В 1331 году шестнадцатилетняя девушка из аристократической корейской семьи прибыла в столицу империи Юань Ханбалык (современный Пекин). Она была в числе сотен юношей и девушек, отправленных в качестве своеобразной человеческой дани из Кореи. Девушка была представлена императорскому двору вместе со стаями охотничьих соколов, большим количеством женьшеня, корейской бумаги из тутового дерева ханджи и корзинами серебряных и золотых слитков.
Очень сомнительно, что она была счаслива покинуть свою родину ради будущего, не сулившего какой-то определенности. Но хорошо образованная, волевая кореянка была полна решимости выжить. В конце концов она стала первой корейской императрицей под именем Ки в период правления в Китае династии Юань, фактически получив власть над 60 миллионами жителей контролируемого монголами Китая в последние годы правления этой династии.
Тем не менее, многие реальные достижения Ки были преданы забвению потомков, потому что ее история была во многом написана теми, кто одолел её. В Корее императрица была названа предательницей, а историки династии Мин характеризовали её как фигуру, не способствующую укреплению государства. Историки, выступившие в ее защиту, делали акцент на том, что ее так называемую измену правильнее было бы рассматривать с точки зрения исполнение долга. Возможно, настанет время переосмыслить роль, которую императрица сыграла в истории.
***
Хотя монголы называли императрицу Ки Олджей-Хутук, в действительности ее имя не было зафиксировано документами о рождении. Историки предполагают, что она родилась около 1315 года в семье Ки-Чао, представителя корейского правящего класса янбан, который в основном состоял из государственных служащих и военных офицеров.
Во время существования империи Юань с 1270 по 1356 год Корея называлась «государством зятя», что отражало практику выдачи замуж принцесс за членов корейской королевской семьи. Менее чем за столетие семь монгольских принцесс были отправлены в Корею, которая тогда называлась королевством Корё, а трое детей, рожденных от таких союзов, стали корейскими правителями.
Сама Ки была одно из тех многочисленный кореянок, которых в свою очередь отправили к правившему в Китае монгольскому двору Юань в качестве служанок и наложниц. Некоторые источники предполагают, что она познакомилась с императором Тогон-Тэмуром, когда подавала чай в качестве придворной горничной. Другие описывают ее как наложницу, посланную для укрепления власти своей семьи при императорском дворе Юань.
Такие женщины поддерживали связи с членами семьи в Корее, чьи интересы они должны были защищать при китайском дворе. Политические плюсы служения Юань обычно были главной причиной, по которой семьи решали отправить дочерей в столицу Юань или заключить брачные союзы с юаньской элитой.
Таланты, ум и красота Ки Олджей-Хутук вскоре привлекли внимание молодого Тогон-Тэмура. Ки отличалась в пении, танцах и каллиграфии, к тому же она свободно говорила по-китайски. Молодой император и Ки, возможно, также разделяло взаимное чувство дистанции с обществом. Она была далеко от дома, а он мало кому доверял при своем дворе. В любом случае между молодыми людьми зародилась романтические чувства.
Тогон-Тэмур, также известный как император Хуэйцзун, на тот момент уже состоял в политическом браке с императрицей Данашили, дочерью его канцлера Эль-Тэмура. Брак этот был заключен, чтобы закрепить власть в руках наследника. Однако у них были сложности с продолжением рода - единственный сын Данашили умер в младенчестве. Когда новости о любви императора к Ки достигли Данашили, императрица, как сообщается, избила свою соперницу.
К счастью для Ки, правление Данашили продлилось недолго. Императрицу заставили выпить яд в 1335 году после неудавшегося переворота, спровоцированного ее семьей. Затем Тогон-Тэмур попытался добиться для своей возлюбленной Ки статуса главной императрицы, но на него снова оказали давление, требуя заключить иной политический брак - на этот раз с невзрачной тринадцатилетней девушке из другой влиятельной семьи Байян-хутуг.
Она стала женой императора в 1337 году. Но, по-видимому, не слишком интересуя мужа, юная Байян-хутуг была довольно замкнута. Меж тем в 1339 году Ки родила императору сына Аюшридару, и в следующем году она была наконец названа второй императрицей.
Хотя Ки и пришлось долго ждать – аж до 1365 года - когда умрет Байян-хутуг, чтобы официально стать официально первой императрицей, всё же её влияние при дворе продолжало расти все эти годы, поскольку ее муж все чаще делегировал ей свои полномочия. Несмотря на то, что монгольское общество было патриархальным и патрилинейным, женщины все же могли реализовывать свои амбиции во власти – и они не упускали возможностей.
Гости при юаньском дворе из западной Европы, Персии и Китая были поражены, часто негативно, выдающимся местом женщин в монгольской политической культуре. Женщины со своими приближенными могли принимать иностранных послов. Они владели собственным земельным имуществом, могли арендовать его или быть владельцем хозяйств в сфере торговли. Некоторые женщины из высшего общества в тот или иной период осуществляли высший политический контроль – в междуцарствия или когда наследник престола был слишком молод, чтобы править.
Монгольские традиции в Китае позволяли женщине взять на себя руководство в собственной семье. В истории монголов известны случаи, когда женщины правили Монгольской империей благодаря таким семейным связям. Императрицы играли большую роль в придворной и государственной политике в эпоху Юань, чем в эпоху Мин, когда роль женщин в политике была ограниченна. Тюрко-монгольские женщины играли большую роль в политических и военных делах, чем ханьские женщины. Это также было связано с тем, что в Юане был ряд слабых правителей-мужчин, что позволяло женщинам вмешиваться и брать на себя важные роли.
***
Согласно историкам эпохи династии Мин, Тогон-Тэмур постепенно оставил свои интересы в астрономии, астрологии и механиках со временем, все больше отдавая предпочтение вину, женщинам и тантрическим ритуалам. Ки, с другой стороны, относилась к своей роли очень серьезно, стараясь лучше овладеть искусством политика на примере императриц прошлого.
Она вероятно была человеком большой силы воли. Согласно свидетельствам она любила читать книги по истории, что, похоже, указывает на ее сильные стороны, амбициозность, а также на ее стремление учиться у истории, чтобы быть умнее в своих действиях в настоящем.
Ки также ценила «Книгу сыновней почтительности для женщин», в которой женам советовалось укреплять репутацию мужа и повышать его популярность. Книга утверждала, что добродетель мужчины определяется его женой. Если жена невежественна и распутна, то она и мужа спровоцирует стать таким же.
Признавая административные способности жены, император наградил Ки правительственным постом с полномочиями по сбору налогов, который она использовала для осуществления нескольких стротельных проектов, включая строительство мостов и реконструкцию храмов. Когда голод повлек большую смертность населения в 1358 году, Ки приказала раздавать кашу беднякам. Она взялась за оплату похорон порядка 10 000 человек.
Императрица также финансировала религиозные церемонии, зажжение свечей и чтение сутр, приглашая корейских буддийских монахов читать лекции на своей новой родине. Она окружила себя корейскими придворными женщинами и евнухами. Популярность и власть Ки отражалась даже на моде, прическах и кулинарных пристрастиях двора династии Юань. Какое-то время среди высокородных мужчин эпохи династии Юань было модно иметь хотя бы одну корейскую наложницу.
Как и ожидалось, Ки укрепила позиции своей семьи в Корее. Ее отцу и матери были дарованы титулы, которые по возможностям делали их равными правителю. Согласно историкам эпохи Чосон, родственники Ки стали злоупотреблять повышением своего статуса. Члены семьи, особенно ее брат Ки Чхоль, как сообщается, вели себя так, как будто они были выше закона, не проявляя уважения к правителю в Корее.
Хотя современный Ки корейский ван (правитель) Конмин и вырос при дворе династии Юань и был женат на юаньской принцессе, он всё же вынашивал планы на реформирование правительства и изгнание сторонников Юань из Кореи. Потому Крнмин видел в семье Ки прямую угрозу своей власти.
Около 1358 года Конмин пригласил Ки Чхоля и его людей на пир где они были все умерщвлены. Так корейский ван вступил в прямую конфронтацию с императрицей Ки. Чтобы отомстить за свою семью и посадить на трон проюаньского короля, Ки отправила своего сына Аюширидару, который тогда был в статусе наследника престола, вместе с армией в Корею.
Это была попытка восстановить традиционное господство империи Юань над корейским двором. Но империя Юань уже заметно ослабела, и это была одна причин, почему Кунмил думал, что ему сойдет с рук то, что он делал у себя.
Он оказался прав. Аюширидара и его армия в 10 000 человек потерпели поражение. В Корее императрицу Ки стали клеймить как предательницу, действующую вразрез национальным интересам из-за выгоды положения своей семьи. Корейская элита при жизни императрицы Ки имела свои собственные представления о приемлемом балансе верности династии и верности семьи.
Меж тем голод, засуха и наводнения ослабили империю Юань - вызвали массовые восстания населения. Вот тогда императрица Ки пришла к убеждению, что империи нужен сильный правитель. Выжить и удержаться во власти для нее отныне стало означать свержение слабого мужа и возведение на трон сына.
Она попыталась, но её попытка переворота не увенчались успехам. Император был так расстроен из-за попытки свержения его с престола императрицей Ки, что отдалил её от себя. Он не разговаривал с ней в течение двух месяцев, но в конце концов заскучал по ней и вернул ко двору. Двору, которого ждали скорые потрясения.
Монгольская империя рухнула раньше какой-либо нормализации. Восстание «Красных повязок» - национально-освободительное движение в Китае - привело к концу владычества Юань в Китае. Это случилось в 1368 году. Тогон-Тэмур бежал с Ки и другими членами семьи в Инчэн (город находится на территории современной Внутренней Монголии (Китай).
По сути, вскоре монгольская элита бежала на территории Монголии. Опальный император умер от дизентерии в 1370 году, а Аюширидара был возведен на трон как великий хан (император) Юань (т.е. Северная Юань – монгольские территории, оставшиеся за прежней элитой после утраты Китая). Ки стала вдовствующей императрицей. И это всё, что можно сказать о ней. К сожалению, последующие шаги её деятельности в Монголии теряются – она бесследно исчезла со страниц истории. Предположительно Ки могла умереть вскоре после свержения.
***
Но какой же её запомнила история? Ответ на этот вопрос не столь прост. Ведь главной заботой правителей при смене власти была легитимизация новой династии, которая обычно утверждалась, свергнув предыдущую. Таким образом, официальная история династии Юань в Китае эпохи ранней династии Мин равно как и официальная история династии Корё в начале периода Чосон неизменно изображали императрицу Ки (в Китае) и членов ее семьи (в Корее) в очень негативном свете.
Корейские хроники называли её предательницей. Историки сменившей монголов в Китае династии Мин характеризовали ее активную деятельность как пример династического упадка прежней династии, отчасти потому, что она была женщиной, находящейся у власти. Для них было аксиомой, что правитель, который не способен держать свою жену в узде, непригоден для управления королевством.
Таким образом её политический амбиции и попытка переворота доказали несостоятельность Тогон-Тэмура в качестве мужа и правителя. При таком взгляде на фигуру кореянки историками Мин, императрица Ки пользовалась огромным влиянием за счет своей ревности, мелочности и неумеренных амбиции, разрушавших императорскую семью и якобы ухудшавших имперское управление. В результате усилиями хронистов эпохи Мин филантропическая деятельность императрицы, такая как ее вклад в строительство, заботах о раздачи милостыни для бедных, помощь в преодолении последствий стихийных бедствий не получило должного внимания. Ведь такие моменты плохо согласуется со скроенной в политических целях моралью истории.
Поздние исследователи эпохи Цинь критиковали неточности в официальной истории Юань, наспех составленной историками династии Мин. Достаточно сложно объективно подойти к рассмотрению биографии. И все же независимые исследования могут побудить историков пересмотреть исторические описания не только императрицы Ки, но и ряда других женщин, находящихся у власти.
Была ли Ки женщиной, искавшей выход в стране в эпоху кризиса, или она была безжалостным предателем государственных интересов, была ли сострадательной ли и мудрой, но невезучей правительницей или просто жадной охотницей до власти? Одно можно сказать с уверенностью - в течение нескольких десятилетий она была самой влиятельной женщиной в Азии. И можно сказать, что императрица Ки в свое время стояла у истока пробуждения интереса в Китая к корейским традициям, своеобразному культурному обмену XIV века.