Прежде, чем я разлепил веки, до моего полусонного мозга донесся назойливый гул. Рука сама нащупала молоточек, и я лениво постучал по тому месту, где, как мне казалось, находилась подставка. Внезапно, раздался треск и грохот, похожий на раскат грома, я спохватился, что не рассчитал силу и расколотил несчастный стол, и распахнул глаза.
- Тишина в зале суда!
Гул спал, и я огляделся. Галогеново-белый зал суда, узкий, искусственного дуба, стол, подсудимый, охрана – всё как полагается. Я покосился сначала на молоточек, который всё ещё сжимал в правой руке, затем на подставку. Целая.
Я опустил было руку в карман мантии, чтобы проверить записку, когда мой блуждающий взгляд пересекся с пристальным взором прокурора. Я понял, что пропустил перерыв, потому что это был явно не мой Антон Олегович. Должно быть старик поменялся с кем-то из стажёров.
Под тяжелым взором прокурора я напрягся, руки у меня вспотели, а мантия стала неприятно давить. Не помню, в какой момент уснул, но теперь я совершенно потерял течение процесса.
- Чего они от меня ждут? – наклонился я к стенографистке.
- Приговора, конечно же, Ваша честь, — девушка одарила меня жутковатой улыбкой и занесла мой вопрос в стенограмму. Это была не моя Настя.
Стараясь сохранить самообладание, я кивнул и дал ходу дрожащим пальцам - червями закопошились они в кармане. Попадались какие-то крошки, обрывки салфеток. Где же записка? Жёлткая и клетчатая с кривыми завитушкам дорогой ручки. За утренним чаем мне передал её Алексей Вольфрамович вместе со скромным гонораром за мои труды.
Вдруг я ткнул пальцем во что-то плотное и наконец выудил скомканный листок.
- Суд, кхм, провозглашает приговор… суда.
Решив придать своим словам веса, я по привычке ударил молоточком. Зал разорвался рокотом и громоподобным треском, всё вокруг на мгновение осветилось алым, а лица всех присутствующих искривились в болезненные гримасы. Я вскочил и услышал вой, доносившийся со скамьи подсудимых.
- Ради Господа Бога! Грешен и слаб я, слаб! Но говорит же Спаситель, что прощены будут раскаявшиеся! Каюсь я, каюсь!
Подсудимый ползал по полу, немилостиво кусал кулаки, а по щекам у него текли слёзы, и голос то и дело срывался на хрип.
- Тишина в зале суда, — прошептал я растерянно, отступая всё дальше в угол зала, стараясь создать максимально большое расстояние между собой и всеми присутствующими.
- Суд постановил, – это не мой подсудимый, – оправдать подсудимого по обвинению в совершении преступления, – не мой прокурор, – предусмотренного частью первой статьи 290 Уголовного Кодекса…
Это не мой суд!
***
Зал быстро пустел. Со скамьи грешников хмуро смотрел на меня мужчина. А чего он хотел? Два тома доказательств. Пусть он трижды поп, а под него у нас вертел найдётся.
- Андрюха, это что за фигня? – на выходе из зала суда ко мне подскочил мужчина в тройке.
- Вы обознались, я его подменяю.
- Он не сказал тебе? Чёрт!
- Вы снова обознались. Но, не важно, собственно: тот, кого вы ищите, в Чистилище. Мы решили, что ему нужно немного, – я сделал в воздухе образный жест, – подтянуть компетенции. Не бойтесь, я подменю его – в конце концов, у нас очень схожие судебные системы. У вас ведь тоже самый гуманный суд в мире, не так ли?