«Не было гвоздя -
Подкова пропала.
Не было подковы –
Лошадь захромала.
Лошадь захромала -
Командир убит.
Конница разбита -
Армия бежит.
Враг вступает в город,
Пленных не щадя,
Оттого, что в кузнице
Не было гвоздя»
Вот и окончился ещё один год. Високосный. Говорят, что годы високосные плохие, обильные на всякие беды, неурядицы и невзгоды. Ну, не знаю, не знаю… Не верю я в подобные вещи. Да и эти високосные годы – их ведь тоже выдумали. Для выравнивания календаря. Вообще-то, для меня год прошлый, вовсе не високосный, оказался нехорошим. А уж своей черной тенью этот нехороший год накрыл и нынешний, двенадцатый.
Нелирическое отступление.
Заметил, что время от времени на нашем форуме К2000 появляются отчеты с названиями «Как я не доехал туда-то» - кто до Хетоламбины, кто до Урала… Я же за полтора года не доехал много куда – список «недоеханностей» весьма обширен. «Не доезжал» я куда-нибудь практически в каждую свою поездку. Вот так и появилось название этого опуса.
Всё началось в июле 11-го года, со слов приёмщика на автосервисе после последнего гарантийного ТО и ремонта: «Сделали машинку, как себе». Меняли мне подшипники в коробке и помпу. Выяснилось позже, что себя сервисмены не любят совсем. На сервис мне пришлось вернуться на следующий же день – на скорости в сорок км/ч руль просто рвался из рук. Оказалось – плохо отбалансирована раздатка, хотя и напевал мне приемщик о неотбалансированных колесах. После повторного ремонта тряска осталась, правда, не такая сильная. Другие недоделки «пэтэушного сервиса» вскрылись уже в дороге.
Как мы не доехали до: Короля Песочницы, Гирваса и Кивача.
Первая беда настигла меня уже в двухстах километрах от Москвы. Не желая пропустить поворот на Гаврилов-Ям, я, щурясь от яркого встречного солнца, искал глазами нужный указатель. А вот когда повернул, то сразу же увидал, что стрелка указателя температуры залипла глубоко в красном секторе. Остановившись и заглянув под капот, я увидал слетевший ремень помпы и генератора и переполненный расширительный бачок. Сдуру я снял крышку радиатора и небольшой фонтанчик перегретого антифриза выплеснулся наружу. Остановив попутный грузовик, я попросил о помощи, которая и была мне оказана – ремень был водружен на место, а водитель грузовика указал мне на отсутствие одного из трех болтов шкива, из-за чего, собственно, и слетел ремень. И то ли этот болт забыли на сервисе, то ли закручен он был так плохо – я не знаю. Закрутив подходящий ржавый болт из запасов, я отправился дальше, несколько сократив маршрут, намеченный на этот день.
В Костроме заехал на сервис, где поменял ремень – старый был немного пожеван, и прикупил в запас пару литров антифриза. Оттуда непрямой дорогой отправился в Вологду. Там мне предстояло провести пару дней в ожидании приезда штурмана. С которым мы должны были отправиться по маршруту Вологда – Каргополь – Петрозаводск – Рабочеостровск.
На следующее утро я отправился пробить маршрут до Коноши, поскольку о дороге этой имел весьма малое представление. Дорога оказалось неплохой, машина вела себя хорошо и казалась вполне исправной, и я успокоился насчет последствий перегрева. Как впоследствии выяснилось – совершенно напрасно. Настроение было под стать дню – безоблачному, яркому и теплому.
В Явенге случился забавный эпизод. Дорога привела меня к закрытому переезду, на котором стоял бездвижно товарный состав. Рядом, на травке под откосом дорог, стоял внедорожник, вокруг которого расположилось отдыхающее семейство. У них я узнал, что они «загорают» здесь уже с час. Чуть позже из будочки у переезда появился железнодорожник, который поведал мне, что подобные составы могут здесь стоять и по целому дню. А проехать можно: «Вон там, по руслу реки, под железнодорожным мостом. Да Вы не бойтесь, там мужики все крупные камни убрали». И добавил, что только вчера там проехала иномарка с низким клиренсом. Название марки я забыл. Я сказал об этой возможности проехать водителю внедорожника и вскоре мы форсировали реку под мостом по мелкой гальке.
Доехав до Коноши, я разузнал у местного таксиста, что дорога до Няндомы проезжаема и повернул обратно. Состава на путях в Явенге уже не было, так что реку мне форсировать не пришлось.
На следующий день я встретил штурмана на вокзале Вологды, и мы отправились в Каргополь. Где-то в дороге начал повизгивать ремень генератора, натянуть который я сам бы не смог, а искать сервисы по дороге не хватало времени. Да и где их там искать? В Каргополе, забросив вещи в гостиничный номер, мы сразу же отправились в Ошевенск. Пыля по проселочной дороге, мы доехали до гаишника на Ниве, который и остановил нас. Как оказалось, ему нужны были понятые для составления протокола на пьяного мотоциклиста, им задержанного. Там же, во время остановки, я выяснил и причины стука сзади, слышного при проезде кочек и прочих неровностей, коих предостаточно встречается на северных грейдерах. Вылетела резиновая втулка из амортизатора. И снова я тихим незлым словом вспомнил автосервис. Ремень генератора тоже не давал мне забыть о «сделали, как себе», периодически напоминая о том звуком, похожим на лошадиное ржание. Я ещё смеялся: «Это восемьдесят лошадей под капотом ржут». Зря смеялся, как выяснилось впоследствии.
В Ошевенск пришлось добираться кружным путем, поскольку старого моста на дороге не было, а новый только строился.
Посетили мы и деревню Халуй, где не смогли, как ни старались, найти место, в котором одноименная река исчезает под землей, чтобы вновь появиться на поверхности уже за деревней. Уж больно круты были берега, неприветлив лес на них и слишком скользки камни на реке.
Следующее утро было утром выходного дня, поэтому искать сервисы в Каргополе мы не стали, решив отложить назревший к тому времени ремонт авто до Пудожа или Петрозаводска. И отправились в сторону Петрозаводска, заехав по пути в Красную Лягу и Кучепалду.
Остановились и на Лекшме-реке, полюбоваться на белые водяные лилии, росшие в изобилии на излучине реки.
Потихонечку мы приближались к «родовой вотчине» Алексея, к которому намеревались заскочить на часок. Но тут, не выдержав, порвался ремень генератора.
Пролежав под и проскакав возле авто в бесплодных попытках как-то самому разобраться с проблемой, я остановил встречный УАЗ-буханку. Двое из УАЗа за полчаса поставили и отрегулировали ремень, получив за помощь пятьсот рублей и бутылку хорошей штурманской водки. Они же указали на то, что шкив разболтался, и его неплохо было бы поменять. А отвалившуюся с одной стороны защиту картера я обнаружил уже сам. Всё-таки, на приснопамятном автосервисе вовсе не научили работников нормально закручивать гайки. Для восстановления крепления необходима была, помимо болта и гайки, ещё и вкладка - посему и этот ремонт было решено отложить до Пудожа или Петрозаводска.
Время бежало неумолимо и, в итоге, мы не доехали до Короля Песочницы, и даже не смогли сообщить ему об этом ввиду отсутствия сотовой связи в его родных пенатах. SMS-ку я всё же послал. В Пудоже было зря потрачено время на поиски сервиса – там мне отказали напрочь в любом ремонте. Потом мы ждали парома в Вознесенье и не доехали до вепсского музея в Шелтозере. Петрозаводск нас встретил хмурыми тучами. Потратив время в поисках дороги на Бараний Берег,
к месту встречи с одноклубниками, мы подъезжали под проливным дождем, медленно ползя по лесной дороге. Здесь я обратил внимание, что двигатель снова начал перегреваться – стрелка упрямо подползала к красному сектору. Слава богу, что дорога вскоре закончилась у берега Онежского озера, где ждали нас промокшие друзья. Вечером удалось немного посидеть в теплой компании и даже искупаться под моросящим дождиком в неожиданно теплом Онего.
Следующее утро было солнечным и тихим, вот только на душе было неспокойно и сумрачно. На всех ближних авторизованных автосервисах мне было отказано ввиду большой загруженности. Но удалось отремонтироваться «в гаражах» - этакий «город мастеров» рядом с торговым центром и какими-то крупными сервисами. Машинке поставили на место защиту, поменяли шкив, прокачали систему охлаждения и поставили новые втулки под амортизаторы. И, с большим отставанием от намеченного графика, выехали из Петрозаводска в Кемь, где вечером этого дня должны были присоединиться к группе одноклубников, с которыми ранним утром следующего дня должны были отбыть на Соловки. В этот день мы не доехали до Гирваса и Кивача.
Где-то на полпути между Петрозаводском и Медвежьегорском стрелка указателя температуры вновь поползла вверх, к красной черте. Верх радиатора при этом оставался холодным. На Медвежьегорской развилке я заправил машину и успел ещё на сервис, где двое мужичков наглядно показали мне, как выгоняется пробка из радиатора. Погоняв двигатель и глядя в отверстое жерло радиатора, они удовлетворенно покивали, сказав: «Видишь, больше не пузырится. Ушла пробка».
Вся дальнейшая дорога до Рабочеостровска была разбита на отрезки быстрого движения с долгими поначалу остановками, где я сбрасывал избыточное давление из радиатора, а потом доливал туда антифриз. Стоило только сбросить скорость ниже шестидесяти километров, как двигатель тут же начинал перегреваться. А мест, где приходилось снижать скорость, было предостаточно. Несколько разбитых кусков дороги, пятнадцатикилометровый участок ремонтов, где все время приходилось тащиться за низкосидящими недоприводами, приводили к очередной остановке и «изгнанию злого духа» из радиатора. После нескольких фонтанов из открываемого радиатора с последующим доливом антифриза, я приспособился открывать крышку без потери охлаждающей жидкости, подобно тому, как открывают бутылки с газировкой, медленно стравливая давление из под чуть-чуть отвернутой крышки. А вытесненный в расширительный бачок антифриз передувал обратно в радиатор. В Рабочеостровск я прибыл выжатый, как лимон.