Есть вещи, которые невозможно заменить. За ними нужно ехать в определённые места и порой даже к определённым людям. Ну, вот можете пальцы загибать, послушайте.
За солёным творогом с абрикосовым вареньем нужно ехать в Чечню к Айше, она сама их в своём сельском доме варит и подаёт к чаю в треснутых толстостенных чашечках. За папоротником с пряной морковью нужно ехать на Кузбасс и желательно в какую-нибудь деревню, именно там он самый хрусткий и отдаёт речным туманом. За расползающимися под пальцами сливочными авокадо нужно ехать в гватемальскую деревню Чуинахтахуюб, с другими гуакамоле не тот, совсем не тот, лучше навовсе не есть. За стерилизованным молоком нужно ехать в Сибирь к бабушке, только там в местной «Монеточке» продают его. А ещё только у бабушки есть зелёная и оранжевая соль для ванны, от которой тянет грецкими орехами, лопнувшими на морском побережье. И балкон, с которого видно серые колонны хлебокомбината, на стене которого металлическая ёлочка загорается каждый новый год с самого моего рождения и, кажется, до него она тоже была там.
Сейчас кто-нибудь разумный непременно скажет, что, мол, все эти вещи вообще не жизненно важные. Кто-нибудь умный скажет, что можно заказать себе на дом доставку всего вот этого, не мотаться за тридевять земель и радоваться. Кто-нибудь особо умный сообщит, что есть вещи гораздо вкуснее и качественней перечисленных, а эти – так, не стоят внимания и слов не стоят.
И все эти люди будут правы, да, вы правы. Вот только я гляжу со своей стороны, я ж на ней. И с неё это всё стоит: и текста, и поездок, и ожидания. Все эти штуки – такие прочные верёвочки, которые связывают меня с местами, в которые я очень хочу возвращаться. Пусть хотя бы и затем, чтобы снова, глядя с бабушкиного балкона на выключенную ёлку хлебокомбината, выпить ту самую, единственную правильную стерилизовку в мире.
