Как клиент, я очень долго в терапии задавала вопрос о том, что делать. «Это-то всё понятно. Но делать-то что?» — раз за разом обращалась я то к самой себе, то к терапевту, то куда-то, непонятно к кому, то ли в воздух, то ли к мирозданию. Даже когда уже знала ответ: «Ничего не делать, просто быть, наблюдать, замечать». Не делать было очень сложно. Иногда — невыносимо. Как так — не делать, если мне, вообще-то, плохо, я, вообще-то, страдаю?
Потом научилась. И не делать, и замечать. И заодно замечать, что от страданий так-то не умираю.
Когда я сама стала работать, вопрос снова стал выходить на передний план, но уже в работе. «Это-то всё понятно. Но делать-то что?» — раз за разом обращалась я то к самой себе, то к супервизору, то куда-то, непонятно к кому, то ли в воздух, то ли к мирозданию. Ответ я, разумеется, знала. Причём, знала в том числе и из собственного клиентского опыта. «Ничего не делать, просто быть, наблюдать, замечать, поддерживать клиента в том, чтобы быть, наблюдать, замечать». Не делать было очень сложно. Иногда — невыносимо. Как так — не делать, если человеку напротив, вообще-то, плохо, человек, вообще-то, страдает?
Потом научилась. И не делать, и замечать. И поддерживать в том, и в другом клиента. И заодно замечать, что от страданий так-то не умирает ни клиент, ни я рядом с ним.
Я даже почти не удивилась, узнав, что супервизоры в своей работе сталкиваются с тем же самым вопросом. (Уж не знаю, дорасту ли я до этой прекрасной ступени, но иногда немножечко предвкушаю). И ответ примерно такой же. Меня очень поддерживало, это «сакральное знание» о том, что дальше всё устроено похожим образом и тоже хочется что-о делать.
Если честно, предыдущие пять абзацев провисели у меня в виде черновика почти год. Возможно, я даже где-то этим уже делилась, но чуть короче. А на днях вот снова вспомнила про это самое «делать». А вспомнила в связи с тем, что обратила внимание на то, что как-то очень легко теперь признаюсь клиентам в том, что не знаю, что делать, или даже не могу ничего сделать.
Люди же тоже приходят ко мне, чтобы знать, знать, что делать, и делать. А я и не знаю и не могу. И раньше было как-то ни разу не просто об этом говорить. То стыдно, то страшно. Как будто кто-то внутри меня твердил: «Как так-то? К тебе, вообще-то, за этим и приходят. А ты... Какая тогда от тебя польза-то?»
Пользу приносить хотелось. Потому что если нет пользы, тогда остаётся бессилие. А бессилие едва ли я могу назвать приятным. Загвоздка заключается в том, что только смирившись с невозможностью ни знать, ни прямо сейчас делать, можно найти и знание, и возможность действовать.
Признавать своё бессилие перед другим мне стало легче, когда я стала замечать за своим страхом, что человек напротив после этого всегда выдыхает. Иногда сначала злится, в том числе на меня, иногда плачет, иногда будто ошарашен моим признанием, но всегда потом выдыхает. Как будто ждал от меня не столько рецептов и указаний к действию, сколько поддержки в незнании и неделании, а может, не только поддержки, но и примера, что так можно — можно не знать и не бежать делать, и не умереть, и не обрушить весь мир.
Так, обнаружив бессилие, убедившись, что никто не умер, а мир не рухнул, мы медленно начинаем рассматривать, что, вообще, происходит, и как это происходящее организовано, в какой мере на это влияет клиент.
А иногда я уверена, что знаю ответ на вопрос. Знаю, что делать. Мне всё-всё ясно-понятно, и мне достоверно известно, что делать человеку напротив. И это, пожалуй, сложнее, чем не знать и не делать. Потому что знаю-то я обычно из своего собственного опыта. Ну, или из опыта тех других, кто сидел так же напротив. Точно в такой же ситуации. И конечно, очень хочется этим прекрасным опытом поделиться. Иногда я делюсь. Даю инструкцию. Если знаю, что тот, кто сейчас напротив, умеет не просто взять и применить, а распробовать, в какой мере подходит и подходит ли. Но чаще не делюсь и не даю. Не потому, что жадная, а потому что точно знаю: не бывает ни одинаковых людей, ни одинаковых ситуаций, а значит, не может быть и одинаковых для всех рецептов действий. И точно знаю, что чтобы найти свой собственный рецепт, нужно сначала пройти через незнание и непонимание, что делать.
