— Вы Анна Владимировна Сизова, всё верно?
Юська пьяно захихикала. Она уже давно сомневалась, что это имя может принадлежать такой, как она, — бездомной, спившейся бродяге без передних зубов. Были времена... Была сначала Анечкой, потом Анютой, потом Анной Владимировной. Недолго, правда, всего год. Оттуда, наверное, и пошёл процесс превращения в Юську.
Странная штука жизнь.
Лет десять назад Аня и представить себе не могла, что станет бродягой. Скажи ей кто такое — плюнула бы. Как это? Она, такая правильная, на плаву, — и вдруг бездомная? Быть этого не может.
А признаться честно, она и сейчас не могла сказать, в какой момент решила жить именно так. Не было этого перехода: сегодня она набирает ванну с пенкой, аккуратной ладошкой снимает макияж, а завтра — чумазая, в компании неопрятного мужика, рыщет за продуктовым магазином в поисках тухлого банана.
Аню вырастила мама. Одна, без помощи. Отец был весёлый, обаятельный, запойный алкоголик. Лет шесть трепал им нервы, пока однажды не собрал вещички и не ушёл к какой-то богатой тётке. Анюта несколько лет ждала его, порывалась на каждый стук в дверь. Мать была скупой на эмоции, грубо одёргивала:
— Не лупи глаза попусту, ему ты даром не сдалась. У него теперь новые дети.
— Но я же родная...
— Дурочка. За такие деньги, что у ней водятся, сам черт родной станет.
Мать работала на двух работах, дома почти не появлялась. Всю себя положила на воспитание дочери, а потом и здоровье. Умерла, когда Ане было девятнадцать. Радовалась на смертном одре, что оставляет дочери квартиру, которую успела урвать от завода.
Аня недолго горевала. Особой связи с матерью не было, по душам они никогда не беседовали. На сберкнижке была небольшая сумма на первое время.
На предпоследнем курсе Аня встретила Олега. Он долго наблюдал за ней, потом подошёл сам, настойчиво просил пойти с ним на свидание. Она влюбилась без памяти. Он казался ей добрым, надёжным, обещал всегда быть рядом. Она рассказала ему о своей жизни всё до последней капельки — первый, кому доверилась.
Он же устроил её в компанию, где сам работал помощником руководителя. Аня боялась, отказывалась, а он уговаривал:
— Сколько ты собираешься бояться? До пенсии? Со страхами далеко не пойдёшь. А я с тобой всегда рядом. Хочешь, завтра же к тебе перееду?
Она закивала. Олег перетащил вещи, прописался в её квартире. Через два месяца знакомства.
Аня расправила крылья, увереннее пошла на новую работу, заканчивала универ. Была уверена, что жизнь вошла в нужное русло. Скоро они с Олегом станут мужем и женой, добьются всего на свете.
Олег тоже так считал. Только Ани в его планах на будущее не было. Ни капельки.
Первым делом он подставил её по работе. Провернул афёру со счетами — поступила сумма от заказчиков, но не на фирму, а на какой-то депозит. Всё указывало на то, что Аня сама присвоила деньги. Она кинулась к нему в слезах, а он утешал, гладил по голове, поил вином, подсовывал бумажки. Она сквозь слёзы подписывала, не глядя. В страхе за свою жизнь и свободу.
А однажды Олег просто не явился домой. Пропал. Телефон отключил, на работе не появился. А через неделю в квартиру явились люди с документами — они были законными хозяевами. Ане велели освободить помещение за два дня.
Её вину потом полностью исключили, поняли, кто преступник. Олега искали, но он пропал. А Аня запила. Не на шутку. На несколько дней.
Можно было бороться за жильё, вызвать милицию, доказать в суде, что сделка незаконная. Но что-то сломалось в тот момент. Руки повисли. Не смогла пережить предательства.
Она накидала в сумку чего под руку попало, отпила вина прямо с горлышка и ушла куда глаза глядят. Пришла на пристань, села на песок, заплакала. Как во сне, рядом оказались парни с гитарами, угостили пивом, позвали с собой.
Через месяц таких скитаний она уже не мыслила жизни другой.
Летом можно уснуть на берегу, в дождь — наведаться в чью-то квартиру толпой, там же и перекусить под выпивку. Аня вдруг обнаружила, что стала привлекательной для своих растрёпанных товарищей. Бывало, драки за неё устраивали, дарили подарки — то ромашек с клумбы нарвут, то шоколада ворованного принесут.
Она почувствовала лёгкость и свободу, доселе неведомую. Не нужно было думать о том, что будет завтра, еда и напитки появлялись сами собой, кавалеры добивались внимания, словно она была первой красавицей.
Закаты и рассветы были красивы. Она ощущала себя мудрой, познавшей смысл жизни. Со стороны это выглядело прекрасно: молодая девушка в компании таких же парней и девушек просто гуляет по разным местам и наслаждается жизнью.
Иной раз она даже благодарила судьбу, что вырвала её из лап скучной рутины. Олег и вся его бытовуха легко ушли из памяти.
Но с холодами всё изменилось. Шумную компанию перестали пускать в привычные места, они начали селиться по парам: кто в общагах, кто в дешёвых обшарпанных квартирах. Всё чаще проводили время за бутылкой водки, иногда без закуски.
Однажды на такой вечеринке один из кавалеров попытался заплетающимся языком произнести её имя. Это был особенный момент.
— Аннюсенька... Анюська... выпьем за тебя!
Другой подхватил:
— О, Нюська, давай, до дна!
Вот тогда она и стала для «друзей» Нюськой.
Годы летели незаметно, как в дымке. Иногда Аня просыпалась и смотрела на себя в пыльное зеркало с ужасом. Куда пропал зуб? Почему волосы стали тонкими и безжизненными? Неужели можно так измениться за пару лет?
Она пыталась изменить жизнь. Несколько раз устраивалась на работу — уборщицей, мойщицей, сборщицей. Ей обещали жильё, питание. Но всё заканчивалось одинаково. То Филимонов, который стал почти постоянным ухажёром, предлагал отметить удачный рабочий день, и на следующее утро она не могла заставить себя встать. То он напивался и устраивал драку. То её обманывали, заставляя работать бесплатно.
Она пыталась сбежать от Филимона, но он всегда находил. Или она сама возвращалась, потому что знала: он будет рад, особенно если она принесёт пару банок дешёвого алкоголя. А он, чертяка, умел говорить красивые слова. От его речей она падала в объятия, клялась никогда не оставлять такого любящего и заботливого.
— Ах ты моя девочка, моя Нюська! Никому тебя не отдам!
Филимон умел делать подарки. Находил красивые вещи, иногда крал. Приносил духи, крем для рук, однажды — туфли на огромной шпильке. В них Нюся не могла ходить, постоянно падала, чем огорчала «жениха».
Когда у них был хлеб, какое-то питьё и крыша над головой, Нюсе казалось, что она счастлива. Рядом любящий человек, тепло, сытно. Чего же бога гневить?
На ноющий желудок, покалывание в сердце, грибок ногтей, поразивший всё, что можно, она старалась не обращать внимания. Это то, чего и стоило ожидать в её плачевной ситуации.
Когда казалось, что падать уже некуда, у Нюськи появился шанс всё исправить. Она сильно засомневалась: стоит ли его использовать? Да и хочет ли она этого по-настоящему?
Уже несколько недель она слышала, что её ищет какой-то мужик. Ходит по излюбленным местам бездомных, рыскает, задаёт вопросы подъездным бабулькам. Солидный, в пиджаке, на приличном авто.
Филимон в порыве ревности взбесился, надавал ей подзатыльников. Юська, потирая ушибленное место, усмехалась:
— Погляди на меня и скажи, неужто нормальному мужику такая нужна?
Филимон недоверчиво кривил рот, хлопал дверью. А она с опаской оглядывалась, каждый раз убегая почти из-под носа странного типа. Ей казалось, он преступник. Рисовались страшные картины: хватает в тёмной подворотне, пихает в багажник, а потом вырезает органы.
А ведь только сейчас у Нюськи наступила спокойная жизнь. Расселили старый барак, и они с Филимоном смогли урвать свою отдельную квартирку. Маленькую, с сырым пятном на потолке, старыми обоями, сломанным полом. Но по сравнению с тем, как приходилось ночевать раньше, это был рай. Прежние жильцы оставили старую мебель, ковёр, кухонную утварь.
Пусть окно разбито, через два месяца они околеют от холода — не страшно. У неё есть мужчина, своё гнёздышко. Для таких, как они, два месяца — огромный срок, ведь никто не знает, что будет даже завтра.
Она столкнулась со странным типом лоб в лоб, когда тащила в дом коробку со старыми книгами — подобрала возле подъезда, хотела украсить полку, а к зиме, если не начнётся стройка, пустить на розжиг печки.
Мужчина застал её врасплох. Поборов изумление от вида женщины, ловко скрыл брезгливость и сходу обезоружил её приветливым, ласковым вопросом:
— Вы Анна Владимировна Сизова, всё верно?
Она захихикала глупо, засмущалась, будто он издевается. Какая она Анна Владимировна? В прожжённой старой дублёнке, в синих шлёпках на тёплый носок — и это в октябре. Без передних зубов, помятая, грязная. Встала как вкопанная, пытаясь понять, чего ему нужно от потерянного элемента человечества.
Дальше было как во сне.
Антон нашёл её на второй месяц поисков. Мать просила, нехотя, по памяти об отчиме. Сама, когда пережила его смерть, свалилась с болезнями, а потом сын чуть не заболел, и она решила: Вовка обижен, надо исполнить его последнюю волю — найти дочь-бродяжку.
Антон отнёсся к просьбе без энтузиазма. Но мать просила, мать боялась. Он пообещал поискать. Думал, найдёт быстро. Но Аня, как бездомная кошка, лишь завидев его, пряталась по закоулкам.
Когда он всё-таки её нашёл, поразился, хотя сентиментальным не был. До чего же худая, высохшая, потрёпанная. По материнским рассказам, ей было около сорока, а выглядела она на все шестьдесят.
Кажется, она даже не поняла, о чём речь. Смотрела на него, как крепко пьяная, кивала бессмысленно на слова: «отец», «квартира», «документы». А потом пошла за ним, как заколдованная.
Оказавшись в уютной, чистой квартире, Юська прижалась спиной к двери и замерла. Она никогда не верила в сказки, тем более сейчас. Смотрела с недоверием на Антона, который рассказывал о её новой квартире, прописке, паспорте, о воле покойного отца.
Полгода прошли в походах по поликлиникам, стоматологам, паспортным столам. Антон возил её за ручку, водил за собой, строго следил, чтобы не сбежала. Устроил на работу к себе, кем-то вроде помощницы оператора.
Люда хотела спорить, но заметила у себя улучшение самочувствия, ослабила хватку. Правда, иногда жаловалась сыну на нехватку внимания.
Аня подружилась с соседкой, одинокой девушкой Ритой. Та жила одна, с двумя кошками, комплексовала из-за зрения и лишнего веса, стеснялась, оттого и не заводила отношений. По вечерам Аня приглашала её на чай.
В последнее время Аня стала замечать, что ждёт встреч с Антоном. Привязалась, хотя он просто помогал ей, по просьбе отчима. Она изменилась, уже не была той беззубой бомжихой. Ровная улыбка, аккуратная стрижка, посвежевшее лицо. Но даже при всём при этом не допускала мысли, что может ему понравиться.
Когда он пришёл однажды с тортом, попытался неумело ухаживать, она не удивилась. В душе проснулась радость, потом потухла. Очень хотелось кинуться ему в объятия, рассказать, как давно мечтала о семье. Но здоровье хоть и поправила, но всё же остались проблемы. Пока ходила по улицам — простудила всё на свете, да и несколько абортов дали о себе знать. Хотелось повернуть всё назад и исправить ошибки. Вместо объяснений изобразила дурочку, будто не поняла.
— Антон, зайди, пожалуйста, к Рите. У ней кран сломался и розетка...
Поплакала несколько часов, закрыв за ним дверь. А потом улыбнулась сквозь слёзы, словно наперёд знала, что понравятся друг другу два странных, добрых человека.
Антон теперь ходил по офису задумчиво, торопился скорее к Рите. По его словам, даже к матери уже нет времени заскочить. Ане стало совсем невмоготу.
Отчего-то вспомнились времена, как Филимон дрался за неё, считал невероятной красавицей, даже без зубов. А сейчас она в порядок себя привела, на путь истинный встала, а на душе тяжело. Сомнения одолели: зачем всё это? Зачем жильё, правильная жизнь, работа, если счастья нет? Хоть прямо всё бросай и устраивай пьянку. Вот тогда и полёт души будет, и смысл появится. Тем более Антону уже не до неё, когда Ритка на восьмом месяце.
В тот день, выходя из трамвая на своей остановке, она увидела Филимона. Сердце ушло в пятки, застучало бешено. Он похудел, осунулся, пьяно шатался. В руках — потрёпанный букет пионов, видно, из помойки, и лимонад, когда-то её любимый.
Завидев её, он расплылся в улыбке, направился в её сторону.
— Юська-а! Ты ли это? Куда пропала, мать? Как знал, лимонад купил, твой любимый... Для Юськи своей... Айда отметим встречу!
Аня сначала испугалась, хотела бежать. Сжалась в комочек. А потом улыбнулась своим вчерашним мыслям о возвращении в прежнюю жизнь. Выпрямила спину и уверенно пошла в сторону дома.
— Вы ошиблись, мужчина. Я не Юська.
Она прошла мимо. Филимон в недоумении почесал затылок.
Аня вдруг подумала, что нужно приготовить что-то вкусное и пригласить молодожёнов на ужин. Пока они не погрязли в пелёнках. А потом в выходной сходить к Людмиле, навестить пожилую женщину. А то сидит там одна целыми днями.