«Боярыня Морозова» - самое масштабное произведение Сурикова: три на шесть метров. В Третьяковской галерее оно занимает целую стену. Над ним Суриков работает очень долго. Прежде чем приступить к самому полотну, он делает тридцать пять эскизов, добиваясь точности во всем. «Если б я ад писал, то и сам бы в огне сидел и в огне позировать заставлял», - говорит он. Художник часами следит за богомольцами, которые идут в монастырь, ходит на московские базары, в лавки - выслеживает, смотрит на лица, ищет типажи для своей картины.
Боярыню Морозову Суриков изображает в самый драматический момент ее жизни: одну из предводительниц церковного раскола везут в ссылку. Демонстрируя свое бесстрашие и непреклонность, она поднимает руку со старообрядческим двуперстием.Неистовый пыл боярыни, с её вздёрнутой рукой, с её горящими глазами, которые смотрят в никуда, на картине контрастирует с ясным морозным утром.
Суриков не только старается полностью воссоздать дух эпохи. Он придумывает всю сцену так, чтобы зритель почувствовал себя втянутым в эту толпу зевак, что смотрят на боярыню. Художник даже надставляет внизу холст, добиваясь того чтобы «сани поехали». И действительно, этот эффект появляется. Если подойти к этой картине в Третьяковской галерее вплотную, можно разглядеть небольшой шов, которым к полотну пришит дополнительный лоскут.
Когда картина уже почти готова, в ней по-прежнему не хватает главного - героини. Свою боярыню Морозову Суриков ищет в старообрядческих храмах и кварталах и никак не может найти. «Как я ни бился, - рассказывает художник, - а лицо это мне не удавалось. Толпа вышла выразительною и яркою, - я это чувствовал... Мне нужно было, чтобы это лицо доминировало над толпою, чтобы оно было сильнее ее и ярче по своему выражению, а этого-то передать и не удавалось».
Наконец, в Рогожской заставе он видит начётчицу с Урала. Ее истомлённое, сухое лицо с жестким профилем оказывается самым подходящим: оно способно держать на себе всю энергетику полотна, не рискуя потеряться среди других лиц. Экспрессии образу добавляет поза мятежницы – ее художник срисовал с вороны с подбитым крылом.
Босой нищий в правом нижнем углу тоже написан с реального колоритного персонажа. Торговец огурцами соглашается позировать художнику, сидя прямо на снегу. Искусство требует жертв. Сурикову очень важны отражения света и цвета на снегу. Чтобы модель окончательно не замерзла, художник растирает озябшие ноги мужичка водкой: лишь бы успеть схватить этот образ.
Появившись на передвижной выставке 1887-го года, суриковская история раскольнического бунта вызывает раскол и среди публики. Одни называют ее лучшей исторической картиной в стране, другие – персидским ковром: имея в виду небрежность манеры и пестроту толпы.Павел Третьяков оценивает эту картину по-своему: в 25 тысяч рублей. Получив эти деньги, Суриков, наконец, может осуществить свою давнюю мечту - поехать на родину, в Красноярск, со всей семьей.
Из моей книги «Передвижники. Художники-передвижники и самые важные картины конца XIX — начала XX века»
подписывайтесь на мой телеграм-канал: t.me/...lii