Леон достаточно быстро и без приключений добрался до Марселя, сел на корабль вместе со своим отрядом и через три дня уже был на заветном острове. Здесь он нашёл ставку пиратов, где они отдыхали после «трудов праведных» и обстряпывали свои «сделки». Главарь банды вопреки ожиданиям оказался не заросшим, кровожадным громилой, а вполне галантным кавалером, с которым приятно иметь дело. Уже через час Леон договорился с ним о передаче пленников, попивая дорогой ром в прилично обставленном «кабинете».
Всё прошло гладко, пираты были до крайности любезны. Но Леона это только насторожило. Пиратам верить нельзя, он это чётко знал, особенно, если они «крайне любезны». Поэтому, не переставая улыбаться и в ответ источать любезности и шутки, втайне приказал своим людям быть настороже и держаться вместе. Ближе к вечеру «гостей» пригласили на пиршество отпраздновать удачную сделку, а пленников обещали выпустить утром, сразу, как только встанет солнце, чтобы не отправляться в путь на ночь глядя. (Трогательная забота!) Это Леону сразу не понравилось, но делать было нечего, пришлось согласиться.
Пир проводился прямо под открытым небом, благо погода на Средиземном море позволяет насладиться её радушием и гостеприимством. Столы ломились от угощений, вино и ром лились рекой, команда пиратов пыталась выказать себя с наилучшей стороны. Мол, и не такие уж они бандиты и кровопийцы. Как говорится, ничего личного – только бизнес!
В честь гостей-французов обильно воздавались тосты и здравицы, к ним относились, словно к близким друзьям или родственникам, которых давно не видели. Но чем слаще были улыбки пиратов, тем страшнее становилось Леону. Его бойцы уже было расслабились, начали терять бдительность и беззаботно болтали в обнимку с пиратами и прислуживающими девицами, но Леон не упускал команду из внимания и время от времени пинал кого-нибудь особенно расчувствовавшегося, проходя мимо. По цепочке передавались категорические приказы: по возможности ничего не пить, смотреть во все стороны и ни в коем случае не ложиться спать, при этом выглядеть естественно и казаться очень пьяными. Трудная задача – в обстановке крайнего дружелюбия и беззаботности сохранять напряжённое внимание и дисциплину. Но от этого зависела их жизнь, поэтому пришлось проявить чудеса актёрского мастерства.
Поздно ночью, когда сил уже не оставалось никаких, и люди начали вповалку ложиться спать, кто где мог, в зал вдруг ворвались вооружённые головорезы и тут же накинулись на чужаков. Те пираты, кто притворялись мертвецки пьяными, вскочили совершенно бодрыми и тоже присоединились к нападавшим. Но французы были начеку благодаря неусыпному контролю Леона. Сейчас они почти все были готовы к бою, но всё-таки их до глубины души поразило такое ужасное вероломство. Это какими же отмороженными надо быть, чтобы не дрогнула рука убивать гостей, которых сами же пригласили на пиршество? Как замахиваться ножом на того, с кем только что пил, обнявшись?
Побоище было долгим и жестоким. Мутный рассвет осветил кровавое зрелище. Пираты, привыкшие к таким «горячим встречам с гостями», сражались остервенело и не боялись вообще ничего. Поэтому просто признанием победы или поражения дело кончить было нельзя. Их приходилось убивать каждого, никто не просил пощады. Французам было невероятно тяжело, страшно и даже жутко, но каждый понимал, что им тоже надо идти до конца, сдаваться в любом случае нет возможности – не пожалеют, всех убьют.
Победа с переменным успехом переходила из рук в руки, противники вымотались до изнеможения, но бились по-прежнему отчаянно, пока всё-таки «гости» не начали одерживать верх. Воодушевившись успехом, они почувствовали как будто новый прилив сил, и пираты вскоре были разбиты. Лишь несколько человек, слабые духом, побросали оружие и убежали в утреннем тумане в лес.
Появилось солнце, затянутое тучами, как трауром. Кругом валялись трупы, земля залита кровью – кошмарный сон. Люди оглядывались вокруг и не верили, что выжили. Пиратов было больше, но правда была на стороне французов, и они не могли себе позволить умереть. Им было, что терять и кому оплакивать, в отличие от жалких отщепенцев, потерявших честь и Родину, променявших свои корни на сомнительное счастье под флагом Весёлого Роджера. Что ж, его покровительство изменчиво и весьма кратковременно...
Не в силах преодолеть подавленное настроение, вызванное прискорбными мыслями и дикой усталостью, победители бродили с хмурыми лицами по месту побоища и выискивали своих, складывая в одном месте, чтобы похоронить по-человечески. Пиратов, наверное, тоже надо бы похоронить? Всё-таки не собаки… Хоть и людьми их трудно назвать.
Пока раздумывали, как поступить, неизвестно откуда повыползали их женщины с воплями и плачем и начали прибирать мёртвых и очищать помещения от крови и грязи. Агрессии они не проявляли, и на том спасибо. Пусть разбираются, поди не впервой! Французы не стали их трогать и вмешиваться в печальные хлопоты. Узнали только, где держат пленников и пошли их освобождать.
У Леона тревожно забилось сердце, когда открывал дверь ржавым ключом. Из-за двери сразу вылетела женщина и с радостными криками повисла на его шее. Это была Шарлотта, грязная, взлохмаченная и осунувшаяся, он даже не сразу узнал «первую парижскую модницу». Потом вышел Жан-Луи в ещё худшем состоянии, он плохо передвигался. Похоже, частенько били. И следом, осторожно оглядываясь, ещё несколько измождённых сущностей, таких же товарищей по несчастью. Они не могли поверить удаче, ведь после долгих месяцев плена уже ни на что не надеялись.
Шарлотта плакала и говорила без умолку, не переставая рассказывать все злоключения, которые они тут пережили. Когда немного успокоилась, стало заметно, что и у неё местами наблюдались синяки. Но всё равно, радость была сильнее печали, все ещё долго обнимались, целовались и говорили наперебой обо всём сразу.
Жан-Луи ужаснулся, когда узнал, что пираты, получив выкуп, не выполнили обещанного, а вместо этого хотели поживиться ещё, захватив новых пленников, их имущество и, главное, корабль. Он стал раскаиваться в том, что написал то злополучное письмо, которое чуть не погубило столько людей. Леон строго-настрого запретил ему даже думать в этом направлении, напомнив, что он сам поступил бы также в такой ситуации. И, в конце концов, ничего же страшного не случилось, неугомонные французы победили и с чистой совестью смогут все вместе вернуться на Родину домой.
Перед отъездом они обыскали весь пиратский бастион, нашли те деньги, которые привезли, и ещё много других «кровных» пиратских сбережений. Забрали всё, кроме продуктов, их оставили этим жалким женщинам, у которых теперь не стало «кормильцев». В этот же день корабль французов отчалил от недружелюбных берегов, оставив там пять французских жизней, повинных лишь в том, что отважились помочь соотечественникам.
Продолжение здесь:
Начало здесь: