и Галя наконец-то подошла к своему ненавистному подъезду. Здесь в копилку случайностей добавилась ещё одна, которая и стала решающей. Галя увидела, что со стороны детской площадки в её сторону быстро ковыляет Козлодоев. Настоящей фамилии старика с пятого этажа Галя не знала, но «Козлодоев» ему очень шло.
Галя не могла ничего доказать, но была уверена, что этот старый извращенец специально дожидался девушек и маленьких девочек возле подъезда, чтобы запереться с ними в лифте, а потом, как бы невзначай, обтираться и прижиматься.
Ещё десять лет назад, когда Гале было только девять лет, Козлодоев однажды поехал в лифте вместе с ней и её мамой. Когда лифт только тронулся, девочка почувствовала, что руки старика… Бр-р-р… Галя вздрогнула, прогоняя мерзкие и постыдные воспоминания. Надо спешить, если не хочешь снова «случайно» застрять в лифте с этой старой сволочью. Вот ведь опять повезло столкнуться с ним возле самого дома.
Галя подбежала к подъезду и открыла дверь магнитным ключом. Тросточка Козлодоева стучала по асфальту уже совсем рядом.
– Подержи дверь, дочка! – заблеял старик, но Галя сделал вид, что не услышала. Юркнула в прохладную темноту подъезда. Быстро поднялась по пролету и остановилась возле лифта. Услышала писклявый сигнал – за спиной снова открылась металлическая дверь. При необходимости, хромой Козлодоев мог двигаться очень быстро. Галя была уверена, что старик её настигнет, если она сейчас вызовет лифт. Тогда уже от совместной поездки не отделаешься. Только если демонстративно развернуться и пойти пешком… Но на такие открытые конфронтации Галя старалась никогда не идти. Интеллигентное воспитание на позволяло.
Оставался последний вариант. Галя так и не стала нажимать на кнопку вызова лифта. Вместо этого на цыпочках поспешила выше – к почтовым ящикам. Спряталась за стеночкой и замерла, пытаясь унять отдышку. Горячий пот ручьями лился по спине. Галя решила, что после экзаменов обязательно снова сядет на диету.
А знакомый стук трости уже доносился с площадки возле лифта. Козлодоев, видимо, пытался сообразить, куда делась его жертва. Раздался тихий клик. Это он нажал на кнопку вызова лифта. Дребезжащие створки сразу поехали в разные стороны.
Оказывается, лифт стоял на первом этаже. Если бы Галя это знала, то успела бы уехать, пока старый извращенец поднимался по лестнице. Но Галя не подумала об этом, и потом ещё много раз благодарила всех богов, что ей не пришло в голову это проверить.
– Эээ… Ты это… – вдруг раздался со стороны лифта блеющий голос Козлодоева. Затем Галя услышала странный хруст и звук падающих предметов. Что-то тяжелое и твердое гулко ударилось о бетонный пол площадки. Следом брякнула трость Козлодоева. Старик упал? Галя хотела выглянуть из своего укрытия, но тут услышала новый звук, который заставил её снова замереть. Звук шагов.
Кто-то неторопливо вышел из лифта и остановился.
Прямо напротив лестничного пролета на полу под почтовыми ящиками стояло большое зеркало. Оно было старым и мутным. Видимо, кто-то из соседей приготовил на выброс, но по старой традиции на некоторое время оставил в подъезде. Вдруг кому-то пригодится. Галя всматривалась в пыльную поверхность зеркала, но могла различить только непонятную темную фигуру.
Вот незнакомец немного повернулся, и Галя увидела слегка искривленное отражение его лица. Оно показалось девушке красивым, даже в искаженном виде. Особенно ярко на лице мужчины выделялись глаза – чуть узковатые, как обычно рисуют, изображая японских принцев древности. А потом Галя увидела такое, что… Девушка в ужасе опустилась на корточки и закрыла глаза. Только бы узкоглазый не заметил в зеркале её саму! Галя даже задержала дыхание, чтобы не выдать себя ни звуком.
Незнакомец медленно прошелся по площадке и (слава Богу!) начал спускаться по лестнице к выходу. Галя отчаянно хотела вдохнуть, но боялась, что её тут же услышат. Только когда запиликала подъездная дверь, выпуская страшного человека на волю, девушка шумно задышала. Сердце колотилось, мысли в голове путались.
А куда же в итоге делся Козлодоев?
Когда железная дверь с лязгом закрылась, Галя осмелилась выбраться из своего убежища. Осторожно спустилась по лестнице к лифту. Всё время прислушивалась, готовая снова рвануть наверх, если вдруг кто-нибудь войдет в подъезд.
Спустилась на площадку и схватилась за перила, чтобы не упасть. Прямо перед лифтом лежало тело Козлодоева. Руки и ноги старика скрючились, как у мертвого паука. А голова… Голова лежала отдельно возле стены. Галя переводила взгляд с тела на голову и обратно. У неё никак не укладывалось в мозгу, почему Козлодовев вдруг оказался в двух местах одновременно.
Вот лежит скрюченное тело. А вот голова со знакомой ощеренной улыбкой и выпяченными желтыми зубами. Один глаз закрыт, а другой открыт, словно старик перед смертью решил подмигнуть. И по всей площадке густая черная лужа. Галя увидела, что кровь подбирается к её белым босоножкам и отступила на полшага. Кровь всё равно догоняла.
И тогда Галя закричала. Она раньше думала, что так кричат только в кино. Но теперь сама издала такой отчаянный рёв, переходящий в визг, что его, наверное, было слышно до самого верхнего этажа.
В голове помутилось, ноги подкосились, и Галя рухнула в кровавую лужу. В угасающем сознании металась только одна мысль: «Японский принц… Японский принц…»
Полковник Дёмин уже в третий раз перекладывал пустые бланки заявлений на новое место, но всё равно оставался недоволен результатом. Пожилой полковник время от времени украдкой бросал взгляды в окно, а потом снова хватался за стопку бумаг, чтобы хоть как-то себя занять.
Полковник сердился.
Причина его плохого настроения сейчас находилась на балконе их общего служебного кабинета. Через огромное, чуть не во всю стену окно, полковнику хорошо было видно красивую черноволосую девушку, которая, как кошка, нежилась в лучах летнего солнца.
Надо же, никакого тебе раскаяния или чувства вины. Спокойно принимает солнечные ванны, совмещая это приятное занятие с медитацией и практикой йоги. Полковник достаточно хорошо знал свою помощницу – она могла этим заниматься часами.
А вот сам полковник не находил себе места. Он твердо решил, что в этот раз точно не пойдет на попятную. Дождется, когда Валентина сама придет извиняться. Время тянулось мучительно медленно, а кроме перекладывания бланков у Дёмина другого занятия не было. Но заслуженный сотрудник внутренних дел терпел.
Ссора случилась на ровном месте во время рутинного вечернего совещания. Полковник Демин и его помощница Валентина сортировали заявки, собранные за рабочий день. Выбирали, чем из этого нужно заняться срочно, а что может и подождать.
Полковник Дёмин нацепил на нос очки и зачитывал заявления. Валентина сидела на стуле напротив и выносила вердикты.
– Гражданин Бурцев заявляет, что неизвестные собираются угнать его машину. Просит принять меры.
– Марка машины?
– Эээ… Лексус, – ответил полковник, с трудом разбиравший написанные от руки каракули.
– Большая машина. Пусть на платную стоянку ставит, а не занимает во дворе два-три места. Если есть деньги на Лексус, то и на стоянку найдет.
Дёмин хмыкнул и перешёл к следующему документу.
– Гражданка Голоскова сообщает о готовящемся теракте в средней школе возле её дома.
– Основания?
– «Черные лазают по всему школьному двору…» – зачитал полковник с листа.
– Сейчас август. Рабочие готовят школу к новому учебному году. А гражданка пусть научится ценить, что люди приехали работать, а не безобразничать в стране. Дальше.
Полковник раздраженно схватился за следующую бумагу. Иногда ему казалось, что это он помощник Валентины.
– Гражданка Гришко сообщает, что её сожитель Дашко, после распития алкогольных напитков совместно с двоюродным братом Данько, угрожал ей расправой, при свидетелях. Свидетелями выступают тетя по маминой линии Долгих, двоюродная сестра по папиной линии Дудкина…
Полковник прервал чтение, увидев, как Валентина протестующе замахала руками. Честно сказать, он и сам уже запутался в сложных родственных связях гражданки Гришко.
– Они там все вместе, скорее всего, живут и распивают. Придется годами в засаде сидеть возле алкомаркетов. Я к такому пока не готова.
Демин отложил бумагу и устало взглянул на Валентину:
– Значит, на сегодня всё. Других заявлений не было.
– А может всё-таки есть ещё что-нибудь интересное? – Валентина с невинным видом смотрела на начальника. Этот бесовский блеск в глазах помощницы полковник тоже хорошо знал. Видимо Валентина уже наметила себе дело, поэтому и отмахивалась от всего остального. В обычной ситуации она бы даже за гражданку Гришко схватилась с удовольствием, лишь бы не торчать в кабинете.
– Ну, рассказывай… – Дёмин снял очки и потер переносицу.
– Сегодняшнее убийство в Черемушках, – быстро ответила Валентина. – Интересное дело.
– Дело-то может и интересное, вот только не наше это дело, сама знаешь. По этому убийству уже Коваль работает. К ОПН это отношения не имеет.
Дёмин сам выбрал название для своего нового детища. Звучало красиво и серьезно – «Отдел Предотвращения Нарушений». Сокращенно – «ОПН». Новый отдел было решено создать при Главном Управлении МВД Московской области. По задумке, сотрудники ОПН должны были заниматься исключительно профилактикой преступлений. То есть предотвращать планирующиеся правонарушения.
Вот только на практике всё вышло иначе. Во всем ОПН было всего два сотрудника – сам Дёмин и, с недавних пор, его молодая помощница Валентина. Важное дело «профилактики преступлений» свелось к тому, что в отдел спускали всё то, чем полиция заниматься на считала нужным – заявления неврастеников, алкоголиков и прочих психопатов со всей Москвы.
Очень скоро сотрудники ГУ МВД придумали новую расшифровку названия отдела Демина – «ОПН – Отряд Последней Надежды».
Полковник не бросил заниматься отделом только благодаря Валентине. Непонятным образом ей удавалось выискивать действительно серьезные случаи в бумажном потоке жалоб и подозрений от сограждан. Она в одиночку предотвратила несколько убийств и похищений, которые сильно бы омрачили жизнь начальству.
За успешное раскрытие дел Валентина и Демин получали премии и благодарности. При этом полковник чувствовал себя немного неловко, потому что обычно он никак следствию не помогал.
Как ни крути, а Валентина была тем самым сердцем и мозгом всего отдела. Без неё всё быстро придет в упадок. Поэтому Дёмин максимально серьезно относился ко всему, что предлагала девушка.
Вот только в данном случае это не имело никакого значения. Убийство – это вам не подозрение на угон машины. Убийство – это серьезно, и заниматься этим будут серьезные люди. Отряду Последней Надежды придется подождать в сторонке.
– Позвоните Андрею, пусть меня включит в рабочую группу, – предложила Валентина.
Дёмин скрипнул зубами.
– Во-первых, не «Андрею», а «Андрею Валерьевичу». А во-вторых, я его по таким пустякам беспокоить не буду. У тебя и здесь дел достаточно. Бери гражданку Гришко, это приказ. – Полковник кинул на стол папку с заявлениями. Валентина на неё даже не взглянула.
– Это уже пятый случай по городу. Опять никого не найдут, а убийства будут продолжаться.
– Ну что ты несешь, Валентина? Какой пятый случай? – Демин уже рассерчал не на шутку. – Ну оттяпали мужику голову в подъезде. Большая важность! У нас по городу таких бытовых расчлененок не пять, а пятьдесят пять каждый месяц. Все их будем в одно дело объединять и искать маньяка?
– Я не про «рачлененку» говорю, – ответила Валентина. – В прошлом месяце женщину во дворе насквозь проткнули. Эксперты сказали, что рана, как от меча. Двух мужчин зарубили в Раменках. Тоже никого не нашли. И ещё мама с дочкой…
– Да помню я всё! – прервал помощницу Дёмин. Про тот ужасный случай, когда нашли тела молодой женщины и её десятилетней дочери трубили все газеты. Сразу по городу обострилась ситуация с мигрантами. Жертвы были убиты неизвестным холодным оружием.
– Повторяю, нас это не касается. Следователи у нас тоже не дураки. Если между этими случаями есть связь, то сами догадаются. Жду от тебя завтра отчет по Гришко и всем её родственникам и сожителям. Свободна.
Валентина молча встала и вышла на балкон. Села на пол в позе «лотоса» и подставила лицо солнцу. С тех пор так и сидела. Пошел уже второй час.
Дёмин беспокойно заёрзал в кресле.
С одной стороны, Валентину можно было понять. С её-то талантами заниматься всякой ерундой… Дёмин вообще не до конца понимал, почему Валентина согласилась работать в полиции на такой сомнительной должности. Уж точно не ради денег. Девушка ездила на машине, которая стоила, как средняя зарплата сотрудника за пятнадцать лет.
В ОПН Валентна перешла с серьезной должности – главы службы безопасности крупной финансовой организации. Получалось, что старая работа ей наскучила, и поэтому Валентина стала работать с Дёминым «из любви к искусству». А что будет, если ей и эта работа наскучит? Валентина-то не пропадет, а что будет с самим Дёминым?
Андрей ещё этот… То есть Андрей Валерьевич. Старший брат полковника Дёмина сумел сделать гораздо более успешную карьеру. Он уже был в должности генерал-лейтенанта и занимал пост главы ГУ МВД Московской области. Старший брат всегда во всем опережал младшего. Даже усы у него были гуще, чем у Дёмина.
Именно благодаря содействию влиятельного брата Дёмину разрешили организовать Отдел Предотвращения Нарушений. Однажды Андрей лично приходил проверить, как идут дела у непутевого младшего. Увидел в тесном темном кабинете сияющую Валентину и с тех пор зачастил в гости.
Сразу же начали происходить и неожиданные изменения в жизни отдела. Сначала им предоставили просторный кабинет с собственным балконом на престижной южной стороне огромного здания ГУ МВД. Теперь в кабинете было светло почти целый день.
Затем провели новую связь, установили современный компьютер. Даже отношения с братом стали более теплыми, почти родственными.
Сначала Дёмин заподозрил нехорошее. Но потом увидел, как высокопоставленный брат разговаривает с Валентиной и успокоился. Он много раз наблюдал общение Андрея с любовницами. Но такого нескрываемого обожания ни разу не видел. Валентина явно умела дружить с мужчинами, не пересекая определенных границ.
Если уж сам начальник Главного Управления стал в ОПН постоянным гостем, то что уж говорить про рядовых сотрудников. Следователи, опера, эксперты – все периодически «заскакивали в гости». Общительную Валентину избыток внимания нисколько не смущал, и она со всеми находила общий язык. Могла подолгу внимательно слушать старые полицейские байки, даже по третьему разу. Видимо это и был её главный секрет. Зато любые экспертизы, проверки и запросы информации от Валентины всегда шли в приоритетном порядке.
Однажды Демину это надоело, и он жестко ограничил поток поклонников.
Но тут вот какое дело. Ограничить поклонников-то можно. А как ограничишь саму Валентину? Черт знает, о чем она там сейчас себе думает на балконе. Андрей давно её переманивает к себе, обещает золотые горы, звания и самые интересные дела.
К чести Валентины, она все предложения отклоняла. Может, прикипела к старику? Тоже понимает, что без неё Дёмин совсем пропадет? Но долго ли она будет терпеть, если полковник решит держать её на «сухом пайке» из разборок районных алкоголиков?
Дёмин тяжело вздохнул.
Да и дело это, действительно, выглядело как-то странно. Насчет прозорливости следователей он, конечно, загнул. Самому ему, например, даже в голову не пришло, что эти убийства могут быть как-то связаны. А Валентине пришло… Никаких доказательств, конечно, нет, но…
Дёмин снова вздохнул и поднялся из-за стола. Валентина всё так же нежилась в лучах заходящего солнца. И ведь не надоедает.
– Понемногу-понемногу изучайте, девки, йогу… – пробормотал полковник. Была у него такая привычка – говорить рифмами.
Затем направился к балкону.
На свежем воздухе было хорошо. Легкий теплый ветер приятно обдувал лицо. Валентина даже не открыла глаз и не повернулась в сторону вошедшего начальника. Казалось, что она вообще ничего вокруг не замечает. Но Дёмин знал, что это впечатление очень обманчивое.
Достал из кармана пачку сигарет и хотел закурить. Но потом передумал, сунул сигарету обратно и вороватым движением тихонько убрал пачку снова в карман.
– Андрею Валерьевичу я, конечно, звонить не буду, – сразу перешёл к делу Дёмин, – но, если тебе сильно хочется, можешь заглянуть к Ковалю. Он тебе расскажет, что там и как.
Валентина молчала.
– Если действительно окажется, что между убийствами есть связь, попрошу включить тебя в рабочую группу. Как-никак, это тоже можно считать предотвращением последующих преступлений.
Вот тут Валентина ожила. Открыла глаза, захлопала длинными ресницами, как будто только что проснулась. Удивленно взглянула на Дёмина:
– Ой, товарищ полковник. А я вас и не заметила. Кстати, по поводу убийства в Черемушках. Говорят, что на этот раз есть свидетельница. Девушка-студентка. Мне бы с ней наедине переговорить. Напишите записку Ковалю, чтобы всё официально?
Вот свистушка!..
Дёмин только покачал головой и поплелся обратно в кабинет. Самому не верилось, что девчонка так легко им крутит, как хочет. Например, сейчас он собирался выписать разрешение, которое выписывать в принципе не имел права. И всё для того, чтобы Валентина могла спокойно заниматься расследованием, которым он ей запретил заниматься. Полковник невольно посочувствовал бывшим начальникам хваткой барышни. А ещё сомневался, отпустят ли её с предыдущего места работы. Такую попробуй останови.
– Кстати, товарищ полковник. – Валентина впорхнула в кабинет вслед за Дёминым. – Давно хотела вам сказать, что вы можете спокойно курить на балконе. Мне это не мешает. В конце концов, это и ваш балкон тоже.
Дёмин усмехнулся сквозь усы и протянул подписанную бумагу. Валентина так обрадовалась, что даже обняла пожилого полковника. У того сразу потеплело на сердце.
Когда дверь за помощницей закрылась, умиротворенный Дёмин снова направился к балкону. На ходу похлопал по карманам, остановился. Ещё поискал. В сердцах сплюнул. Валентина опять стащила у него сигареты.
****
Кабинет Коваля оказался закрыт. Валентина на всякий случай постучалась. Мало ли, следователи часто запирались в своих кабинетах, чтобы никто не мешал вести допрос. Правда, обычно в таких случаях на дверь вешали предупреждающую записку. Сейчас записка отсутствовала, и дверь никто не открыл.
У Валентины не было телефона Коваля, но она догадывалась, где его можно найти. Прошла по длинным коридорам, уже пустынным по вечернему времени, и точно – услышала ритмичные цокающие звуки.
Идею установить в здании Главного Управления стол для пинг-понга предложил именно Коваль. Сделано это было в рамках программы повышения физической формы и сплоченности коллектива. Коваль принес начальству документы, доказывающие пользу данного вида спорта для развития реакции и концентрации. Но самым весомым аргументом стало то, что установка стола почти ничего не стоила. Хорошая экономия бюджета.
Начальство выделило отдельный кабинет, куда поставили подержанный стол. Теперь Коваль пропадал там всё свободное время. Правда, сплочению коллектива это не очень способствовало. Большинство сотрудников в принципе не горели желанием прыгать с ракетками, убивая и без того уставшие ноги. А те, кто решался сыграть, очень быстро убеждались, что Коваля обыграть невозможно. Тот как будто родился с ракеткой в руках.
Теперь старший следователь всё больше играл один. Вместо соперника использовал расстрелянный фанерный макет из тира в виде преступника с пистолетом.
Валентина забежала в игровую комнату и увидела Коваля, который ловко направлял шарик прицельно в лоб макету. И делал он это с нужной силой, чтобы шарик точно отлетел назад, на его половину стола.
Внешне Коваль больше походил на преподавателя с кафедры философии какого-нибудь института, но никак не на старшего следователя Главного управления МВД Московской области. Сильно сутулый из-за постоянной сидячей работы, он был чуть ли не ниже миниатюрной Валентины. На голове уже образовалась значительная залысина. Сейчас Коваль был одет в светло-синюю рубашку, и закатанные рукава выставляли на всеобщее обозрение тонкие бледные руки. И тем не менее, в данном случае внешность, как никогда, была обманчивой. Это был именно следователь, при чем один из лучших во всей Москве.
– Здравствуйте, Валентина, – приветствовал её Коваль, не отрываясь от игры. Он был одним из немногих в Управлении, кто продолжал обращаться к девушке на «вы» и не делал никаких попыток наладить более близкое знакомство.
Валентина знала причину такого поведения и втайне жалела следователя. Пару лет назад Коваль потерял жену. Её зарезали наркоманы, когда женщина возвращалась домой с работы. Убийц так и не нашли, а Коваль, и без того не очень общительный, окончательно закрылся в себе. С головой ушел в работу и воспитание дочки.
– Сыграем? – предложил Коваль.
Валентина играть не хотела, но одинокий следователь выглядел так грустно, что согласилась.
– Мне полковник Дёмин разрешил вашу подозреваемую допросить, – сказала Валентина и вбросила шарик на розыгрыш первой подачи.
– Прямо так и разрешил? – Коваль, видимо, решил сразу не пугать соперницу, поэтому отбивал удары аккуратно, без лишнего фанатизма.
Валентина знала, что записка от руководителя ОПН не произведет на следователя нужного впечатления. Всё-таки Дёмин не был его начальником.
– Вам ведь не жалко?
– Нам не жалко. А про какую именно свидетельницу речь?
– Ту, которую нашли возле трупа с отрезанной головой. – Валентина всегда славилась реакцией и хорошей физической формой. Но до Коваля ей было, конечно, далеко. Счет по сетам «5:0» в пользу следователя прямо об этом говорил.
– А зачем она вам? «Ничего не видела, ничего не знаю». – Казалось, что Коваль едва шевелит кистью, но шарик каждый раз закручивался по таким немыслимым траекториям, что Валентина уже устала за ним гоняться.
– Это она полицию вызвала?
– Нет, соседка пенсионерка с первого этажа. Услышала крик, вышла на площадку и увидела два тела. Наша свидетельница без сознания рядом со стариком без головы. Она, когда полицию вызывала, сказала, что в подъезде два трупа лежат. Решила, что девчонка тоже того… – Коваль выиграл уже седьмой сет подряд. – Пока ехали патрульные, девушка очнулась и начала шевелиться. Так пенсионерка со страху там чуть было третьей рядом не прилегла. Вот была бы «Тайна Мари Роже». В любом случае, это не ваше дело, и не узнаете вы от неё ничего. Оставьте девочку в покое.
Валентина устала проигрывать, поэтому решила сменить тактику:
– Давайте разыграем одну подачу. Если я выиграю, то вы мне говорите адрес свидетельницы. Договорились?
– Одну подачу? – Коваль азартно взглянул на запыхавшуюся Валентину. – А если я выиграю?
– Тогда я уговорю Андрея Валерьевича одобрить ваш проект по установке новых видеокамер на улицах.
Валентина знала, куда бить. Жену Коваля зарезали на хорошо освещенной улице. Там даже были установлены видеокамеры. Но оказалось, что камеры не работали, потому что в них просто сели батарейки, а заменить никто не удосужился. Поэтому преступников и не поймали. С тех пор Коваль обивал пороги министерств, предлагая разместить на улицах более современные модели с постоянным питанием. Если проект поддержит глава ГУ МВД, то шансы на его реализацию сразу значительно вырастут.
– Договорились, – вяло усмехнулся Коваль. – Уступаю тебе право подачи.
Валентина не стала отказываться от этого благородного жеста. Взяла пластиковый шарик и покрутила его в ладони. Наклонилась над столом, как это делают профессиональные игроки. Занесла ракетку, немного меняя её положение в руке, чтобы соперник не знал, в какой сектор она направит подачу.
– Кстати, вы слышали, что скоро теннисный стол заменят на бильярд?.. – Валентина с силой запустила шарик точно в тот момент, когда Коваль изумленно округлил глаза и открыл рот. Он даже дернулся в сторону подачи, но было уже поздно. Неожиданное заявление Валентины его отвлекло, и момент был упущен. Шарик весело зацокал по полу. Валентина выиграла.
Она понимала, что это была нечестная игра. Но что поделаешь. Иногда ради правильной цели приходится нарушать даже собственный кодекс чести.
На бедного Коваля было жалко смотреть. Казалось, что он даже не заметил, что проиграл.
– Это правда? Уберут стол?
– Нет, неправда. Никто на ваш стол не покушается, – успокоила его Валентина. – Кстати, я выиграла.
– Эх, Валентина… – укоризненно покачал головой Коваль. – Я в любом случае собирался разрешить вам поговорить со свидетельницей.
– А я в любом случае собиралась продвинуть ваш проект перед Андреем Валерьевичем. Так что все при своих. Давайте её адрес и телефон.
– Не надо адреса, она у меня в кабинете сейчас сидит.
– До сих пор? – Валентина сильно удивилась. Хотя, конечно, это было очень удобно. Не надо никуда ехать на ночь глядя.
– Да, там мама её у проходной дожидается. Уже всем нервы измотала. Девочка попросилась у меня немного посидеть, в себя прийти. Не сильно она торопится на встречу с мамой. Держите ключ. Потом сами её из здания выведете.
Валентина на лету поймала ключ от кабинета следователя. Установила на место расстрелянный макет и на прощание помахала Ковалю, который тут же принялся уныло обстукивать шариком своего фанерного соперника.
Когда Валентина вошла в кабинет Коваля, девушка, сидевшая возле стола, встрепенулась. Она смотрела на Валентину настороженно и даже с испугом. Сердце Валентины сладко заныло в радостном предвкушении. Все её инстинкты говорили о том, что свидетельница явно что-то знает и скрывает. Но рассказывать почему-то не хочет. Это было видно с первого взгляда. Прекрасно, значит допрос будет интересным.