Такие заведения я люблю: где надо с подносом, где салатики рядком, где благодушная тетенька спросит: «будете суп?», а ты в ответ «какие есть?», ну и так далее, до финального компота, чей рецепт, кажется, не изменился с 1952 года.
В таких заведениях я чувствую себя бодрым и молодым, лет тридцать долой, главное – не забыть прихватить ложки-вилки, вот они, рядом с кассой.
И вот двигаюсь я с подносом, салатики уже на подносе, суп налит, теперь надо горячее, ой чот выбор слишком большой, свиная отбивная, рыбка какая-то, что-то из курицы…
Ладно, говорю, давайте свиную, и тетенька уже хватает кусок блестящими щипцами, как дальше я замечаю то, что сразу не разглядел. А это поджарка,или бефстроганов, или гуляш, точно не знаю название, да и не важно, главное – кусочки мяса с подливой.
Что у любого советского человека вызывает томление дикое, совершенно иррациональное, как от надрыва Анны Герман про сады один раз или фотки одноклассницы с насмешливым взглядом, укороченной юбкой и лозунгом про кпсс на заднем плане.
Ой, говорю, ой, что же вы не сказали, что у вас есть такое.
«Положить?» – спрашивает благодушная тетенька.
Дааааа, кричу на все заведение, а еще гречки, а еще подливы, больше подливы.
Тетенька мне все это кладет, я бросаюсь с подносом к столу, чуть не забыл оплатить, а еще ложки-вилки на кассе.
А потом это ел жадно и быстро, до финальной гречинки на тарелке, ловя насмешливые взгляды девушек за столом неподалеку. Прямо как в юности. Когда вечно голоден.
И вроде бы надо вести себя приличней в моем статусе-возрасте, но мне было пофигу.
Да и какой статус выдержит гречу с подливой? Да никакой.
Алексей БЕЛЯКОВ