В новом интервью Paltrocast With Darren Paltrowitz Иэн Пейс рассказал о том, что принёс приход Саймона Макбрайда в Deep Purple после того, как он заменил Стива Морса.
На вопрос о том, легко ли было создавать новый альбом "=1", барабанщик ответил следующее: «Любой альбом легко создать, если у вас есть идеи для мелодий. Любой может спеть песню Элтона Джона, но чтобы написать песню Элтона Джона, нужен сам Элтон Джон. Это немного сложнее. Нам было очень интересно на первой сессии сочинения, которую мы провели прямо перед Рождеством 2022 года. И это был первый раз, когда мы оказались в такой ситуации с новым участником Саймоном Макбрайдом.
Это было интересно, потому что он привносил разные идеи. Работать со Стивом Морсом было прекрасно, но естественно, что когда появляется "новая кровь", она может направить в другом направлении. Так что было весело. Мы выбрали немного другое и, возможно, более классическое направление музыки Deep Purple благодаря риффам, которые Саймон предложил нам. У на
В новом интервью Paltrocast With Darren Paltrowitz Иэн Пейс рассказал о том, что принёс приход Саймона Макбрайда в Deep Purple после того, как он заменил Стива Морса.
На вопрос о том, легко ли было создавать новый альбом "=1", барабанщик ответил следующее:
«Любой альбом легко создать, если у вас есть идеи для мелодий. Любой может спеть песню Элтона Джона, но чтобы написать песню Элтона Джона, нужен сам Элтон Джон. Это немного сложнее. Нам было очень интересно на первой сессии сочинения, которую мы провели прямо перед Рождеством 2022 года. И это был первый раз, когда мы оказались в такой ситуации с новым участником Саймоном Макбрайдом.
Это было интересно, потому что он привносил разные идеи. Работать со Стивом Морсом было прекрасно, но естественно, что когда появляется "новая кровь", она может направить в другом направлении. Так что было весело. Мы выбрали немного другое и, возможно, более классическое направление музыки Deep Purple благодаря риффам, которые Саймон предложил нам.
У нас было 15 или 16 идей, которые мы считали хорошими. На самом деле не все они оказываются хороши, когда начинаешь над ними работать. В тот день, когда ты их сочиняешь, ты думаешь, что это лучшее из всего, что ты когда-либо сочинял. На следующий день ты приходишь в себя и понимаешь, что 75 % того, что ты сделал, было неплохим, а остальное просто появилось в тот момент, но в этом нет той самой "магии". Приходится выбирать более сильные идеи и задвигать на задний план более слабые, а потом в течение пары месяцев дорабатывать их, после чего устраивать вторую сессию, которая является самой важной. Из этих идей выбираются самые сильные, они получают развитие, для них создаются аранжировки, добавляются куплеты, припевы и всё остальное, чтобы из этого получились полноценные песни. Есть шаблон того, что мы делали раньше. Потом придумываются 3–4–5 идей, которые связаны с теми, что мы делали раньше. И затем мы снова возвращаемся к 12–14–15 идеям, которых уже достаточно для альбома, но в этот момент появляется [продюсер] Боб Эзрин. Мы начинаем прислушиваться к тому, что придумали, и он оценивает этот материал со стороны. В глубине души ты не всегда можешь быть объективным, так как именно ты это сочинил. Так что продюсер объясняет нам, какие треки действительно удачные, какие оставляют его равнодушным, а какие слишком длинные. Он говорит: "Это слишком быстро, это слишком медленно". И мы всё это принимаем во внимание.
Когда работаешь с Бобом, ты привлекаешь к работе не просто отличного человека за пультом. Когда мы только начинали работать с Бобом, мы больше вовлекали его в сочинение. Его работа над этой пластинкой была в основном связана с аранжировками и структурой некоторых песен. Именно на этом уровне он и был вовлечён. У него отличные музыкальные познания — к примеру, он знает разницу между минорными и мажорными аккордами. И мы работаем с ним, потому что у него обширные познания, а не только из-за того, что он может обеспечить хорошее звучание пластинки. Он может внести свой музыкальный вклад».
На вопрос о том, какие у него увлечения помимо музыки, Иэн ответил:
«Так или иначе я постоянно занимаюсь музыкой. Когда я был моложе, мне нравилось заниматься спортом. Я играл в футбол и крикет, мне нравилось это занятие. Я достиг определённых успехов в крикете, но это не стало чем-то серьёзным. Я начал в 15 лет играть на барабанах и понял, что нельзя одновременно заниматься и тем, и другим. Так что в юности мне нравилось заниматься спортом. Я играл в футбол, и к 40 годам понял, что невозможно тягаться с 18-летними, это уже нечестная игра.
Я смотрю много спортивных трансляций по телику. Ещё у меня есть пара хобби. Мне нравится морская рыбалка. Но это не спортивная рыбалка — мне нравится выходить в море и ловить что-нибудь, что я потом могу съесть. А ещё я люблю готовить, и я воспринимаю это как терапию. Когда я нахожусь на кухне с парой пинт пива или бутылочкой вина, готовить становится по-настоящему весело [смеётся]. Но когда я не играю музыку, я полностью отключаюсь. Когда проходит пять или шесть недель после тура, я иду в свою студию, беру палочки и начинаю играть какие-то элементы, чтобы немного размять мышцы, и это всё, что я делаю, потому что я не могу заниматься в комнате тем, что обычно делаю на сцене».